Чтение онлайн

— Вы преподаете?

— Немного, — ответил Чжан с загадочным видом, который умеют напускать на себя восточные люди. — А вы?

Еугенио отвернулся к иллюминатору. Внизу, слегка извиваясь, простирались огромные пустынные коричневатые степи.

— Я журналист, — сказал он. — Мне нужно написать несколько статей о Сиане и Пекине.

— И вы интересуетесь физикой элементарных частиц? — снова поинтересовался господин Чжан.

— Немного, правда, я дилетант и не всегда всё понимаю, — смущенно ответил Еугенио. — Это своего рода развлечение. Я иногда читаю кое-какие научно-популярные книжки, как эта.

— Она очень интересная, — заметил господин Чжан.

Еугенио с удивлением взглянул на него.

— Я астрофизик, — объяснил Чжан. — Я не читал этой книги, но у меня есть несколько статей этого автора. Теория, которую он излагает, действительно любопытна. Речь идет об относительности масштаба, не так ли?

— Да, здесь описывается фрактальный мир с бесконечным числом повторяющихся структур вне зависимости от масштаба как на микро-, так и на макроуровне. Очень увлекательно, хотя и не все понятно, — признался Еугенио.

— Как и все теории о материи, эта теория открывает не просто физические, а метафизические возможности, — объяснил Чжан. — Целый мир вокруг одного атома… Почему бы и нет? Некоторые из ваших поэтов упоминали эту возможность. Кажется, Уильям Блейк. И Пессоа. Некоторые из наших мыслителей тоже. Вы читали «Дао дэ цзин» [2] ?

— Нет, — признался Еугенио.

— Прочтите его, — настоятельно произнес Чжан. — Вы увидите, что найдете в нем и Хуана де ла Круа [3] , и Парменида, Гераклита, и Паскаля. В мире гораздо больше мостов, чем кажется на первый взгляд. Интуитивные знания не имеют границ.

По бортовой радиосети сообщили, что справа от самолета виден Улан-Батор. Город, раскинувший свои геометрические строения в месте слияния трех долин, показался Еугенио каким-то уродливым, забетонированным, зажатым среди коричневых холмов. На окраинах угадывались очертания юрт — больших палаток кочевников, которые постепенно переходили к оседлому образу жизни. Какая отсталость, подумал Еугенио, какая ужасная отсталость. Он извинился и встал, чтобы пойти выкурить сигарету в хвосте самолета.

Когда самолет приземлился, господин Чжан дал Еугенио свою визитку, порекомендовав в случае необходимости без колебаний обращаться к нему.

— Пекин иногда может быть жестоким городом, — сказал он. — Хорошо, когда у тебя есть в нем знакомые. Если вы захотите, чтобы я стал вашим гидом, то я, невзирая на мои скромные способности, сделаю это с большим удовольствием. Видите, — заключил он, широко улыбаясь, — я снова говорю о желании: опять subjonctif.

Комфортабельный отель, принадлежащий американской компании, находился на проспекте Чанъань, более чем на тридцать километров протянувшемся через Пекин с востока на запад. Номер, в котором поселился Еугенио, располагался на пятнадцатом этаже, и из большого окна хорошо был виден медленно движущийся поток велосипедов с редкими вкраплениями коричневатых островков — неуклюжих, беспрестанно сигналящих автомобилей. Казалось, что это какой-то механик-шутник заблокировал включенными их клаксоны. Еугенио осторожно выпил чашку горячего зеленого чая, несколько пакетиков которого вперемешку с пакетиками черного, а также термос кипятка еще до его приезда принесли в номер. Стрелки часов показывали четырнадцать пополудни, значит, во Франции было шесть утра, а он еще не спал. Еугенио почувствовал, как его охватывает легкая, приятная дремота, и подумал, что если сейчас примет ванну, то заснет прямо в ней. Это пошло бы ему только на пользу, кроме того, он мог не спешить, так как встреча на улице Антикваров, возле Люличана, была назначена на восемнадцать часов.

Через десять минут он уже лежал в ванне, в нежных оковах теплой пушистой пены, предварительно заведя на шестнадцать часов маленький будильник в форме сердечка, подаренный ему Марианной.

