Чтение онлайн

— Да, нужны все. Мы сначала их к рукам приберем, а потом уж жиганьем займемся. Поезжай в департамент полиции к Козлову. Завези ему жалованье, пусть даст адреса всех петербургских скупщиков. И напомни ему, что хоть он и стал действительным статским и «вашим превосходительством», это я его из приставов в генералы вывел. — А зачем напоминать-то?.. — Работать перестал. Напомни, напомни ему. — На Бахтине-то что?

— Бог с ним пока. Ты, Петя, этими делами займись. — Рубин проводил Усова до дверей. Подошел к окну. Вот дверь распахнулась, вылез на улицу нахохленный Усов, полез в авто.

Все правильно, не надо было купоны фальшивые в оборот пускать, тогда бы и жил, как хотел, дорогой Петр Федорович. А теперь служи. За то тебе и жалованье платят, и долю с прибылей. Рубин позвонил. На пороге появился Зоммер. — Слушаю, Григорий Львович. — Где Жорж? — Внизу, с людьми. Позвать? — Не надо, я сам спущусь.

Секретарь обогнал его, почтительно раскрывая двери. Рубин шел, глубоко засунув руки в карманы брюк с атласными лампасами. Смокинг мешал ему, и он скинул его прямо на пол. Зоммер стремительно подобрал его, перекинул его через руку. Шутка ли, тысячный смокинг, в Париже пошитый.

По широкой лестнице Рубин сбежал вниз, недовольно принюхиваясь к запахам штукатурки и скипидара. Пора, пора кончать этот ремонт. Затянули черти. И Зоммер понял недовольство хозяина.

— На ночь все откроем, продуем, запах исчезнет. Так что не беспокойтесь.

Рубин спустился в прихожую, отодвинул штору, открыл маленькую узкую дверь. Этот ход вел в соседний дом, тоже купленный Рубиным. И если парадные покои поражали помпезностью, то второй дом был самым обычным, и обстановка была типичной для квартиры одесского маклера средней руки.

В доме этом сидели бухгалтеры и кассиры, в подвале была ювелирная мастерская, да еще некое печатное дело располагалось. На втором этаже жил Жорж со своими людьми. И сейчас Рубин нашел их в гостиной, Жорж и еще трое играли в карты. В гостиной приятно пахло дорогим табаком и можжевеловой водкой. Иначе чем еще можно было объяснить этот лесной запах.

Игроки, увидев Рубина, положили карты и встали, но не вскочили поспешно, как делал это Зоммер, а поднялись степенно, с достоинством. Эти люди знали себе цену. В блатном мире, везде, где подчиняются воровскому закону, это были князья налетов и грабежей. Рубин пожал всем руки, сел за стол, взял медовую карамельку из вазы. Жорж кивнул одному из своих людей, тот вышел и через несколько минут принес две бутылки с длинным горлышком. Зоммер взял с буфета бокал, со сноровкой официанта протер его салфеткой, поставил перед Григорием Львовичем. Потом, замотав салфеткой горлышко бутылки, вытянул штопором пробку, налил в бокал шипучий, манящий напиток.

— «Фиалка», — радостно засмеялся Рубин. — Вода «Фиалка». — Он взял стакан в руку и начал пить маленькими глотками пузырящийся напиток. В нем была горькая сладость детства, точно на пляжах Ланжерона, ностальгия по последней станции Фонтана. Только в Одессе делали эту воду на фабрике братьев Вебер. Подобрело на душе у Рубина, хорошо ему стало, ласково.

— Спасибо, ребята, — Рубин вылил в бокал остатки воды. — Ах, спасибо. Жорж, где у вас здесь телефон? — В соседней комнате.

Григорий Львович встал, вышел в соседнюю комнату, обставленную точно так же, как гостиная, с литографиями маленьких южных городов на стенах. Он снял наушник.

— Барышня, 36-17, пожалуйста… Спасибо… Алло, можно ли пригласить к аппарату его превосходительство господина Козлова? Жду… жду… Ваше превосходительство… Рубин… Как здоровье ваше?.. Рад… Весьма рад… Дома, надеюсь, тоже все в порядке… Всего один вопрос, Михаил Иванович… Наш друг когда выезжает из Парижа?.. Завтра?.. Значит, послезавтра будет в Вержболово. Понятно., понятно… Спасибо… желаю здравствовать. Рубин вышел в соседнюю комнату.

