Чтение онлайн

– Мистер Блэнкеншип, это станция. Вы хотели позвонить? Извините, я давала междугородную.

– Нет, – устало проговорил он. – Я не хочу звонить. Неважно. – И он опять повесил трубку. Да и кому звонить? Бруксу Питерсу? Да разве баптистский проповедник сможет ему помочь? Билли Ли? К кому тот сможет обратиться? Где доказательства? Их нет. Он не узнал ни одного из говоривших по голосу.

Ему стало стыдно от испытанного страха. Почти всю войну он издавал в полевых условиях газету для проходящих основы военной подготовки в Форт-Диксе, штат Нью-Джерси. Там ему никто не угрожал оружием. Он положил локти на стол и опустил голову, как ребенок, спящий в школе за партой.

Во вторник Маршалла Паркера хоронили на кладбище Галилейской баптистской церкви, – сооружения из сборных конструкций, стоящего в Брэйтауне у самой городской черты. Единственными белыми на церемонии были Билли и Патриция, Элоиза, Генри и Кэрри Фаулеры, Брукс Питерс, Том Мадтер и Хью Холмс. Им была выделена отдельная скамья.

Энни Паркер держала себя так же стоически, как в тот момент, когда узнала, что Маршалл мертв. Отец Маршалла Джим Паркер во время богослужения тихо плакал.

Холмс, в свое время побывавший на множестве черных похорон, удивлялся сдержанности членов конгрегации, заполнивших пространство церкви и прилегающего участка. Не было ни рыданий, ни открытого выражения горя. Конгрегацию, казалось, охватило горькое оцепенение.

Билли Ли чувствовал себя так, словно истинным убийцей был именно он.

В четверг, во второй половине дня Патриция Ли ответила на звонок, сняв трубку телефона, только что установленного в новом доме, куда чуть раньше была подведена линия.

– Это миз Ли? – Судя по выговору, звонила белая женщина, причем деревенская.

– Да, у телефона Патриция Ли.

– Сегодня вечером они у вас будут.

– Что? Кто будет?

Голос женщины звучал где-то вдалеке, ей было страшно.

– Я не хочу, чтобы вас тронули. Они собираются все сжечь; они сказали, что собираются все сжечь.

– Что? Что сжечь? Кто говорит?

– Неважно. Я просто хотела предупредить. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. – И женщина повесила трубку.

Патриция тоже положила трубку на рычаг и поглядела на часы. Примерно пять тридцать. Билли поехал в Гринвилл переговорить с Бертом Хиллом, потом, по пути домой, он выступит в клубе «Ротари» в Уорм-Спрингс, а потом у кого-то в доме состоится встреча. Об этих встречах он договорился еще до инцидента. Конечно, если она позвонит ему, он все отменит и мигом примчится домой. Но этого она не хотела. Ему надо вести компанию, раз мистер Холмс полагает, что дело висит на волоске. Она вышла из дома, села в машину и отправилась в Делано.

Машину она поставила в проезде у скобяной лавки Мак-Киббона, а сама пошла в магазин. Там она направилась прямо в отдел спортивных товаров. Мак-Киббон закончил обслуживать покупателя и занялся ею.

– Эй, привет, Патриция. Как дела? Ищете удочку?

– У меня все в порядке. А ищу я ружье.

Он подошел к застекленному шкафу с оружием и отворил его.

– Что-нибудь для Билли? Подарок ко дню рождения или что-то еще?

– Что-то еще, причем для меня. Большое спасибо, но Билли терпеть не может оружия.

Мак-Киббон так и уставился на нее через очки.

– Для вас?

– Мак, – рассмеялась она, – я настреляла больше пернатой дичи, чем вы ели горячих обедов. Дайте-ка я взгляну на этот чок двенадцатого калибра.

– На двухстволку? – Он вынул ее со стойки и с сомнением подал ей в руки.

Она переломила ружье, поглядела через стволы, подкинула, прижала к плечу и прицелилась.

– Это предвоенный «браунинг». Мне его продали в прошлом месяце. Он в отличном состоянии, и очень легок.

– Ну, это, конечно, не «Перди», но, думаю, сойдет. Сколько?

– Меньше ста двадцати пяти никак нельзя. Вы сразу выбрали самое лучшее ружье в магазине.

– Подкиньте за эту цену еще пару коробок патронов, и по рукам, – сказала она.

– Что ж, справедливо.

Патриция начала выписывать чек.

– Одну коробку дайте с дробью девятого номера, а другую с картечью – «двойной нулевкой».

Мак-Киббон вытащил коробки с патронами на прилавок.

– «Двойная нулевка»? Крупные же птицы попадаются у вас на участке!

– Самые крупные, – проговорила она, беря ружье подмышку и рассовывая патроны, – в белых простынях и с желтым пузом.

– Что?!

Она задержалась у выхода.

– И еще. Мак, если скажете Билли о моей покупке, я приеду и опробую ружье на вас.

Он шутливо поднял руки в знак того, что сдается.

– Мамочка, не буду! Честное слово, Патриция! Обещаю, как родной маме!

Только после одиннадцати послышался шум подъезжающих машин. Она не слишком-то верила, что они приедут, но была рада, что они приехали. Взбешена она была до безумия.

Незаметно выскользнув из затененного трейлера, она пристроилась за ним. В это время машины повернули на дорожку и остановились, потушив фары. Свет был им не нужен, так как она зажгла в новом доме все лампы, включая наружный прожектор, освещавший подъезд.

Она встала на колено и положила патроны на перевернутый цементный блок. Зарядила ружье «девяткой» и приготовилась к стрельбе, сняв предохранитель. Приняла положение лежа. Картечь стояла наготове, на случай, если полезут на нее.

Теперь она видела, как эти мужчины зажигали факелы. Господи, подумала она, да они, действительно, вырядились в белые простыни. Какой абсурд! Мужчины – их оказалось восемь – двинулись врассыпную через только что засеянный газон. Остановились у подъездной дорожки, и один из них выступил вперед.

– Билли Ли, – прокричал он, – выходи и держи ответ перед кланом!

Патриция прикинула, что до них ярдов шестьдесят. Она подложила в качестве опоры левую руку, правую поставила вертикально, с упором на локоть. Взяла крикуна на низкую мушку и плавно нажала на спуск. Дробь, как она и надеялась, пошла вразброс, и попало как предводителю, так и одному из его людей. Раздались вопли и ругань. Она перенесла прицел чуть вправо и избрала основной мишенью теперь уже другого. Выстрел, и его обожгло, точно перцем. Теперь они бежали, хватаясь за задницу. Она встала и быстро перезарядила ружье.

Встав на углу трейлера, она сделала два выстрела в воздух. Шум был ужасный. Ей удалось успеть сделать еще два выстрела, пока они не добрались до своих машин и не унеслись подальше.

Она уселась на ступени трейлера. Поймала себя на том, что вся дрожит, но зато ее переполняло ощущение триумфа. Она не заметила, как отъехала еще одна машина, за рулем которой сидел Ролф Мак-Киббон, владелец скобяной лавки, хохотавший до слез. На переднем сиденье рядом с ним находилось пневматическое ружье, заряженное дробью, которое, к счастью, ему не пришлось пускать в ход. Он торопился домой, чтобы рассказать жене о происшедшем.