Чтение онлайн

– А надо ли? – Секунду помолчав, она вздохнула и произнесла:

– Да уж, видно, придется.

– Я не столь хитроумен, – не выдержав, съязвил я.

– А кто тебя знает, Родерик. Я призналась в убийстве и указала орудие убийства. Если бы Чарльз погиб, как там написано, – знаешь, Родерик, что бы ты мог сделать?

Я отрицательно покачал головой.

– Ты бы мог меня шантажировать!

– Я мог – что?

– Родерик, у тебя было бы вещественное доказательство против меня. Ты бы мог, шантажируя меня, с комфортом прожить до конца жизни. Признаюсь, я бы лучше до конца жизни терпела тебя в качестве шантажиста, нежели Чарльза – в качестве мужа. Потому что знаю, дорогой Родерик, – ты станешь держаться в рамках разумного. – Ее усмешка становилась все холоднее и злее. – Разве не так?

Ее мысль становилась пугающе ясной.

– Ты, ты хочешь, чтобы я…

– Ничего я от тебя не хочу, – отрезала она. И добавила:

– Знаешь, не было еще человека, который бы мне отказал. Мне даже не надо просить – они сами все делают. Интересно, что бы случилось с тем, кто посмел бы мне отказать?

– Ты давно это задумала, да? Поэтому и наняла меня, так?

– Ты просто глуп, неужели ты и вправду думал, что мне нужно кого–то нанимать? Я терпела твое слабоумие по необходимости, но теперь могу сказать, что испытывала отвращение, платя тебе за услуги, так же как когда ими пользовалась. Вот это удар.

– Ты не жаловалась, – выговорил я.

– В самом деле? Ладно, Родерик, мне надо идти. Чарльз будет с минуты на минуту.

– Подожди, – попросил я.

– Подождать? Чего?

– Мне нужно подумать…

– Едва ли на это есть время, – усмехнулась она.

У меня не было времени ни выслушивать ее, ни отвечать. Надо было решать, что делать.

Убить мужа? Что, если я действительно убью Чарльза Эвинга, хоть и в жизни никого не убивал и вообще самый щепетильный человек на свете? Убив его, я стану до конца жизни шантажировать Марго.

И что? Шантажировать Марго? Мне? Соперничать с ней в той дуэли двух дьявольских умов, которой явится этот шантаж? Она заполучит признание – и через полгода я в могиле.

Что же тогда? Отказ? Смогу ли я стать первым человеком, сумевшим отказать ей в ее притязаниях?

Марго смотрела на меня.

– Ну? – спросила она.

***

Прошло двадцать минут. Я ждал, пока ты придешь домой, Чарльз, и вот ты здесь, и я все тебе рассказал. Прости, что тебе пришлось выслушать все это под дулом пистолета, просто я сомневался, что ты согласишься со мной разговаривать.

Вероятно, осознав себя рогоносцем, ты меня ненавидишь – не важно. Рога, которые я повесил тебе на лоб, ничто по сравнению с проблемами куда более весомыми на данный момент.

Признание Марго вон в том конверте, на столе возле тебя. Я подожду, пока ты прочтешь и удостоверишься в правдивости моего рассказа.

Собираюсь ли я исполнить требование Марго? Намереваюсь ли убить тебя?

Ладно. Я подумал вначале об альтернативном решении – сложном и вместе с тем удовлетворительном. Взгляни еще раз на это признание, Чарльз, и ты увидишь, что его некоторым образом можно интерпретировать как записку самоубийцы. Следишь за моей мыслью?

Ну да. Я бью Марго по голове чем–то тяжелым – ну вот, скажем, рукояткой этого пистолета – и дожидаюсь, когда ты вернешься домой. Затем стреляю в тебя – ведь если Марго покончила с собой из–за раскаяния после твоего убийства, значит, тебя надо убить, – потом выбрасываю Марго в окно, спешу в Центральный парк, чтобы выкинуть пистолет, и наконец навсегда избавляюсь от вас всех.

В кабинете, где она сидела за столом, я занес пистолет…

И не смог этого сделать.

Нет. Я не столь кровожаден. Марго, морализируя, забыла одно: трусость – гораздо сильнее, чем совесть. И если я не мог убить ее, которую боялся и ненавидел, еще менее вероятно, что я могу убить тебя.

Нет, Чарльз, ты умрешь не от моей руки. Но Марго может найти другого – если ты сам не перейдешь в наступление.

Вот мое решение: как Марго натравила меня на тебя, я теперь натравлю тебя на нее. Ты, мне думается, посильнее меня и быстрее добьешься успеха. А если нет. Марго чудненько справится с тобой сама. Так что самым искренним образом желаю удачи.

А сейчас, прости, мне надо бежать.

Первые признаки аллергии Альберт почувствовал в понедельник, на который приходился Почтовый день, но его это не слишком обеспокоило. Он знал по опыту – аллергия возникала и пропадала в межсезонье; ничего особенно серьезного – не требовалось даже вызывать семейного доктора; откуда же ему было догадаться, что на этот раз аллергический насморк значил больше, чем просто наступление весны? Думать так причин не было…

Так вот. Был понедельник как понедельник – Почтовый день, как установилось уже на протяжении года. Насморк не насморк, а Альберту предстояло, как всегда, тянуть свою привычную почтовую лямку. Итак, за пять минут до полудня он вынул обычный белый служебный конверт из верхнего левого ящика стола и, вставив его в машинку, стал печатать свой собственный адрес:

«Альберту Уайту

До востребования

Монквойс, Нью–Йорк».

Затем, оглядевшись и убедившись, что мистера Клемента поблизости нет, в верхнем левом углу поместил следующий обратный адрес:

«По истечении пяти дней возвратить по адресу:

Бобу Харрингтону

«Геральд стейтсмен»

Монквойс, Нью–Йорк».

После этого, вытащив конверт из машинки, Альберт приклеил на него пятицентовую марку, которую достал из среднего ящика, и засунул пустой конверт во внутренний карман. (Ему доставляло маленькое тайное удовольствие, что мистер Клемент, сам того не зная, обеспечивал его марками для его дел.) Печатание двух адресов на конверте заняло пять минут, и, приведя за считанные секунды стол в порядок, ровно в полдень Альберт мог подняться, свернуть направо, подойти к дверям и отправиться на обед, притворив за собой дверь с надписью:

«Джейсон Клемент, адвокат».

Как и всегда по понедельникам в это время, он первым делом зашел на почту, где получил увесистый белый конверт в секции до востребования. «Вот, пожалуйста, мистер Уайт! – как всегда, воскликнул Почтальон Том. – Вот ваши сплетни за неделю!»

Альберт с Почтальоном Томом хорошо узнали друг друга за последние пятнадцать месяцев, в течение которых Альберт заходил каждый понедельник за своим письмом до востребования. Дабы отвести всякие подозрения, которые могли возникнуть у Почтальона Тома, Альберт постарался сразу же объяснить, что Боб Харрингтон, известный репортер из монквойской газеты, нанял его в качестве помощника для проверки всяких слухов и тому подобной конфиденциальной информации, которую присылали читатели газеты.

– Работа временная, – пояснил Альберт, – дополнительно к моей постоянной у мистера Клемента, и ее надо держать в тайне. Потому Боб и посылает мне материалы до востребования. И вообще мы должны делать вид, что друг друга не знаем.

– Клянусь Богом! – вскричал Почтальон Том, подмигивая и ухмыляясь.

Но позже Почтальон Том, видно, что–то почуял, потому что как–то в очередной понедельник спросил:

– А почему вы не забираете почту так долго? Почти целую неделю, как правило.