Чтение онлайн

Фокси громко вскрикнул, потом схватил мальчика за плечи поверх пальто и отодвинул его на расстояние вытянутой руки, и на высохшем его лице появился сердитый взгляд, который, однако, тотчас же смягчился.

– Ты юный Ли, – вовсе не нелюбезно проговорил Фокси.

– Да, сэр, – задыхаясь, ответил Билли. – Извините, я не смотрел, куда бежал.

Фокси все еще держал его, все еще не отпускал.

– А как собачка?

Билли и Элоиза, по настоянию матери, сочинили по прибытии щенка благодарственное письмо.

– Прекрасно, сэр. Мы назвали щенка Перчиком, потому что Элоиза просыпала на него перец, и он стал чихать. – Фокси все еще держал его. – Сейчас он находится на заднем крыльце, потому что мистер Уинслоу не любит, чтобы во время прогона мулов поблизости находились собаки. – И все равно Фокси не отпускал его и безмолвно глядел в упор. – Это страшно хороший песик, и мы вам очень благодарны.

Тут Фокси отпустил его, но продолжал глядеть в упор.

– А ты что-нибудь знаешь насчет лабрадоров? Откуда они произошли и все такое прочее? – Фокси говорил монотонно, точно думал о чем-то другом.

– Ничего, сэр.

– Их родина – остров Ньюфаундленд и полуостров Лабрадор. Рыбаки пользовались их помощью, чтобы вытаскивать сети из холодной воды, за что эти собаки получили прозвище «водолазы». [5] У них до того плотная шерсть, что холодная вода на них вовсе не действует, и они любят плавать. Вот почему с этими собаками так хорошо охотиться на уток. А твой отец берет тебя охотиться на уток?

– Нет, сэр, да он и не любит охотиться с двустволкой. Правда, он ходит на белок и кроликов с двадцать вторым калибром.

– Может быть, я как-нибудь свожу тебя вместе с твоим водолазом на утиную охоту. – Дожидаться ответа Фокси не собирался. Он сделал глубокий вдох, затем последовал шумный выдох, и Фокси удалился.

Билли поглядел ему вслед. Он не понимал Фокси Фандерберка. Он говорил не так, как другие. И никогда не знаешь, как ему отвечать.

– Эй, Билли Ли! – вдруг раздался знакомый голос.

– Эй, привет, Уилли! – Билли увиделся с ним впервые после отъезда с фермы. Черный парнишка подрос, по меньшей мере, на дюйм, но так и остался худым. – Как твои дела?

– Дела в порядке. Папа и мама вон там, в тележке.

– А у них все в порядке?

– Ага. Папа доит коров у мистера Хосса Спенса и починяет все вокруг. Мама стирает, а я нарубил целую кучу дров. Тебе нравится в городе?

– Очень нравится. У нас новая собака, это водолаз-Лабрадор. На Лабрадоре они таскают рыбацкие сети. Его нам подарил старина Фокси Фандерберк. Ну, и как вам нравится у Спенсов?

– Порядок. Много мы не получаем, зато имеем вдоволь молока и всякой всячины. Старик Хосс как-то отстегал меня за то, что я расплескал молоко, мама чуть не разоралась, а я сказал, что получил за дело. Папа сказал, что он тоже так думает. – Уилл Коул, подумал Билли, сильно повзрослел и стал поспокойнее. Эта перемена Билли понравилась.

– Эй, пошли, поглядим, как Фаррелл делает подковы!

Оба мальчика стали проталкиваться через толпу и в результате очутились у кузницы, которая располагалась вовсе не под раскидистым каштаном, а под железной крышей пристройки к конюшням. Найдя пару высоких табуретов, мальчики тихо устроились в стороне, но так, чтобы оттуда можно было наблюдать, как кузнец действует и руками, и инструментами. Фаррелл Моран не любил, когда под ногами болтались ребятишки со своей трескотней и бесконечными вопросами, а, особенно, в субботу, когда надо было подковать столько мулов, да еще узнать местные сплетни от тех, кто их пригнал. Вот к нему подвели мула, и он привязал его к кольцу, закрепленному на столбе. Поднял копыто, быстро вынул клещами гвозди и снял старую подкову. Подмигнув, он передал ее Билли, затем зачистил копыто, удалив быстрыми и точными движениями двуручного ножа копытные наросты, словно подстригая собственные ногти. Билли так и съежился, вжав голову в воротник, но заметил, что нож ни разу не поранил животное. Фаррелл подобрал подкову, приложил ее к копыту, заменил ее на другую и сунул в угли, ногой раздувая мехи, чтобы сделать огонь пожарче. Когда подкова стала разогреваться, Фаррелл проделал те же манипуляции со всеми остальными копытами. Билли и Уилли быстро переглянулись. Сейчас начнется самое интересное.

