Чтение онлайн

— Ну, сержант, вот и твой улей, — вздохнул Зуга. — Не обманула птичка.

В душе его царило глубокое разочарование. Он всю дорогу убеждал себя не придавать значения болтовне Умлимо, но где-то внутри вопреки здравому смыслу оставалась отчаянная надежда. В конце концов здравый смысл победил, и это было ужасно.

Зуга прислонил ружье к стволу дерева и устало опустился на землю. Ян Черут тем временем готовился грабить улей — вырезал прямоугольник из тонкой коры дерева мукуси и свернул в трубку, которую набил трухой со ствола мертвого дерева. Сержант раскачал горшок с углями, пока тлеющий мох и угольки не вспыхнули ярким пламенем, затем запалил с одной стороны содержимое трубки, подвесил на плечо топор и полез на отвесную стену утеса по переплетенным ветвям цветущей лианы.

В нескольких футах от гнезда над головой Черута яростно зажужжали первые пчелы-часовые. Готтентот поднес ко рту трубку, выпустил на атакующих насекомых струю голубоватого дыма и полез дальше. Зуга тем временем прилег под деревом, лениво прихлопывая буйволовых мух и перебирая пальцами траву. Он смотрел, как работает сержант, и терзался разочарованием.

Добравшись до улья, Ян Черут нашел отверстие в скале и аккуратно выпустил туда струю дыма, выкуривая пчел, которые тут же окружили незваного гостя сердитым облаком. Одна из защитниц гнезда, не поддавшись действию дыма, ринулась на обидчика и ужалила в шею. Сержант сердито выругался, однако не поддался искушению прихлопнуть насекомое или хотя бы вытащить застрявшее в коже зазубренное жало. Он спокойно и неторопливо окуривал пчел, вдувая в гнездо дым из трубки.

Через несколько минут, хорошенько обработав улей, он срезал завесу цветущих ветвей, прикрывавшую вход. Устроившись в развилке лианы, Черут обеими руками сжимал топор, вырубая жесткие стебли. На высоте в сорок футов над землей готтентот напоминал желтую обезьянку.

— Что за черт… — После дюжины ударов он остановился и вгляделся в обнажившуюся поверхность утеса. — Хозяин, тут поработал сам дьявол!

Его тон встревожил Зугу, майор вскочил на ноги.

— Что там?

Ян Черут заслонял собой пчелиное гнездо, и Зуга никак не мог рассмотреть, что его так удивило. Майор подошел к подножию утеса и вскарабкался по вьющемуся стеблю. Крепко ухватившись за лиану, он заглянул сержанту через плечо.

— Смотрите! — воскликнул Черут. — Вот сюда!

Лишь через несколько секунд майор понял, что отверстие, служившее входом в гнездо, имеет правильную форму, более того, стену усеивал целый ряд таких же отверстий, тянувшихся в обе стороны и образованных искусно выложенными каменными блоками, которые словно составляли часть декоративного фриза. Вне всякого сомнения, кладка была делом рук очень опытного каменщика.

От потрясения Зуга едва не выпустил из рук ветку, за которую держался, и тут же был поражен еще больше, присмотревшись к поверхности стены, скрытой плотным ковром ползучих растений и потеками старого воска.

Весь утес состоял из обтесанных блоков идеально правильной формы, столь плотно пригнанных друг к другу, что на первый взгляд они казались сплошной монолитной поверхностью. Майор и сержант висели у вершины каменной стены высотой в сорок футов. Неудивительно, что они приняли ее за гранитный утес.

По величественности это каменное сооружение можно было сравнить разве что с наружной стеной храма Соломона. Такая крепостная стена могла огораживать только город, забытый, заросший деревьями и лианами, никем не потревоженный в течение веков.

— Nie wat! — прошептал Ян Черут. — Это дьявольское место — логово Сатаны! Пойдем отсюда, хозяин, — взмолился он. — Уйдем подальше, скорее, скорее!

Чтобы обойти стену, потребовался почти час, поскольку северная сторона заросла сильнее. Сплошная стена шла кругом, и проникнуть за нее не удавалось. Зуга вырубил кустарник в нескольких местах в поисках ворот, но ничего не нашел.

Декоративная фигурная полоса покрывала лишь восточную часть укрепления. Поразмыслив, Зуга нашел ответ: эта сторона была обращена к восходящему солнцу. Очевидно, строители крепости были солнцепоклонниками.

Маленький готтентот неохотно следовал за майором, предрекая гнев злых духов и демонов, охраняющих проклятое место, но Зуга, пропуская его нытье мимо ушей, усердно прорубал путь вдоль стены.

— Здесь должны быть ворота, — не переставая бормотал он. — Иначе как же они попадали внутрь?

— У демонов есть крылья, — тут же дал объяснение Ян Черут. — Они летают. Мне бы тоже не помешали крылья, чтобы улететь подальше от этой чертовой стены.

Обойдя вокруг стены, они вернулись к пчелиному гнезду. Тем временем солнце скрылось за вершинами деревьев, близилась ночь.

— Ворота поищем утром, — решил Зуга.

Маленький готтентот пришел в ужас.

— Мы что, будем здесь спать?

Зуга в ответ только фыркнул.

— На ужин будет мед, — распорядился он.

Впервые за долгое время майор не уснул привычным крепким сном охотника. Он долго ворочался под тонким одеялом, а перед глазами проплывали золотые идолы и каменные сокровищницы, выстроенные из громадных обтесанных блоков.

На дымчато-перламутровом рассветном небе возникли очертания вершины стены, и Зуга возобновил поиски. Накануне, пребывая в эйфории от внезапного открытия, он второпях не разглядел примечательного места, расположенного всего в нескольких шагах от лагеря. Этот участок прежде вырубали, и ползучие растения выросли заново, еще гуще, чем прежде. Следы топора ясно виднелись на старых засохших стеблях.

— Ян Черут, — окликнул Зуга сержанта, который возился с завтраком у костра. — Убери-ка этот мусор!

Он указал на густую поросль у стены, и готтентот послушно побрел за топором. Подумав, Зуга пришел к выводу, что оставить эти зарубки на стеблях лиан мог лишь один человек. Фуллер Баллантайн снова указывал ему дорогу, но на этот раз Зуга не испытал досады: идти по отцовским следам было не внове, да и волнение на пороге новых открытий притупляло боль.

— Живее! — крикнул он сержанту.

— Стена стоит тут тысячу лет, едва ли она рухнет прямо сейчас, — язвительно буркнул готтентот и, поплевав на ладони, взмахнул топором.

С утра Ян Черут выглядел повеселее. Он благополучно провел ночь в зловещем месте, не узрев ни одного демона, к тому же майор, пока не мог уснуть, долго рассказывал ему о несметных сокровищах, которые ждут за стеной. Подавленная на время алчность снова расцвела в душе готтентота пышным цветом, он уже видел, как с карманами, набитыми золотом, сидит в своей любимой кейптаунской таверне в окружении дюжины желтых, как масло, готтентотских красавиц. Прижимаясь к удачливому сержанту, они, затаив дыхание, слушают его рассказ, а бармен ломает сургучную печать на очередной бутылке капского бренди. Теперь энтузиазм бравого вояки не уступал рвению майора.