— Жорж, Бахтин будет в Вержболово послезавтра. Берите мой мотор и на вокзал. — А что делать с ним? — спросил Жорж. — Что делать? — Рубин внимательно смотрел на Жоржа, так внимательно, будто впервые видел этого молодого крепкого человека. Рубин любил, чтобы его окружали красивые люди. И Жорж был так же, как и Зоммер, хорош собой. Только приятность его была северная, блондин с тонким лицом, с прекрасными манерами. Он был из бывших лицеистов, запутавшимся в карточных долгах, убившим свою престарелую любовницу и обокравшим ее. Следы он скрыл так искусно, что на каторгу попал племянник покойной, а Жорж нашел возможность легкого заработка, пристрастился к револьверу и ножу, организовал в Курске банду попрыгунчиков. В белых саванах, привязав к ногам пружины, они, страшно подпрыгивая, ночью появлялись перед жертвой. Шок или глубокий обморок. По городу ходили самые нелепые слухи. А все кончилось просто: из Питера приехал Бахтин с двумя надзирателями. Неделю, одевшись в богатые шубы, они все ночи изображали пьяных купчиков. На восьмой день попрыгунчики запрыгали к ним. Двоих сыщики уложили на месте из наганов, одного взяли. Жоржу удалось уйти.

— Что делать? — еще раз повторил Рубин. — Смотри сам на месте. — Мы и замочить можем. — Мочи. — А не удастся? — Попугай.

Вот и все. Сон кончился. Уплыл за окном парижский вокзал. Уплыли два ажана в синем, девочка с бантом в розовом «кондитерском» платье, какие-то усатые господа, два французских офицера-кавалериста в черных мундирах с длинными саблями в серебряных ножнах, красивая дама в черном… Уплыл Париж.

Бахтин удобнее устраивался в одиночном международном купе. С бархатом, плюшем, медью блестящем, с настольной лампой под красивым абажуром. Наступило прекрасное время полной отрешенности от всего. Ты уже не в Париже, но еще и не в Петербурге. Ты свободен от всех, кроме себя. Можно читать книгу, просто бездумно курить, сбрасывая пепел в бронзовую пепельницу, или потягивать винцо, благо взял кое-что в дорогу. А можно просто закрыть глаза, наслаждаясь комфортом.

Он так и сделал. Крутеж последних дней, банкеты, милая крошка из кордебалета подутомили его. И Бахтин заснул. Разбудил его проводник, пришедший постелить постель. — Не желаете ли ужинать? — Желаю.

— Здесь изволите, тогда я официанта приглашу, или в вагон-ресторан пойдете? — А далеко ли ресторан? — Следующий вагон. — Послушай, братец, а нет ли чайку? — Непременно есть, господин.

— Тогда покрепче, а то французы и не знают, как чай заваривать.

— Да куда им, — проводник довольно засмеялся. — Сейчас смешаю вам байховый с фабрикой Бродского. Это аромат… Не желаете ли бисквитов и бутербродов к чаю? — А с чем бутерброды-то? — С рыбкой. — Нет, братец.

А за окном совсем стемнело, только огоньки, огоньки; вот маленький городок надвинулся. Островерхий, залитый фонарным светом. Площадь, костел, три кеба. И опять побежали и сразу оборвались улицы. Уплыл городок за последний вагон. Проводник появился. На этот раз поверх мундира надета белая куртка.

— Попробуйте чаек, а вот бутербродик с ветчиной из буфета взял.

— Спасибо, братец, — Бахтин, протянул ему деньги, — да не надо, не надо сдачи.

— Покорно благодарим. — Проводник исчез. Выпив необыкновенно вкусный чай и съев бутерброд, Бахтин опять закурил.

Движение поезда все ускорялось, скоро немецкая граница. В такт колесам дребезжала ложка в стакане. Бахтин не зажигал света. Спать не хотелось, читать тоже. На душе почему-то было спокойно и грустно. И вспомнил он тот самый проклятый день, когда попал в дом к присяжному поверенному Глебову. Что он видел-то до этого: сначала кадет, потом юнкер, потом полицейский надзиратель.

Все женщины без исключения казались ему прекрасными, музыка божественной, а обстановка шикарной. Хозяин и его супруга, да и большинство гостей были настолько любезны и приветливы с ним, что смущение первых минут вскоре рассеялось. Где-то в середине вечера хозяин подвел к Бахтину девочку лет двенадцати.

— Рекомендую, Александр Петрович, моя дочь Елена.

Бахтин поклонился. Девочка посмотрела на него и спросила: — Вы офицер? — Нет, мадемуазель, я статский. — А где вы служите?

— Александр Петрович сыщик, он ловит воров и убийц, — сказал Глебов. — А это страшно? — По-всякому, мадемуазель.

— Вы мне нравитесь, — сказала девочка и протянула Бахтину руку. Он прикоснулся губами к тонким пальчикам, вдохнул запах свежести, исходящей от них.

Больше его никогда не приглашали в этот дом. Петр Петрович любил преподносить гостям сюрпризы. Шаляпин, Игорь Северянин, литератор Немирович-Данченко, генерал Куропаткин, даже Распутин побывали на его званых вечерах.