Чтение онлайн

— Не совсем. У меня есть несколько вопросов. Расскажите о Саре Айзингер. Она была вашим человеком?

— Да, — с неохотой ответил Андерман. — Еще в Израиле она помогла компьютеризовать наши склады, разбросанные по всему свету. Приехав в эту страну, продолжала работать на нас. — Он замолчал, раздумывая, рассказывать дальше или нет.

Мэлоун продолжал на него нажимать.

— Расскажите, что с ней произошло.

— Она влюбилась и потеряла голову. Начала брать отгулы, исчезала на выходные. Я был вынужден уволить ее из соображений безопасности. Она не хотела говорить, с кем встречается, и это было уже слишком

— Вы хотите сказать, что не знали, с кем она спит?

— Именно это я имею в виду. Сара была профессионалом, ее трудно было выследить. Отказалась обсуждать со мной свою личную жизнь. Даже дошла до того, что обвинила меня в ревности, как будто я сам хотел ее для себя.

— Между вами что-нибудь было? — Мэлоун не сводил с Андермана пристального взгляда.

— Только деловые отношения, ничего больше.

— Когда она начала встречаться с тем человеком?

— Точно не знаю. Может быть, год тому назад.

— Расскажите о Брэкстонах. Какое отношение они имеют к этой истории?

— Я знаю только, что когда Сара уволилась, она начала у них работать.

— Кто такие Марку и Язиджи?

— Проживают в Штатах под видом студентов. Каким-то образом связаны с Брэкстонами. Когда мы узнали, что между Брэкстонами, двумя арабами и «Интермедией» существует связь, мы внедрили в клуб Андреа Сент-Джеймс.

— Вы не боялись, что Сара узнает Андреа?

— Риск был минимален. Сара не бывала в клубе, а «обязанности» Андреа требовали ее присутствия там по ночам.

— Как вы поддерживали связь с Андреа?

— Мы тайно встречались на Семьдесят второй улице.

— Как вам удалось использовать военную базу США для своих целей?

— С одобрения вашего правительства. Некоторые политики в Вашингтоне не доверяют нам. Они считают нас вероломными и боятся, что мы будем прятать на вашей территории атомное оружие или другие ужасные вещи. Поэтому в соглашении есть пункт, по которому ваша сторона может проверять все грузы, ввозимые нами.

— А что взамен получает Дядя Сэм?

Андерман поднял палец.

— Взамен мы ведем для вас разведку в некоторых… — он ущипнул себя за нос, — частях света, о которых лучше не упоминать.

— Почему вы исчезли после убийства Сент-Джеймс?

— Потому что не хотел быть замешанным в этом деле. К тому же мне нужно было время подумать, что же, черт побери, происходит.

— Брэкстоны прятались вместе с вами?

— Разумеется, нет. Я о них ничего не знаю.

Мэлоун помолчал, обдумывая услышанное.

— Вы очень убедительно рассказываете, Андерман.

— Просто я говорю правду.

— Дерьмо все это. Говорить подоходчивее и не слишком уклоняться от истины — это правило вашей работы, не так ли?

— Я сказал все, что знал.

— Да? А кому понадобилось с таким риском добывать список?

Андерман воздел руки вверх, потом опустил.

— Не знаю. Полагаю, если бы об их существовании стало известно, у Вашингтона могли быть неприятности. США хотят построить базы на Среднем Востоке для сил быстрого развертывания. Существуют особые отношения с Эр-Риядом. Может быть… — Он махнул рукой. — Да мало ли…

Мэлоун посмотрел, как Андерман прикуривает очередную сигарету. Пришло время спрашивать про полицейских и капитана Мэдвика.

— Когда-нибудь слышали о капитане Мэдвике?

Андерман выпустил клуб дыма.

— Нет.

— Что такое отряд?

— Не знаю, полицейский.

— Кто такой Уэсти? Он из полиции?

Андерман уже не был похож на усталого и рассерженного бизнесмена. После долгого молчания он сказал:

— Мэлоун, я ничего не знаю ни о полицейских, ни об отряде, ни о капитане Мэдвике. У меня хватает своих проблем, я не хочу заниматься вашими. — Он расправил плечи. — Я рассказал вам правду, а вы верите бреду больной женщины. Это не очень умно, полицейский.

«А он молодец, — подумал Мэлоун, — врет весьма уверенно. За дурачка меня принимаешь, Андерман? Агент Моссад влюбляется, а вы даже не знаете в кого. Чушь!»

— Как вы узнали, что Айзингер украла список?

— Она сама позвонила. Я сказал, что выезжаю к ней сию же минуту. Она настояла, чтобы я приехал утром. Я спросил, кто заставил ее, но она не захотела рассказывать по телефону. Обещала все объяснить утром. А ночью ее убили.

— Она была взволнована, когда говорила с вами?

— Нет. Спокойна. Если бы мне показалось, что она хоть в малейшей опасности, я сразу помчался бы к ней.

Мэлоун бился с ним еще час. Было нелегко отличить правду от лжи. Но лейтенант был терпелив. Он решил раскрутить Андермана.

Когда Мэлоун, наконец, поднялся, Андерман схватил его за руку.

— Я уверен, что вы никому не расскажете, о чем мы тут говорили. Мне было бы неприятно, если бы пришлось…

Мэлоун сбросил его руку.

— Желаю успехов, Андерман.

— Шалом, полицейский.

Когда Мэлоун вышел, Андерман подскочил к стене и принялся колотить по ней в приступе гнева и отчаяния. Успокоившись, снял трубку телефона. Раздалось гудков пятнадцать, прежде чем ему ответили. Андерман заговорил:

— Очень срочно. Джон Харриган Берк через три часа.

На другом конце молча повесили трубку.

Через три часа Андерман стоял на борту «Серки Лайн», глядя на панораму Манхэттена. Сойдя у статуи Свободы, поднялся по узкой лестнице к короне статуи, сделал круг по маленькой площадке, проверяя, нет ли слежки, потом направился к месту встречи. Пароход был набит китайскими туристами. Ужасно одетыми, но с японскими камерами, болтающимися на плечах. А еще немцы, итальянцы, англичане, французы и американцы. Когда паром пришвартовался, Андерман подождал и сошел последним. Он пошел по набережной, глядя на неспокойную воду. Подойдя к красным строениям Первой морской компании, оглянулся, будто разглядывал пожарный катер. Он проверял, нет ли слежки. Резко свернул к Батарейному парку, прошел через него к Западной Батарее и обогнул круглый форт.

Наконец он подошел к памятнику, имеющему форму полумесяца. Около железной ограды стояло две скамейки. Пакеты, банки из-под пива, алюминиевая фольга, коробки из-под гамбургеров валялись у ограды. Сквозь треснувшие плиты пробивались трава и ветки кустов. Он обошел колонну, читая надписи: «Воздвигнуто в честь погибших в море радистов; Дэвид Стэйер, пароход „Мезада“, 3.2.22, Северная Атлантика; Джек Филлипс, пароход „Титаник“, 14.4.12, Атлантика». Он двигался медленно, оглядываясь по сторонам.