— Мой дорогой Еугенио, — сказал ему Шуази-Легран, спросив, перед тем как перейти к делу, был ли он на последнем спектакле «La Forza del Destino», на что Еугенио, верный принятому накануне решению, заявил, что любит только попсу, и принялся распространяться о роли ритурнелей в музыкальном сопровождении, их успокаивающем воздействии, когда находишься вдали от дома, и их возможности иногда выразить самые потаенные чувства. — Мой дорогой Еугенио, я хотел бы, чтобы вы в конце месяца поехали в Китай — за счет газеты, естественно.

Охваченный паникой, Еугенио наотрез отказался: во-первых, Китай его совершенно не интересовал, во-вторых, он понял, что путешествовать бесполезно, и это, заявил он Шуази-Леграну, было одним из принятых им недавно решений, как и решение больше никогда не писать.

— Кстати, — добавил он, — я хотел бы по мере возможности заниматься лишь интервью, но только не обзорными статьями.

— Все это очень интересно, — насмешливо ответил Шуази-Легран, — но вы отправитесь в Китай, чтобы писать.

Это было уже слишком. Не вдаваясь в дискуссию, Шуази-Легран предложил ему отказаться от его главных решений. Что он потребует еще? Слушать по двенадцать часов в день Верди и Пуччини, забыть навсегда об Эдди Митчелле или Жаке Дютроне?

— Успокойтесь, — с улыбкой произнес Шуази-Легран, — да, вам придется писать статьи, и, увы, скорее, «обзорные», как вы говорите, статьи, а не брать интервью. Видите ли, я считаю вас сознательным журналистом и добросовестным — да-да, не отрицайте — писателем, поэтому выслушайте меня внимательно: вначале я изложу официальный мотив вашего путешествия.

Тут Шуази-Легран вздохнул, глубоко затянулся своей сигарилло и выпустил клубок дыма. Еле умещаясь в кресле, он весь обливался потом и время от времени вытирал лоб тонким батистовым платком.

— Вам «предстоит, — продолжил он, — написать серию статей о некоторых памятных местах Китая. Эти статьи мы, естественно, опубликуем в газете — нужно же как-то оправдывать ваше жалованье? Поэтому вам не придется отказываться от своего решения бросить писать: вы только скажете себе, что выполняете профессиональный долг, и всё. (Он произнес это не терпящим возражений тоном.) А теперь перейдем к настоящей цели вашей поездки. Вы отправитесь в Китай, чтобы повидаться с четверыми людьми: троими в Пекине и одним в Сиане, я дам вам их адреса и фамилии. Все эти люди говорят по-французски. Но так как они, без сомнения, укажут вам других людей, с которыми нужно будет связаться, то вам придется попрактиковаться там и в английском, что для вас не будет проблемой, не так ли? По сути дела, вы должны будете провести небольшое расследование, посетить Пекин и Сиань, съездить в некоторые памятные места, связанные с историей и культурой Китая. Но главное — это задавать вопросы и вести расследование. Люди, которых я вам укажу, надежные. По мере возможности не общайтесь ни с кем другим — никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

Еугенио слушал молча. Судя по тону Шуази-Леграна, дело было серьезным, и он не мог отказаться, но Шуази-Легран не торопился давать объяснения. Еугенио сам прервал затянувшуюся паузу:

— Вы мне не много сказали. Что это за расследование?

Шуази-Легран глубоко вздохнул и ответил:

— Я ищу свою дочь. Она исчезла. Вот ее фотография. Между нами всегда существовало… некоторое напряжение. Скажем так: наши характеры не совсем совместимы. Вот уже два года как она в Китае. У меня нет ее адреса, я посылаю письма на абонентный ящик. Как видите, даже на расстоянии у нас натянутые отношения. Кроме того, я не могу предупредить посольство: возможно, с ней ничего страшного не случилось и она просто не хочет отвечать на мои письма. Именно это вам и нужно установить. Я не могу поехать туда сам. Во-первых, мы носим одну фамилию, что может создать определенные трудности, если окажется, что ее похитили, а во-вторых, у меня серьезные проблемы со здоровьем. Будьте осторожны, вы не Филипп Марло и не Кларк Кент. Я доверяю вам, вот и всё. Будьте внимательны. Может быть, вам удастся узнать больше, чем моим китайским друзьям. За большинством из них уже несколько лет ведется слежка.