Фаррелл клещами вытащил подкову, положил ее на наковальню и начал кузнечным молотом придавать ей желаемую форму, а вокруг разлетались искры и раздавался ритмичный звон ударов. Когда Фарреллу показалось, что подкова готова, он бросил кусок раскаленного железа в ведро с водой, и мальчики громко рассмеялись, услышав как в воде раздалось шипение и вверх с шумом пошли пузырьки. Фаррелл приложил подкову к копыту я закрепил ее гвоздями, откусив затем их кончики, торчащие из копыта. Затем он достал из огня следующую подкову, и все повторилось сначала.

– Что у вас говорят о том, как Хью Холмс добился у штата денег на мощение дороги до Гринвилла?

– А какое отношение имеет к этому Холмс? – в свою очередь, спросил фермер.

– Ты что, не здесь живешь? Холмс уговорил штат оплатить все это дело, и это было еще до выборов!

– А слышали насчет этого дела с лагерем графства? – вмешался в разговор кто-то еще. – Мистер Холмс туда приехал и увидел, чем там кормят этих ребят, и устроил крик. Капитан совал им мясные обрезки и сушеный горох три раза в день! Мистер Холмс заставил попечителей разрешить заключенным построить курятник и развести огород. И теперь старик Холмс то и дело заезжает туда, и ест вместе с ними прямо на месте работ, и капитана заставляет есть вместе с ними, и, говорят, теперь ребята кормятся хорошо! – Все от души посмеялись.

– Интересно, откуда теперь у Скитера берутся денежки, раз он теперь не может сдавать заключенных внаем? А я еще помню, как кое-кто в округе получал для сбора хлопка заключенных, а я вынужден был платить за это ниггерам, только это было тогда, когда еще был хлопок.

– Говорят, что теперь будущее за персиками.

– Наверное, если у тебя есть деньги сидеть и ждать, пока деревья подрастут. Конечно, если ты Хосс Спенс и у тебя есть земля, и деньги от урожая, который не поел долгоносик, то ты можешь сидеть и смотреть, как растут деревья, но скажу одну вещь: мелким фермерам с персиками не выжить, выживут только большие хозяйства, где будет своя переработка и фасовка.

Послышался гул одобрительных голосов. Мальчики посидели еще, пока подковывали двух мулов, а затем отправились в конюшни. Под навесами было сложено свежескошенное сено, и почти целый час они лазили наверх и кувыркались на мягких кипах. Они искали на арахисовом сене орехи, и, когда находили, с жадностью поедали, забыв о рассказах взрослых о том, что от сырых орехов живот болит точно так же, как от диких яблок-кислиц. Постепенно из конюшен стали выводить на продажу лошадей и мулов, и внутри стало тихо. Билли и Уилли лежали на сене, приходя в себя после беготни и озорного кувыркания, и впали в состояние блаженной полудремы, наблюдая за тем, как в лучах солнечного света, проникавшего внутрь через щели строения, плавали пылинки.

Со скрипом отворилась и вновь затворилась входная дверь. Послышались шаги, словно кто-то зашел внутрь и остановился посередине. На мгновение наступила тишина. Уилли постучал по руке Билли и с видом заговорщика приложил палец к губам. Они будут наблюдать и подглядывать за непрошеным гостем. Опять послышались шаги, а потом заскрипела дверь одного из стойл. Ее не закрыли. Мальчики осторожно перевернулись на живот и подтянулись к краю, чтобы видеть что делается внизу. А увидели они Фокси Фандерберка прислонившегося в тени к одной из стенок стойла, освещенного лишь случайно пробивающимися через щели лучами уличного солнца. Где-то неподалеку раздавался голос Уинслоу, уговаривавшего дать больше за очередного выставленного на аукцион мула. Похоже, Фокси возился с пуговицами брюк, и Билли удивился, почему он пришел пописать в чистое стойло, а не за сарай. Но в позе Фокси было что-то необычное. Он подогнул колени и скрючился, раскачиваясь под узеньким лучиком света взад и вперед. Мальчикам было слышно, как у Фокси учащалось дыхание, а потом он задергался в темноте. Внезапно Фокси громко застонал, не заговорил, а именно застонал. Билли решил, что Фокси заболел, и с тревогой посмотрел на Уилли, тот жестом велел ему сохранять тишину и спокойствие.