Чтение онлайн

Санька, конечно, же, пришел по следу Темной Звезды. Она увидела его, но и бровью не повела. Она явно ждала кого-то.

А Санька, сделав несколько кругов между столиками кафе, выхватил из вазочки на столе красную розу и двинулся прямо к Темной Звезде. Склонился перед ней - шутовски, но и всерьез, протянул ей Цветок, явно болтая отчаянную чепуху. Темная Звезда взяла розу и, не глядя, швырнула ее на землю. Санька же рухнул на колени и принялся юродствовать. С его губ летел горячечный рифмованный бред, столько что не шла пена. Темная Звезда, не обращая внимания на шокированную публику, гневно рванулась к выходу. А Санька упал головой на стул, где она только что сидела, обнял его и замер.

Я не успела вмешаться. Это сделала за меня Женщина Рыжее Лето, наблюдавшая за всей сценой хладнокровно и чуточку презрительно. Она спокойно взяла недопитую Темной Звездой бутылку шампанского и твердой рукой вылила вино на многострадального поэта. Поэт немедленно пришел в себя и абсолютно нормальным голосом поинтересовался:

– Ты что, с ума сошла?

– Остыл? Может, еще мороженого добавить?

– Да иди ты...
– Санька ладонью стер с лица шипящие пузырьки шампанского и побежал за своей Звездой.

Женщина Рыжее Лето пожала плечами и вернулась к своему пломбиру. Я давно уже давилась хохотом в платок. Ирка покачала головой:

– Да, мать, клиентура у тебя... не завидую.

– Ладно, посмотрим, что ты себе найдешь.

Я проводила Ирку на автобус и пошла домой, где обнаружила Лешего, Матвея и Кешку. Двое первых ругали современную поэзию, швыряясь громкими именами и цитатами, а мой юный сосед тихо сидел в уголку, разинув рот и восхищаясь смелостью критиков. Меня немедленно втянули в дискуссию двумя всего лишь провокационными вопросами. Мы бы непременно поругались, но на лестнице прозвучали быстрые шаги, и в распахнутую дверь сначала протиснулся здоровенный рюкзак, а за ним - Стас собственной персоной.

– Чего, чай пьете?
– сварливо спросил он.
– Прекратите немедленно. Начнем сначала, я московских конфет привез.

Из недр рюкзака появились многочисленные кулечки, коробки печенья, сигареты, лимоны. Стас накрывал стол и отрывочно излагал свои столичные похождения. Был он какой-то смущенный и невеселый. Я попросила его придержать повествование и отправила Кешку на соседнюю улицу с наказом притащить сюда Дара. Звонить ему все равно бесполезно, он час будет собираться.

Но, кажется, я зря понадеялась на Кешку - он неожиданно задержался. Стас более не мог терпеть, и нам пришлось слушать его московскую одиссею. В общем, одиссея довольно типичная для провинциала.

На семинаре Стас раззнакомился с хорошими ребятами, сплошь гениями и сплошь непечатаемыми. За время семинара Стас, похоже, разучился спать и нажил мозоль на языке. В первую же неделю молодые прозаики сумели убедить друг друга в том, что их произведения куда как выше уровня современной литературы, и просто непонятно, отчего это издатели не толкутся в очереди под дверями конференц-зала, где и происходили занятия. Молодые гении решили исправить сию несправедливость и предприняли рейд по столичным редакциям.

– Ну и?..

– Да что! Нужны мы там... Такое впечатление, что все в литературу кинулись. Эпидемия! В каждой редакции портфель сформирован на на года вперед, литконсультанты вежливо улыбаются, потом доверительно, оглядываясь на дверь главного, сообщают: ну ты ж понимаешь, старик, у нас самотек вообще не печатается, ну, если хочешь - оставь свою рукопись, но я тебе ничего не обещаю, вот если бы ты пришел с рекомендацией от члена редколлегии... итак далее. А по глазам же вижу: оставлю я ему рукопись, так он даже и читать не станет. Надо оно ему!

Разозлились мы, отловили одного такого, напоили коньяком, увезли с собой на семинар. Так он всю ночь нам рассказывал тайную механику нашего, так сказать, издательского процесса. Ну и лопухи мы с вами, братцы! Послушал я, послушал - начисто прочь всякая охота соваться в это болото. Да пошли они все. В конце концов, пишу я для себя, это меня там на семинаре просто заведи: печататься да печататься, чего, мол, ты ломаешься, как девочка, пора продаваться... Девочка! Оказались мы там, как старые проститутки, - никому не нужны. Один даже взятку дать пытался, от него так шарахнулись! А он-то просто ведь с отчаяния, понимаете? Ну, глупость сделал, попер напролом. Так ему теперь там хоть вовсе не появляйся. Да и я не собираюсь. Для себя пишу ведь...

Последняя фраза прозвучала фальшиво. Ох, парни, парни... никто не спишет для себя. Неопубликованное произведение - нерожденный младенец. Если он не появится на свет, "родительница" помереть может. Сколько угодно...

А все эти декларации - "пишу для себя" - всего лишь кокетство по формуле "зелен виноград".

Ничего нового для меня в рассказе Стаса не содержалось. Знаю я все эти дела. Затем сюда и приехала, чтобы ломать всю эту издательскую систему, в которую, между прочим, входят и мощнейшие залежи стереотипов в головах драгоценных моих юных дарований. Вроде акушерки я тут. Ничего, творцы мои милые, будем рожать... А это всегда больно.

Между прочим, куда запропастился Кешка? А вот и он - свистнул во дворе и единым духом взлетел по лестнице. Глаза квадратные, лицо бледное, аж веснушки позеленели, от бурного дыхания цепочка на - груди прыгает.

– Атас, парни! У Дара шмон!

Стас вскочил, опрокинув на джинсы кружку с горячим чаем. Пока он ругался сквозь зубы, ухватила Кешку за шейный платок и почти насильно заставила сесть.

– Тихо ты. Кто?

– А я знаю?

– Тогда почему решил, что именно шмон?

– Ого, ты бы слышала, как разговаривают! Двое! В штатском! И участкового нету! И вообще...

– Ты там был?

– Что я, дурной... Я хотел Дара через окно вызвать. Подошел из сада, слышу - голоса. Официальные такие. Дару про его нехорошее поведение рассказывают и санкциями грозятся. "Диссидент" говорят. Какой диссидент? Дар отроду поэт...

– Они тебя не видели?

– Еще чего. Я на дерево влез и за стволом спрятался.

– И что?

– А ничего. Дарка сидит злющий, дымит, как паровоз, отругивается, но чувствую - на пределе уже. А эти... даже в бумагах на столе роются...

Мальчишки мои, кажется, перепугались - в таком возрасте все склонны преувеличивать собственную значимость.

– Ладно, вы тут посидите, только не разбегайтесь, а я схожу посмотрю.

Стас глянул на меня с недоумением:

– Ты что? Я тебя одну не пущу.

– Да брось ты, Стас. Мне одной удобнее. А по деревьям я тоже лазать умею.

– Ну ты, мать, вообще меня западло держишь?

И Стас решительно принялся натягивать куртку.

– Стас, не ходи. Я быстро вернусь. А ты лучше позвони Дару. Посмотрим, ответит ли и что именно.