Чтение онлайн

Он отвернулся и легко взбежал по трапу.

Робин вцепилась в поручни и затуманенным от злости взглядом смотрела, как сужается полоса воды между «Гуроном» и суетливо пыхтящей маленькой канонеркой, на борту которой уже можно было различить орудийные порты.

А что, если слова Мунго Сент-Джона — всего лишь бравада? На вид «Черная шутка» идет почти так же быстро, как стройный клипер, а до полосы ветра еще так далеко…

Кто-то осторожно тронул доктора за плечо. Она обернулась — рядом стоял боцман Натаниэль.

— Приказ капитана, мэм… — почтительно произнес он. — Я должен проводить вас в каюту.

Клинтон наклонился вперед и привстал на цыпочки, словно пытался заставить корабль двигаться быстрее, — так пригибается наездник, посылая лошадь через препятствие. Он тоже заметил впереди темную, изрезанную волнами поверхность моря и понимал, что это значит.

Высокий клипер в оборках парусов, словно светская дама в бальном наряде, казалось, едва двигался, а канонерка деловито чихала и фыркала, нагоняя его по короткой стороне треугольника. При сохранении курса и скорости корабли должны были встретиться примерно в одиннадцати морских милях впереди. Точка предполагаемой встречи находилась напротив небольшого мыса, обозначенного на карте как Баковен-Пойнт.

«Гурон» шел прежним курсом: он не мог лечь под ветер, потому что берег был слишком близко к наветренному борту, а на карте здесь были обозначены опасные рифы. Один из них уже виднелся по правому борту — черная гранитная скала вздымалась под водой, как спина кита. Клипер оказался в ловушке, и единственным выходом было резко прибавить скорость, чтобы выйти за пределы досягаемости пушечного выстрела, но полоса ветра была еще далеко, в трех милях впереди.

С нижней палубы донесся глухой стук, и Кодрингтон обеспокоенно взглянул на Ферриса.

— Посмотрите, в чем там дело, — велел он и вернулся к наблюдению за клипером, которому оставалось одолеть всего лишь три мили, чтобы спастись.

Внезапно огромный квадратный грот мелко задрожал и обвис: неустойчивый ветер с гор поменял направление.

— Господи, помоги! — прошептал Клинтон.

«Гурон» медленно терял скорость, тугие гладкие паруса бессильно обвисали один за другим. Наконец клипер остановился, заартачившись, словно усталый зверь.

— Ветровая яма! — радостно воскликнул Денхэм. — Клянусь Богом, они попали в полосу штиля!

— Я бы попросил вас не божиться в моем присутствии, мистер Денхэм, — резко оборвал его Клинтон.

Денхэм сразу сник.

— Прошу прощения, сэр.

По трапу поднялся мичман.

— Кочегары, сэр, — отдуваясь, проговорил он. — Они выносят мебель из офицерских кают. Ваша койка уже сгорела, сэр, и письменный стол тоже.

Капитан едва взглянул на него. Он не сводил глаз с клипера и прикидывал разницу в скорости, пытаясь как можно точнее вычислить угол сближения.

Полагая, что «Гурон» потерял скорость, Кодрингтон счел возможным срезать угол еще немного.

— На один румб вправо, — велел он рулевому и взглянул вверх. Паруса послушно откликнулись на изменение курса, помогая бронзовому винту толкать канонерку вперед.

— Феррис, будьте добры, поправьте кливер.

Мичман выкрикнул команду вахтенным на носовой палубе и стал следить, как они закрепляют длинный треугольный парус.

Так же внезапно паруса «Гурона» снова наполнились, и клипер рванулся вперед, рассекая носом волны и поднимая веером белоснежные брызги. До темной полосы изрезанной ветром воды оставалось совсем недалеко.

Уверенный, что все испортило неуместное богохульство Денхэма, капитан мрачно взглянул на лейтенанта и неохотно процедил:

— Один румб влево.

Клипер снова уходил вперед, и, двигаясь прежним курсом, канонерка пересекла бы линию его движения за кормой. Преимущество вернулось к американцу.

Ожила переговорная труба, и Кодрингтон рад был отвлечься.

— Капитан, говорит машинное отделение. Уголь давно кончился, сэр. Давление упало до ста фунтов и продолжает падать.

— Жгите все, что найдете.

— Дерево горит, как бумага, сэр. Оно не дает мощности и вдобавок забивает клапаны.

В голосе механика звучало мрачное злорадство, которое вконец обозлило Клинтона.

— Делайте что можете, о большем вас никто не просит! — рявкнул он и захлопнул переговорную трубу.

Достаточно ли сблизились корабли для выстрела? Дальнобойность длинноствольной пушки почти в два раза больше, чем у тяжелых бортовых, составляющих основную ударную мощь канонерки. Один удачный выстрел повредит клиперу рангоут и замедлит его ход.

Палуба под ногами стала дрожать иначе. Машины сдавали, давление пара в котлах падало.

— Мистер Феррис, будьте добры, поднимите флаг.

Белоснежно-алый вымпел заполоскался на топе мачты, ярко вспыхнув на фоне бледно-голубого неба. У Клинтона сжалось сердце — гордость за свой флаг никогда не оставляла его.

— Отвечают, — пробормотал Денхэм.

Клинтон навел подзорную трубу. Над мерцающей белой башней парусов пышным цветком распустился американский флаг.

— Иди своей дорогой, — перевел лейтенант.

«Гурон» с презрением отверг вызов маленькой канонерки.

— Открываем огонь, — нахмурился Клинтон. — Целиться прямо перед носом.

Феррис поспешил на бак проследить за подготовкой пушки.

Выстрел, заглушенный ветром, прозвучал жалким тихим хлопком, серый шлейф порохового дыма тут же унесло в сторону. Куда упало ядро, невозможно было заметить.

— Они не изменили курс, — заметил Денхэм.

— Отлично. — Клинтон старался говорить спокойно. — Попробуем целиться в паруса.

Шестнадцатифунтовая снова хлопнула, как незапертая дверь на сквозняке, но на этот раз у наблюдателей вырвался дружный крик радости. В одном из лиселей «Гурона» искрой света вспыхнула дыра, пробитая ядром. Мгновение парус держал форму, потом разлетелся в клочья, как лопнувший бумажный пакет.

На палубе и реях клипера засуетились матросы. Не успели канониры перезарядить носовое орудие, как рваный парус исчез и на его месте развернулся новый.