Чтение онлайн

Поняв, что в рукопашной она превосходит меня более чем на голову, а удары электричеством при касании на неё совсем не воздействуют, я решил идти ва-банк и начал наращивать ледяную броню. И ничего не произошло. В этом грёбаном пси-сне я не мог пользоваться ни эмпатией, ни магией льда. Ярость застила мне глаза, какой-то пси-урод лишил меня части сил. Как бы то ни было, это был мой сон, пусть даже и наведённый извне, и я никому не собирался позволять в нём распоряжаться. Я ушел в глухую оборону, прикрыв голову руками, и сосредоточился на ощущении маны, проходящей через моё тело. Пусть я не чувствую её, но она есть, и я собирался её использовать. Пропустив ток по рукам, я отслеживал изменения своего организма, чтобы по аналогии активировать магию льда.

Тем временем девушка опрокинула меня на землю и, усевшись сверху, потребовала:

— Проси пощады, смерд.

— Хватит, ребята, прекратите. Виктория, уймись. — Егор практически кидался на нас, пытаясь растащить. — Да что вы делаете-то?

— Не лезь, Егор. Я научу этого лапотника почтению. — Девушку было не остановить

Я же не слушал их перепалку, полностью уйдя в себя. И это принесло свои плоды. Где-то на краю сознания я почувствовал холод магии и потащил его на себя, выплёскивая в пространство, обволакивая им и своё тело, и сидящую верхом на мне Стрелкову.

— Саша, стой, прекрати! — дикий крик Егора казалось сотряс даже стены. — Останови магию. Ты не понима… — Тело парня безвольно упало на пол и начало истончаться.

Взвизгнув, Стрелкова попыталась вскочить с меня, однако поток неоформленной сырой маны уже обволок её ноги, не давая ей подняться.

— Остановись, ты убьёшь нас обоих! — кричала девушка, пытаясь вырваться из ледяной хватки.

— Что, проняло, Вика-Виктория? Это ж пси-сон. Тут всё можно.

— Идиот!!! Ты без блокиратора, мы сдохнем из-за тебя! — и в следующее мгновение девушка осела мягкой грудой, как будто из неё разом вынули все кости.

Я заблокировал поток маны, оглядываясь вокруг. Стены, пол, потолок — всё кружилось вокруг меня, сминаясь и деформируясь, перетекая одно в другое и размазываясь в пространстве. Где-то на периферии сознания мне почудился мужской голос, кричащий: «Вытаскивайте их». А затем пространство схлопнулось в точку, и наступила темнота.

Интерлюдия N5

В просторном хорошо отапливаемом помещении пахло йодом и больницей. Приличных размеров бассейн странной формы, слегка напоминавшей половину раковины морского гребешка, где каждая волна была отделением для тела, мог вмещать до семи человек, не считая нага-псиона, оператора наведённого пси-сна. Сегодня у него было всего трое подопечных. Их тела, целиком погружённые в кислородо-насыщенный раствор, подогретый до температуры человеческого тела и заменявший в бассейне воду, тихо покоились на дне. Рядом негромко переговаривались директор лицея и офицеры СИБ, Чернов и Белов, настоявшие на этом сеансе пси-сна.

— И всё же я настаиваю, что лицей — не место ваших экспериментов и вербовки новых сотрудников. Если бы не личная просьба Алексея Михайловича, я бы категорически не допустил подобного. Однако я поставил в известность государыню, и все дальнейшие действия буду согласовывать только с ней. — Несмотря на то, что уже прошло прилично времени с начала сеанса пси-сна, директор просто пылал негодованием.

— Конечно, Олег Евгеньевич. Если бы не крайняя нужда, мы не посмели бы обратиться к вам. — Белов пытался сгладить ситуацию. Директор имел достаточное влияние на императрицу, а получить её в личные недруги никому не хотелось. Тут даже руководитель СИБ мог не помочь.

— А вы знаете, что этот юноша, так вас заинтересовавший, проявил потрясающие способности к математике? А вы наверняка используете его в своих операциях и выкинете как отработанный материал, а империя потеряет выдающегося математика, — продолжал наседать директор.

— Господа, я думаю, здесь не лучшее место для выяснения, кто же лучше служит Империи. Мы можем помешать сеансу, — подключился Чернов.

