Чтение онлайн

Михаил Денисов: «Ни одной идеи АвтоВАЗу мы не предложили».

Александр Зибарев: «Он постоянно обещал: подождите, дайте только встать на ноги, но закончилось все пшиком. Из Академии наук прислали даже письмо, что никаких материалов предоставить они нам не могут: не исключаю, что это было делом рук самого Бориса. В итоге, так и не став научно-техническим центром, ЛогоВАЗ превратился в обычную посредническую структуру».

Промысел Березовского при переходе в ЛогоВАЗ мало изменился – разве только сделал рывок в масштабах. Работая в ИПУ, он скупал из-под прилавка дефицитный товар и перепродавал втридорога. Раньше спекулировал постельным бельем, теперь автомобилями. До того связи ограничивались товароведами, продавцами, в крайнем случае заведующим секцией; отныне партнерами Бориса Абрамовича стали первые лица флагмана российского автопрома.

Едва ли Каданников и Зибарев не понимали, что происходит у них под носом. Кто им мешал в любой момент остановить отгрузку машин? Думаю, они были в доле, иначе что еще могло их остановить?

Березовский – специалист по системным моделям. Вот как работает его бизнес-модель.

ЛогоВАЗ разместился в здании московского представительства автозавода, бывшем особняке поэта и гусара Дениса Давыдова, в Сеченовском переулке на Пречистенке. Деньги, продукция, связи – все чужое, вазовское. А зачем тогда нужен БАБ? Он все время в центре событий, лихо перекладывает товар из одного кармана в другой, из кармана завода в карман ЛогоВАЗа, заодно оставляя там и всю выручку.

Пятьдесят тысяч рублей, обещанных Каданниковым, СП так и не увидело. Как начать работу без оборотных средств? Гениальное детище БАБа могло погибнуть сразу после регистрации. Выручил Михаил Гафт, старый знакомый БАБа по Академии наук.

Трудясь в некоем НИИ, Гафт накропал толстенный талмуд с помпезным названием «Оценка технического уровня промышленной продукции». Суть сего эпохального труда заключалась во введении группы параметров, по которым можно было оценивать любую промышленную продукцию.

«Само по себе это было чистой профанацией, – комментирует Жабоев, – заводам предписывалось жить уже по-капиталистически, но оценивать их работу предлагалось по-социалистически. Никому это на хрен не было нужно».

Предприимчивому БАБу удалось через академика Трапезникова (тогда зампреда ГКНТ) пробить постановление ГКНТ СССР о внедрении разработки Гафта в советскую промышленность. Кроме Гафта, никто ничего не знал об этих таинственных параметрах, поэтому все внедрение замкнул на себя героический ЛогоВАЗ.

Свидетельствует Жабоев: «Мы разослали договоры на обучение специалистов примерно по 15 тысячам предприятий. Трое суток безвылазно сидели в офисе, подписывая и проштамповывая каждый договор; рук уже не чувствовали. Особых иллюзий мы, правда, не питали; Союз уже разваливался, и этот чисто социалистический бред даром никому не требовался. Но, к всеобщему удивлению, примерно треть предприятий клюнули на нашу удочку и договоры оплатили: магическая аббревиатура ГКНТ СССР по инерции еще работала. В подвале ЛогоВАЗа оборудовали специальную комнату для занятий, где Гафт с указкой в руках обучал командируемых в Москву специалистов, как им надо жить: чертил схемы на доске, показывал диаграммы. В один миг мы разбогатели: за каждого специалиста нам платили то ли по шесть, то ли по десять тысяч рублей – деньги в то время огромные».

Одураченные директора получили за казенный счет никому не нужные инструкции и методики. Ах, если бы не болела «Светлана Васильевна»! Они, глядишь, и до Политбюро сумели бы дойти, в крайнем случае до партийной прессы, и призвать аферистов к ответу. Но погоды на дворе стояли уже не те, страна рушилась, никому не было дела ни до чего. Всю жизнь Борис Абрамович успешно торговал воздухом – наиболее эффектным в будущем станет цирковой номер с народным автомобилем AWA, но все его лучшие подвиги еще впереди.

