Чтение онлайн

Скэнлон потер глаза, потянулся за протезом и надел его. Выходя из дежурки, он расписался в журнале и нацарапал в нем: «Лейтенант Скэнлон ушел, конец дежурства».

Небо хмурилось, влажность увеличивалась.

Подъезд к мосту Вильямсбург был забит утренним транспортом. Скэнлон остановил машину. Целый рой оборванцев налетел с тротуара. Они засновали между машинами, предлагая протереть стекла. Скэнлон прогнал их взмахом руки. Он провел плохую ночь и не был расположен к благотворительности. Вчера вечером, вернувшись домой, он включил автоответчик и услышал голос Салли де Несто. Она переносила свидание с понедельника на вторник. Скэнлон не хотел сидеть в одиночестве и не знал, чем бы заняться, а посему пошел в «Розлэнд» и, как обычно, потанцевал без партнера. Поздно ночью он заглянул выпить в «Дю Суар», последнее открытое заведение на проспекте Колумба. Он стоял в шумной толпе, потягивая виски и набираясь храбрости, чтобы заговорить с какой-нибудь привлекательной женщиной в баре. «Неужели этот страх не исчезнет? Что надо сказать? Когда и как заявить, что я инвалид?» — лихорадочно думал Скэнлон.

Женщина лет сорока протиснулась сквозь толпу и остановилась рядом с ним. В руках у нее был обернутый салфеткой стакан, глаза лениво оглядывали посетителей. Женщина была рослой и статной, хорошо одетой. Короткая двухцветная стрижка: корни волос светлые, концы — каштановые. Ее взгляд остановился на Скэнлоне, он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Ее звали Сид. Они разговорились, и все шло прекрасно. Скэнлон расслабился, стал почти самоуверенным. О чем только они не болтали. Скэнлон все старался улучить минутку и сообщить Сид, что у него нет ноги. Может быть, этот ужас позади? Может, он поборол свой страх? Сид полезла в сумку за сигаретами, и тут какая-то другая женщина толкнула ее. Сид споткнулась, из сумочки выпали ключи. Она наклонилась за ними, и ее рука наткнулась на протез.

— Что это такое? — спросила она, выпрямляясь. Лицо ее вытянулось от удивления.

У него сжалось сердце. Изо всех сил стараясь совладать со своим голосом, Скэнлон проговорил:

— У меня нет ноги.

— О? — Она улыбнулась. — Нет, наверное, это для меня слишком.

Сид извинилась и быстро растворилась в толпе. Скэнлон залпом осушил стакан, протолкался к выходу из «Дю Суар» и поехал прямо к Гретте Полчински.

Утром во вторник, приехав в 93-й участок, Скэнлон оставил машину на офицерской стоянке и по обыкновению пошел в кондитерскую на углу, чтобы сделать дневной запас «Де Нобили». Выходя из лавки, он остановился и взглянул на небо над рекой, радуясь, что опять обрел почву под ногами. Он вошел в здание полицейского участка и погрузился в повседневную рутину: читал последние приказы и рапорты. За ночь были арестованы два человека. Бумаги по делу Галлахер — Циммерман лежали в самом низу.

Поднявшись по лестнице, он почуял аромат свежего кофе и приободрился.

— Чем занимаетесь? — спросил он, отодвигая засов на решетчатой двери.

Лью Броуди сидел, закинув ноги на стол, и пил кофе.

— Эрик Кроуфорд заболел. Я записал его в журнале отсутствующих и оповестил райотдел.

Скэнлон нажал ручку кофеварки и наполнил свою чашку. Он подошел к стене, где на прищепках висели разные бумаги, и просмотрел недельное расписание дежурств.

— Найджел и Люкас назначены на вечернее дежурство с Кроуфордом. Они справятся вдвоем, — сказал он, вешая картонку на место. — Кроуфорд сообщил, что с ним?

— Грипп, — ответил Броуди.

Хиггинс оторвалась от кроссворда в «Таймс».

— Надеюсь, толстячок будет держать свой маленький краник в тепле.

Детективы заулыбались, вспомнив, как одно время Кроуфорд ухаживал за Хиггинс и как она его отшила.

Усмехнувшись, Скэнлон пошел в свой кабинет. Только он успел усесться поудобнее за столом и начал читать донесения, как кто-то закричал из дежурки:

— Смирно!

