Чтение онлайн

Закончив свою работу, Лесли Стив надел пиджак, кое-как пригладил волосы и вышел из дома, заперев дверь на ключ. Плоская низина, посреди которой стояла дача, была почти вся погружена во мрак. Ближайшие фонари горели у конечной остановки автобуса, откуда доносился мерный гул мотора. Из-за духоты было нечем дышать, от земли поднимались зловонные испарения. Тучи скрывали звезды, небо нависло темное и тяжелое. Лесли Стив сразу же это приметил. Выходя вечером из дома, он первым делом бросал взгляд на небо, а потом на огонек распивочной, находившейся в большом жилом доме по соседству с их развалюхой.

Именно туда Лесли Стив и направил свои шаги, вошел и уселся за столик. Под мышкой он держал книгу — «Атомизм Демокрита и Левкиппа». Он заказал бутылку пива и принялся за чтение, время от времени отхлебывая из стакана и не обращая никакого внимания на остальных посетителей. Впрочем, это была распивочная самого последнего разряда, посещаемая лишь рабочими в дни получки. Автоматы, выдающие орешки, и игральные автоматы бездействовали. Не вертелся и стеклянный шар с пакетиками жевательной резинки. Дремал и молодой парень за стойкой бара. Изредка заходил какой-нибудь посетитель, опрокидывал стаканчик у стойки, обменивался несколькими словами с барменом насчет жары, расплачивался и уходил. Лесли Стива все это не могло интересовать. Когда он оторвался от своей книги, две бутылки пива на его столике были пусты, а часы показывали одиннадцать.

— Молодой человек! — позвал он.

Бармен подошел, опустил в карман деньги и заметил:

— Если эта жара не спадет, быть сильной буре.

Более экспансивный, чем его сыновья, Лесли Стив, не глядя на него и уже направляясь к двери, ответил:

— Да, наверно.

Было ровно одиннадцать. Это подтвердил молодой бармен Артуру Йеллингу, который проводил расследование:

— Я сказал профессору: «Если эта жара не спадет, быть сильной буре», а потом взглянул на часы, не пора ли закрывать: было ровно одиннадцать.

В половине двенадцатого Кэрол Стив и Люси Эксел пришли домой из «Караван-холла». Вокруг большого стола в комнате, служившей столовой и гостиной, молча сидели, поджидая их, Джереми, Оливер и старый Лесли Стив. Женщины положили сумочки и, не произнося ни слова, даже не сказав «добрый вечер», тоже сели за стол.

— Продолжим, — проговорил Джереми. — Твоя очередь, папа.

Голос у него был такой же деревянный, как и весь он сам. В тоне не было ни капельки сердечности, хотя не было и холодности. Голос был просто никакой, совершенно безликий.

Лесли Стив с трудом по вине выпитого пива приподнялся и, запинаясь, продекламировал:

— Сегодня я согрешил, как и в другие дни: мне не хватило силы воли. Из-за лени я не подмел комнаты и отложил на завтра стирку носовых платков, хотя должен был постирать их сегодня. Кроме того, я опять выпил слишком много пива и поэтому неважно себя чувствую. Надеюсь, завтра я буду сильнее, но если вновь согрешу, то торжественно заявляю, что не буду скрывать своей вины и в ней открыто перед вами покаюсь.

Произнеся это, он сел. Тут поднялся Джереми Стив. Он оперся о стол, обвел тяжелым взглядом всех присутствующих и тоже продекламировал, словно читая псалом из Библии:

— Сегодня, если мне не изменяет память, я не совершал грехов. Я выполнил свои обязанности, даже самые неприятные, все до единой. Надеюсь поступить так и завтра, но, если случится согрешить, торжественно заявляю, что не скрою ни от кого своих прегрешений и открыто в них признаюсь перед вами.

Наступил черед Оливера Стива. Он заявил, что согрешил. Он накричал на посыльного на работе, наверно, был с ним излишне строг. Он обещал завтра быть сильнее, и так далее и тому подобное.

Каждый вечер, прежде чем улечься спать, Стивы делились друг с другом совершенными за день мелкими прегрешениями. Это был пуританский обычай, установленный старым Стивом еще когда трое детей были маленькими, и он свято до сих пор соблюдался. Это действо, происходящее в большой комнате, освещенной лишь лампой над столом, где еще слегка пахло вареной картошкой и слышался доносящийся из кухни монотонный стук падающих из крана капель, участники которого, нахмуренные и погруженные в свои мысли, бормотали по очереди, один за другим, почти одни и те же слова, походило на какой-то мрачный заговор. На улице залилась долгим лаем собака, потом лай ее перешел в жалобный визг.

Кэрол Стив поднялась со своего места.

— Сегодня я не грешила, но это не моя заслуга. Я больна, лежу в постели и не имела случая согрешить. Надеюсь, что окажусь достаточно сильна, чтобы не поддаться искушению, но если согрешу, то торжественно заявляю, что ни от кого не скрою своей вины и открыто покаюсь перед всеми вами.

Она уже хотела сесть, когда Джереми остановил ее властным жестом.

— Ты уверена, что все сказала? — спросил он.

Кэрол Стив села.

— Я сказала то, что должна была сказать.

Глаза Джереми Стива сверкнули.

— Неправда. Ты виделась с Пэддером и не созналась в этом.

— Видеться с Пэддером не грех. И ты прекрасно это знаешь.

Не скрывая своей ярости, к ней обратился Оливер Стив:

— Я запретил Люси продолжать встречаться с этим человеком. Зачем ты своим присутствием санкционируешь это новое нарушение ею моих запретов? Зачем ты сопровождаешь Люси в «Караван-холл»?

Он выражался в стиле служебных приказов государственных учреждений, с суровостью официальной газеты. Но Кэрол Стив, которая была той же породы, не дрогнула и не растерялась.

— Я не считаю, что видеться с Пэддером — грех, и поэтому в нем не каюсь. Я нахожу несправедливым запрещать мне или Люси встречаться с ним и поэтому вольна делать это и сопровождать кого хочу. Кроме того, мы уже тысячу раз говорили на эту тему, и я полагаю, что нет смысла бесконечно к этому возвращаться.

— Нет, это не так! — категорическим тоном возразил Джереми Стив.

— Так же и я считаю, что это не так! — не менее категорически добавил Оливер.

— Хорошо, — сказала Кэрол. — Значит, наши мнения просто не совпадают.

На несколько секунд воцарилась напряженная тишина, потом Джереми подал знак Люси встать.

Слегка побледнев, Люси посмотрела на Джереми, на Кэрол, потом на своего мужа Оливера и нерешительным тоном начала:

— В последние дни я, как и всегда, грешила, и мне не хватало силы воли. Я не подчинилась приказу мужа, которого должна слушаться, и пошла повидаться с Пэддером. Надеюсь, завтра я буду сильнее, но если вновь согрешу, то торжественно заявлю, что не скрою свою вину и открыто вам во всем покаюсь.