Успех с гафтовскими параметрами окрылил нашего героя. Выяснилось, что зарабатывание денег – занятие не столь сложное и совсем не опасное.

В том же 1989-м ЛогоВАЗ протолкнул крупную сделку с партией Фиатов-Типо. Кредит 8,5 миллиона долларов дала одна из вазовских структур: Интер-Волга. Logo system помогла приобрести в Италии партию автомобилей.

Сделку оформили на внешнеторговое объединение (ВО) Агропромсервис: это означало как бы приобретение машин для себя. Накануне ЛогоВАЗ стал ассоциированным членом Агропромсервиса. Закон не позволял перепродавать машины на сторону, но и не запрещал переуступить их своей структуре – ЛогоВАЗу. А поскольку передача фиатов происходила не из-за рубежа, ЛогоВАЗ мог поступать с ними по своему усмотрению.

Ю. Дубов в «Большой пайке», захлебываясь от восторга, объясняет, как обрабатывалось руководство ВО: «Два дня и две ночи они директора этого и двух его замов поили-кормили, девок им откуда-то из Метрополя возили, подарки дарили, а к вечеру в воскресенье те подписали документы». Накрыть поляну, подтянуть продажных девок – тоже черты будущего фирменного стиля БАБа.

Березовский не без гордости вспоминает свою первую комбинацию: «Никто никогда не продавал в России иномарки. Мы привезли первую партию – 886 фиатов. Взяли кредит, выложились до копейки. Мне говорили: ты сумасшедший. Их никто не купит. Их по дороге растерзают. И вот приходит замдиректора АвтоВАЗа – и стоят эти фиаты на стоянке, как летающие тарелки с Марса». Красиво сказано, черт побери!

Если сделка имени Миши Гафта была чистым надувательством, то контракт по ввозу итальянских машин – вполне законный рыночный ход, умело использовавший спрос на европейские автомобили и лазейки в умирающей советской системе хозяйствования.

Logo system в лице своего главы Джанни Чемароне закупил для ЛогоВАЗа фиаты по цене от шести до семи тысяч долларов. Сбывали их по 11–13 тысяч, хотя машины были не новые – год с лишним хранились на открытой стоянке где-то в Скандинавии. По западным меркам эти фиаты считались устаревшей рухлядью, но в голодном Союзе они казались верхом роскоши. Добавим к этому, что кредит ЛогоВАЗ заводу не вернул и тот впоследствии был списан.

Несколько толковых ребят из науки после образцово-показательной торговой операции как по мановению волшебной палочки стали миллионерами. Руководство СП почувствовало: им не надо больше ничего ни с кем согласовывать, они могут делать что захотят, им больше не нужно считать деньги – поездки за рубеж, частные авиарейсы, дорогие отели, рестораны, валюта, лучшие автомобили, одежда и обувь из лучших бутиков и роскошные эскортницы – все, что еще вчера казалось недостижимой мечтой, им теперь по плечу.

Вот и закончилась полная счастливых надежд правильная (почти правильная) юность нашего героя. Вы скажете, какая юность в сорок три? Взросление у каждого происходит в разное время. Завершилась увертюра, сыграна красивая прелюдия. Все только начинается в жизни молодого внесистемного чертика.

Теперь уж он точно не будет Молчалиным. Вы не знаете Березовского. Березовский вас всех продаст и купит. Ему нечего бояться. Еще посмотрим, кто теперь начальство! Пусть академики сами бегают за ним. И еще он больше никогда не окажется в роли неудачливого героя-любовника – только плейбоя! Бабы теперь сами станут искать его внимания и влюбляться как кошки… Он будет и Казановой, и Калиостро, и великим манипулятором.