— Вот. А если бы не вы, то и никакого сеанса бы не было. К тому же подготовленного в обход действующих правил. Сеансы пси-сна нашими студентами проводятся, начиная со второго курса, с разрешения родителей или лиц, являющихся официальными опекунами, и только, я подчёркиваю, только после соответствующего медицинского обследования и подготовительных процедур, направленных на ослабление течения маны в теле. Иначе возможен эффект, называемый резонансом магии, и есть шанс псионного поражения разума. А что мы видим здесь? Студент первого курса, по вашему требованию он не только не прошёл обследование, но и не было никакой подготовки. Это недопустимо, господа, совершенно недопустимо.

— Полностью с вами согласен, но нам просто необходимо проверить его возможность действовать в незнакомой обстановке и оставаться в адекватном состоянии. К тому же он лишь новик-электро, и сил хоть как-то помешать сеансу у него попросту нет. Не говоря уже о вхождении в резонанс.

Словно в насмешку над уверенностью безопасника, в бассейне с шумом пошевелился старый наг, протягивая кольца своего тела.

— Он маг, магия льда. И не ниже мастера по силам. Я заблокировал его, но он пытается пробиться, используя электро как основу. Экстренно вывожу оставшихся из сна, вынимайте их немедленно. Первый Веселов. — Наг потянулся и ударил в бронзовый гонг, установленный рядом с бассейном.

Стоящий ближе всех Чернов, не снимая костюма, кинулся в бассейн. Подцепив тело паря, скользкое от раствора, он поднял его на руки и передал директору. Тот в два шага преодолел расстояние до кушеток, установленных вдоль стен, сел и уложил того на колено лицом вниз, давая стечь жидкости из лёгких. Тем временем вынули Стрелкову, и ей помощь уже оказывали примчавшиеся служащие, перехватив её из рук Чернова и унеся за специально установленную ширму. Наг тоже выполз из изрядно похолодевшего раствора, в котором уже начали образовываться кристаллики льда.

— Что с Соколовым? — Оставшийся не у дел Белов метался вдоль бассейна

— Сознание схлопнулось в себя. Потянувшись за магией, он ушёл в непроизвольную медитацию и нырнул в глубины своего разума. Резонанс не позволил ему вернуться. — Было видно, что наг очень недоволен — Вы подсунули мне практически ребёнка, с силами равными мастеру и совершенно не обученного. Будет чудо, если его удастся вывести из этого состояния.

— Я вас предупреждал, что этого так не оставлю, — подал голос директор. — Сейчас же государыня узнает о произошедшем.

Предчувствие нашествия упитанного полярного лиса наползло на лица офицеров службы безопасности.

Конец интерлюдии

Интересно было осознавать себя, не имея при этом физического тела. Когда я очнулся, если это можно так назвать, то увидел, а скорее ощутил, окружающую меня тьму. Но я и был этой тьмой. Это было очень странно, и я провёл много времени, обдумывая, как это я могу ощущать себя и как точку, и как окружающую эту точку тьму. Спать мне не хотелось, есть тоже. Я вообще не понимал, зачем это нужно делать. Но точно помнил, что это необходимо, чтобы жить. Жить. Это слово ассоциировалось у меня с какими-то действиями, а не с существованием точки во тьме. Или тьмы вокруг точки. Зацепившись за эту ассоциацию, в какой-то момент я перестал ощущать себя точкой. Навалились чувства, ощущения тянувших меня куда-то рук. Затем яркий свет резанул мне по глазам, а попу пронзила боль от увесистого шлепка. Это мне ужасно не понравилось после тёплого и уютного места, где я раньше был. И я выразил своё недовольство громким криком. А чей-то голос сказал:

— Поздравляю, у вас мальчик.

Рывком вернувшись к ощущению себя точкой, я попытался разобраться, что это было. Судя по всему, это и была жизнь. А это значит, что я когда-то жил. И был кем? Снова появились чувства. Кто-то гладил меня по голове и шептал:

— Просыпайся, малыш. — Я точно знал, что это самый лучший человек на свете, моя мама.

Я открыл глаза, потянувшись к ней руками, но почему-то лицо мамы постоянно менялось. Казалось, их было два. И я сам менялся вместе с ними. У меня две мамы? Или меня тоже два? Два кого? Кто я? И словно в ответ на этот вопрос, в меня хлынули воспоминания. Я вспомнил всё до единого. Я — это Александр Соколов, и я же — это Артём Соколов. Я един в двух лицах. Я помнил все подробности жизни каждого своего «я». Начиная от рождения и до момента, когда они слились в едином мне.