Чтение онлайн

Рико повернулся и посмотрел вверх. Этот человек прикрыл нижнюю часть лица платком, и было так темно, что Рико не смог разглядеть даже его глаз. Мужчина резко наклонился к нему:

— А ты знаешь, что когда они производили вскрытие Ванессы, то обнаружили у нее венерические заболевания, до той поры неизвестные науке? Держись своего вида, это мой тебе совет.

Рико посмотрел вслед человеку, быстро двигавшемуся к выходу. Увидел, как тот убирает от лица платок. Успел увидеть, как зеленый свет таблички «Выход» осветил лицо мужчины, прежде чем тот исчез за черной войлочной шторкой. Рико показалось, что в помещение снова хлынул кислород, и он втягивал его в себя, глядя на мигающую фигурку бегущего человека на табличке «Выход».

Рико пребывал в замешательстве.

В замешательстве оттого, что до сих пор был жив, в замешательстве оттого, что он только что видел. Не оттого, что извращенцы не поленились и пометили запасные выходы — они всегда помечены. А оттого, что это был не он. Голос тот же, смех тоже. Но мужчина, которого он сотую долю секунды видел в свете таблички, был не он. Не Валентин.

— Значит, вот куда ты переехал? — сказала Беата, оглядывая большую кухню.

На холмы Хольменколлена и соседние виллы за окном уже опустилась тьма. Ни одна из этих вилл не была похожа на другую, но их общей чертой являлось то, что они были минимум в два раза больше дома в восточной части Осло, который достался Беате в наследство от мамы. Окружающие их изгороди были в два раза выше, в них имелись гаражи на две машины, а на почтовых ящиках были написаны двойные фамилии через дефис. Беата знала, что у нее множество предрассудков в отношении западного Осло, но все равно Харри Холле смотрелся в этой обстановке довольно странно.

— Да, — ответил Харри, наливая кофе им обоим.

— А здесь не… одиноко?

— Мм. А разве вы с дочуркой живете не одни?

— Да, но…

Она не стала продолжать. Она хотела сказать, что живет в уютном желтом домике, построенном Герхардсеном [34] в период восстановления после Второй мировой войны, скромном и практичном, без всяких модных национально-романтических наворотов, из-за которых люди с деньгами возводили для себя крепости, похожие на деревенские дома, вроде этой. Пропитанные черной морилкой бревна даже в самые солнечные дни создавали ощущение вечного мрака и подавленности в доме, унаследованном Ракелью от своего отца.

— Ракель приедет домой на выходные, — сказал Харри, поднося чашку ко рту.

— Значит, все хорошо?

— Все очень хорошо.

Беата кивнула, разглядывая его. Отмечая изменения. Вокруг глаз у него появились морщинки от улыбок, но в общем он выглядел моложе. Титановый протез, заменивший указательный палец на правой руке, легко постукивал по чашке.

— А как у тебя? — спросил Харри.

— Хорошо. Дел много. Дочка получила освобождение от школы, чтобы побыть у бабушки в Стейнкьере.

— Правда? Надо же, как быстро… — Он прикрыл глаза и тихо засмеялся.

— Да, — сказала Беата, сделав глоток кофе. — Харри, я хотела встретиться с тобой, потому что хочу знать, что случилось.

— Знаю, — ответил Харри. — Я собирался связаться с тобой. Но сначала мне надо было устроить Олега. И разобраться со своей жизнью.

— Рассказывай.

— Ладно, — произнес Харри, отставляя чашку. — Ты была единственной, с кем я поддерживал связь, пока разворачивалось то дело. Ты помогла мне, и я тебе очень обязан, Беата. И тебе единственной я расскажу обо всем, если ты захочешь. Но уверена ли ты, что хочешь? Ты можешь оказаться перед дилеммой.

— Я стала твоей соучастницей, еще когда помогала тебе, Харри. И мы извели «скрипку». Ее больше нет на улицах.

— Потрясающе, — сухо сказал Харри. — На рынок вернулись героин, крэк и спид.

— И торговца «скрипкой» больше нет. Рудольф Асаев мертв.

— Я знаю.

— Да? Ты знаешь, что он мертв? А ты знаешь, что он несколько месяцев пролежал в коме под чужим именем в Национальной больнице, прежде чем умер?

Харри приподнял бровь:

— Асаев? Я думал, что он умер в гостиничном номере в «Леоне».

— Там его нашли. Кровь покрывала весь пол от стены до стены. Но в нем до недавних пор удавалось поддерживать жизнь. А откуда ты знаешь про «Леон»? Вся эта информация держалась в тайне.

Харри молча крутил в руках чашку.

— Черт, только не… — простонала Беата.

Харри пожал плечами:

— Я сказал, что тебе, возможно, не захочется узнать обо всем.

— Это ты всадил в него нож?

— Поможет, если я скажу, что сделал это в целях самообороны?

— Мы нашли пулю в спинке кровати. Но рана от ножа была широкой и глубокой, Харри. Судебный медик сказал, что лезвие несколько раз повернули.

Харри опустил взгляд в чашку:

— Ну, судя по всему, работу я все-таки сделал не очень хорошо.

— Честно говоря, Харри… ты… ты…

Беата не особенно хорошо умела повышать голос, и он звучал сейчас как вибрирующее полотно пилы.

— Он превратил Олега в наркомана, Беата, — тихо произнес Харри, не отрывая глаз от чашки.

Они сидели молча и прислушивались к дорогостоящей тишине Хольменколлена.

— Это Асаев выстрелил тебе в голову? — спросила наконец Беата.

Харри дотронулся пальцем до нового шрама на лбу:

— Почему ты думаешь, что это шрам от пули?

— Действительно, что я знаю о пулевых ранениях, я ведь всего-навсего криминалист.

— Ладно, это сделал один парень, который работал на Асаева, — ответил Харри. — Три выстрела с близкого расстояния. Две пули в грудь. Третья в голову.

Беата посмотрела на Харри и поняла, что он говорит правду. Но это была не вся правда.

— И как с такими ранениями можно выжить?

— Я двое суток не снимал с себя пуленепробиваемый жилет, поэтому пора ему уже было и пригодиться. Но выстрел в голову меня отключил. И лишил бы меня жизни, если бы не…

— Если бы не?..

— Если бы тот парень не помчался в пункт оказания медицинской помощи на улице Стургата. Он угрозами заставил врача прийти ко мне. И это меня спасло.

— Что ты такое говоришь? Почему я ничего об этом не слышала?

— Врач залепил мне рану и собирался отправить в больницу, но я вовремя очнулся и позаботился о том, чтобы оказаться дома, а не в больнице.

— Почему?

— Не хотелось поднимать шум. Как поживает Бьёрн? Девушку себе не завел?

— Этот парень… сначала он пытался застрелить тебя, а потом спас? Кто…