Чтение онлайн

Направляясь к вокзалу Аустерлиц, Бюиссон вспоминает о своем разговоре с Картероном. Когда Деде сообщил, ему о часе и месте свидания, он спросил его, кто еще в курсе дела.

— Никто, — ответил Картерон. — Когда я пришел к Гастону, у него сидел Мишель Адвокат, но за него я ручаюсь…

— Посмотрим, — заметил Бюиссон.

Идя быстрым шагом, Эмиль размышляет. Гастон вне подозрений, он доказал это в разных ситуациях, а вот Мишеля Адвоката он не знает, и, несмотря на хорошую рекомендацию и поручительство Деде, он уверен, что у этого типа не бывает неприятностей с полицией. Сомнений нет, это он настучал.

— Он у меня разучится говорить, — вслух произносит Эмиль.

У вокзала Аустерлиц Бюиссон останавливает такси:

— Улица Монтрей.

Здесь находится штаб-квартира Деде Картерона, кафе, где он днями напролет играет в покер. Заметив в дверях Эмиля, он встает и устремляется к нему:

— Ты что, спятил? Зачем ты сюда явился?

— Мне нужен адрес Мишеля Адвоката, — говорит Бюиссон непринужденным тоном. — У меня есть для него работа. Мы обсудили это с Франсисом.

Час спустя тело Мишеля Адвоката обнаружено в номере отеля, где он жил. Он был убит выстрелом в лицо, между глаз. Инспектор Бунгю зашел к нему, чтобы передать от имени своего патрона, комиссара Кло, что тот ждет его у себя в кабинете завтра утром по «делу, его касающемуся».

Необходимо срочно обезвредить Бюиссона.

Судя по рапортам, отсылаемым из префектуры полиции в Министерство внутренних дел, судя по сообщениям прессы и показаниям потерпевших, маленький вооруженный человек с черными глазами не сидит сложа руки. Его энергия находит выход в совершении одного нападения в неделю.

После ареста Нюса и Деккера Эмиль сколотил новую бригаду. Несмотря на объявленный розыск преступника, полицейским никак не удается напасть на его след. Да это и понятно: после убийства Адвоката информаторы проглотили языки.

Опросив почти всех жильцов дома на улице Биша, я выхожу ни с чем и в дурном настроении. Мое внимание привлекают освещенные окна бистро, находящегося напротив. Я быстро соображаю: в квартире Сюзанны Фурро не было телефона, значит, Бюиссон мог звонить только из кафе. Я направляюсь туда.

Патрон, лысый и краснолицый мужчина, говорит мне, протирая губкой стойку бара:

— Вы знаете, господин инспектор, Сюзанна звонила очень редко, а что касается Бюиссона, то, во-первых, для нас он был никто, а во-вторых, он тоже звонил редко и не сообщал нам, кому именно.

— Но вы могли случайно услышать оброненное имя, фамилию…

Он мотает головой, берет бутылку анисовки и две рюмки и подходит ко мне.

— Нет, господин инспектор, — говорит он, наполняя рюмки. — Нам не до того: слишком много клиентов, которых надо обслуживать. А ваша жена? Сейчас позову ее. Вам разбавить водой? Да, конечно. А я никогда не разбавляю, — говорит он и, залпом выпив рюмку, наливает себе другую и кричит: — Жермена!

Из кухни доносится женский голос:

— Иду, иду!

Женщина появляется в халате и с бигуди на голове.

— Господин инспектор спрашивает, не слышали ли мы какого-нибудь имени, когда отсюда звонила Сюзанна или тот маленький брюнет.

Жермена сосредоточенно думает, наморщив лоб:

— Подождите… Однажды Сюзанне позвонил какой-то мужчина, но я не расслышала его имени и попросила, чтобы он повторил его. Я запомнила его имя, потому что мой отец, который раньше жил в колониях, говорил мне, что так они называли метисов: Картерон [7] . Сюзанна положила трубку и пошла за Бюиссоном, а когда тот в свою очередь взял трубку, он сказал: «Привет, Деде».

— Вы говорили об этом моим коллегам, мадам?

— Нет, у меня это совершенно вылетело из головы. Я только сейчас вспомнила.

Вернувшись на улицу Соссе, я поднимаюсь в архив. Взяв мой запрос, инспектор Роблен исчезает в лабиринте стеллажей. Вскоре он возвращается, держа в руках тонкое досье, содержащее только сведения о гражданском состоянии: Андре Картерон, прозванный Деде ле Стефануа. Родился 24 июня 1901 года в Сент-Этьенне. Профессия: не имеет. На обороте карточки я читаю: «Человек сомнительной репутации и морали. Задерживался полицией в баре «Этап» при проверке документов. Удостоверившись в подлинности документа, полиция отпустила его».

Это уже кое-что. Если Картерон посещал бар «Этап», завсегдатаями которого были Нюс и Рюссак, значит, он тоже связан с Эмилем Бюиссоном.

Я записал адрес Картерона, который он оставил в полиции: 11-й округ, проезд Бонн-Грэн, 32. Несмотря на поздний час, я отправляюсь туда и обнаруживаю, что номера 32 вообще не существует. Нумерация заканчивается двадцатым номером. Постучав к консьержке дома № 20, я показываю ей фотоснимок Картерона. Она никогда не видела этого человека и советует мне обратиться в кафе напротив.

Хозяин кафе смотрит на фото и задумчиво чешет затылок:

— Это парень с «ситроеном»?

Я пожимаю плечами:

— Возможно. Этот человек не любит работать и живет за счет проституток.

— А, вспомнил! — хлопает он себя ладонью по лбу. — Это тот тип, который наведывается к Люсьенне, он приходил к ней почти каждый день.

— А больше не приходит?

— Нет, учитывая, что Люсьенна… Люсьенна Эрбен переехала год назад, не оставив адреса.

Я снова в тупике. Меня бесит то, что каждый раз, когда я приближаюсь к цели, я захожу в тупик.

— Дайте мне жетон, патрон, и налейте нам анисовки.

Я набираю номер Лелу, инспектора полиции нравов, и спрашиваю, нет в ли в его любовной картотеке карточки на Люсьенну Эрбен. Я жду всего несколько минут, и Лелу сообщает мне ее адрес: подружка Картерона живет на улице Маршала Фоха, в Банье.

Днем практически невозможно остаться незамеченным на тихой улочке предместья. Переходя от дома к дому, я чувствую на себе любопытные взгляды обывателей, прильнувших к окнам.

— Мы здесь как на витрине, — говорю я Идуану. — Завтра я замаскируюсь.

На следующий день я напяливаю старую бесформенную шляпу, старое широченное пальто, которое я одолжил у консьержа, черные очки. Я ставлю в ногах деревянную плошку, беру в руки аккордеон и изображаю слепого уличного музыканта. Наступает вечер. Я промерз до костей, и у меня онемели пальцы. Я с отвращением поднимаю миску и считаю монеты, брошенные сердобольными прохожими. Не густо: всего тридцать два франка.

Я наблюдаю за виллой уже в течение трех дней. Время от времени за мной приходит Идуан, мой поводырь, чтобы проводить меня в ближайшее кафе, где я отогреваюсь, после чего снова возвращаюсь на свое место на улицу и сажусь на складной стульчик, устраивая на коленях аккордеон. К великому сожалению, я должен признать, что вилла необитаема.