По уставу патрульной службы команда «смирно» раздается, когда в комнату входит офицер чином выше капитана: В патрульной службе такие церемонии происходят ежедневно, но не в следственной бригаде. Тут вставали, только завидев комиссара полиции или начальника следственного управления.

Скэнлон уже направлялся к двери, когда в кабинете появился комиссар полиции Роберто Гомес и швырнул на его стол газету.

— Мы попали на первые полосы всех проклятущих газет этого города. Господи, вся страна уже знает!

— Кофе?

— Черный, без сахара. — Гомес схватил газету и взглянул на первую полосу.

Спустя несколько минут вернулся Скэнлон, он прикрыл дверь и поставил перед комиссаром чашку кофе.

— Вы это видели? — воскликнул Гомес, тыча пальцем в статью. — Видите? Патрульная машина сбила человека, переходившего улицу, а водитель сбежал с места происшествия. В старые времена в день получки мы шли развлекаться с девочками. И все! Новое поколение предпочитает играть в Атиллу и гуннов.

Гомес закрыл глаза, потер виски и тяжело перевел дух.

— Они наехали на меня со всех сторон, Скэнлон. Служба разваливается. Нужно время, чтобы эти скандалы забылись. Галлахер — единственный герой, которым сегодня может похвастаться Служба, но теперь, после всего случившегося, даже его могут спустить в унитаз. — Гомес отхлебнул кофе. — Я работаю комиссаром уже пятьдесят пять месяцев. Еще пять — и мне дадут комиссарскую пенсию. Мне нужно время, чтобы избавиться от газетчиков и избавить от них всех нас.

Скэнлон рассказал ему о своей сделке с Бакмэном.

— Кроме него есть десяток других репортеров. Необходимо арестовать кого-нибудь по делу Галлахера. Тогда газетчики поверят, что оно никак не связано с убийством Циммерманов в Манхэттене. — Он строго взглянул на Скэнлона. — Но связь существует, не так ли?

— Да, я уверен.

— Лейтенант Фейбл того же мнения?

— Да.

— Вы покопались в жизни Галлахера и нашли связь с Циммерманами?

— Нет. И я не обнаружил никаких формальных нарушений со стороны Галлахера, которые могли бы навредить Службе.

— Его личной жизни за глаза хватит, чтобы посадить в лужу все управление. — Он на мгновение задумался, глядя в свою чашку. — Лу, я не хочу, чтобы вся эта скандальная огласка толкнула меня на глупый шаг. — Он ударил кулаком по столу. — Я хочу, чтобы вы выиграли для нас время. Тогда мы сможем вести дело без давления со стороны газет и телевидения.

— Джек Фейбл обнаружил свидетеля, который, вероятно, видел преступника, когда тот входил в «Кингсли-Армс» и выходил оттуда.

— От свидетелей нам сейчас не больше проку, чем быку от вымени, — сказал Гомес, взбалтывая содержимое своей чашки. Потом он поставил ее, встал и подошел к забранному сеткой окну. Глядя на свое отражение в грязном стекле, он поправил галстук.

«Вечно гонится за модой», — подумал Скэнлон.

— Не будь я уверен в обратном, я бы подумал, что этот психопат, карлик, которого мне подсунули в качестве начальника следственного управления, угробил эскулапа и его жену, чтобы подсидеть меня. — Он повернулся. — Давайте повторим, что нам известно по делу.

Следующие полчаса Скэнлон излагал комиссару полиции подробности убийства Галлахера и Циммерман. Гомес слушал молча. Когда Скэнлон закончил, лицо комиссара стало мрачнее прежнего.

— Расскажите мне еще раз об этом Эдди Хэмиле.

Скэнлон повторил свой рассказ.

— Вы вычислили, где живет Хэмил?

— Да.

— Я думаю, что нам следует найти и арестовать Хэмила. Так мы выпустим пар, выиграем время. Арест — самый лучший способ отбить у газетчиков интерес к делу.

Скэнлон вздохнул.

— Комиссар, Эдди Хэмил из тех людей, до которых нелегко добраться. — Он потер щеку. — Хорошо, даже если мы его и поймаем, в чем его обвинить?

— В чем угодно! В том, что рожа постная. В том, что подделывается под человеческое существо. Лишь бы вы обеспечили мне передышку.