Чтение онлайн

Мама опять не «врубилась» и простодушно спросила: «А за что же ещё эти армяне любят Чайковского?». Мама как истинная грузинская аристократка терпеть не могла армян. «Да за то, что он был таким хорошим музыкантом, вот ещё за это они и любят

14

его!» – давясь от смеха отвечал отец. Я в свои десять лет и то смут-но догадывался о чём идёт речь. Чтение «Мужчины и женщины»

аналогичной литературы дало мне хоть какие-то знания о сек-суальных отклонениях великого. Мама же подобную литературу с пренебрежением отвергала.

Отец после тюрьмы жил в доме своих родителей, оставив мне с мамой хорошую квартиру в центре города, которую дало ему Министерство культуры. Я, вопреки советам мамы, стал навещать отца, а также старую больную бабушку, жившую там же. Жили они в старом Тбилиси в своеобразном доме старой тбилисской по-стройки – с длинными верандами и чёрными лестницами, вну-тренним двором с обязательным водопроводным краном посре-ди двора.

Отец по секрету от моей мамы устроил меня в хореографиче-ское училище, в котором, кстати, он и стал работать, выйдя из за-ключения. Но не танцовщиком или балетмейстером, а на какой-то хозяйственной должности. Мне очень хотелось научиться хоро-шо танцевать и быть таким же сильным и спортивным, как отец. Вот я и начал посещать училище после школьных занятий три раза в неделю. Маме говорил, что хожу на секцию гимнастики, иначе она не позволила бы мне посещать училище – она всех там считала «педерастами». Слово это она произносила с презрени-ем, считая таких людей, по-видимому, недостойными, второсорт-ными, гадкими и т.д. Великого Чабукиани она, до осуждения отца, считала гением и чуть ли ни святым. Потом, когда поползли слу-хи о его «нетрадиционности», а тем более, когда посадили отца,

ей стало известно о своеобразных сексуальных отношениях в училище, она прокляла и училище, и хореографию, и всех «этих педерастов». Но лично я не испытывал к училищу ни страха, ни отвращения – напротив, оно мне было очень симпатично и при-влекательно. Особенно, когда я видел, с какой симпатией люди там относятся к моему отцу и переносят эту симпатию на меня – его сына.

ещё один вывод, который я сделал уже совсем недавно, в зрелом возрасте. Нетрадиционная сексуальность, считавшаяся у нас в стране половой распущенностью, развратом, предстала

15

для меня этаким атрибутом ценности человека, его значительно-сти в обществе, таланта что ли. Очень и очень многие известные деятели политики, культуры и искусства – нетрадиционной сек-суальной ориентации. При этом и их человеческие качества пре-восходны – эти люди талантливы, добры, щедры, сострадательны. Обычно они хорошие, преданные друзья, люди с тонкой душой. Не буду перечислять их имена – бумаги не хватит, назову лишь великих: композитора Чайковского, актёра Жана Маре, писателя Оскара Уайльда, кинорежиссёров Эйзенштейна и Александрова, тех же Чабукиани и Нуриева. Певца Элтона Джона и многих дру-гих современных «нетрадиционников» из числа певцов и музы-кантов все и так хорошо знают, не буду их и перечислять.

Но знали ли вы, что грозный шеф американского ЦРУ Эдгар Гувер был «женой» своего же секретаря? Но с прямой работой своей справлялся неплохо, на страх врагам! А из древних вели-ких людей – пожалуйста, список привожу из авторитетной книги «Мужчина и женщина». Это – почти все Римские цезари (Гай Юлий Цезарь, например, жил с вифинским царём Никомедом). Кроме того, – Сократа, Платона, Александра Македонского, императора Августа Октавиана тоже считают «нерадиционниками». Далее, французы королевских кровей: Генрих Третий, принц Конде, Фи-липп Орлеанский. Шведский король Карл Двенадцатый, карди-нал Мазарини и ещё с десяток – другой крупных политических деятелей их эпохи. Даже Шекспира, Микельанджело, Рафаэля, детского сказочника Андерсена и великого Гёте, тоже причисля-ют к «нетрадиционникам».

Я полагаю, что после такого списка каждый захотел бы стать «нетрадиционником», да одного желания тут мало! Нужна особая душевная тонкость, чувствительность и восприимчивость. Ко-нечно же, к «нетрадиционникам» формально можно причислить

грубых безмозглых обезьяно-людей, маргиналов, которым всё равно, простите, с кем сношаться – с женщиной, мужчиной, ко-зой, ишаком, замочной скважиной, с собственной ладонью и т.д.

т.п. Вот таким-то и представлял себе «нетрадиционников», на-пример, «советский народ», как и церковные деятели средневе-ковья. Чем культурнее и развитее страна, чем толерантнее отно-

16

шение к «нетрадиционникам», тем больше они приносят пользу людям своим незаурядным талантом.

Но к этим выводам, я, как это уже упоминалось, пришёл уже взрослым человеком. А в двенадцать лет, когда мама надумала отправить меня, шестиклассника, на летний отдых в пионерла-герь, я всего лишь успел понять, что те которых мама презритель-но обзывала «педерастами», не такие уж и плохие люди. Они при-ветливы, улыбчивы, добры, с ними интересно и весело. А самый весёлый, добрый и интересный из них – это мой отец Станислав.

ИГОРЬ, ИЛИ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Пионерлагерь располагался в курортном селении Коджори, недалеко от Тбилиси. Лето в Тбилиси хоть и не такое жаркое, как, например, в Ашхабаде, но какое-то сырое, и жара переносится необычайно тяжело. А в Коджори воздух горный, прохладный и лето там, в отличие от Тбилиси, комфортное. Заезд «пионеров» намечался на начало июня, а ещё в конце апреля со мной произо-шёл случай, направивший всю мою последующую жизнь в нео-жиданное русло.

Как-то зашёл к нам в класс восьмиклассник Игорь, у которого в нашем четвёртом классе учился младший брат. Игорь частень-ко захаживал к брату и я успел обратить на него внимание. Это был спортивного телосложения красивый блондин с большими, слегка навыкате, голубыми глазами. Он нравился мне, вернее мне была приятна его внешность, так как разговаривать с ним мне пока не приходилось. Я очень хотел познакомиться с ним, меч-тал об этом, но он даже не останавливал на мне своего взгляда. Я знал, что имел красивую внешность – этакий стройный улыбчи-вый ангелочек, только с тёмными волосами, и меня удручало то, что Игорь не замечает меня.

И вот, в этот раз я не сдержался и подошёл вплотную к Иго-рю, разговаривающему с братом. Оказавшись так близко к юно-ше «моей мечты», я вдруг с удивлением почувствовал, что уже не управляю собой. Ноги мои приросли к полу, я пристально, не от-

17

рываясь, глядел в лицо Игоря и молчал. Я не мог перевести взгля-да, лицо Игоря приворожило меня, я глядел на него, как кролик на удава и улыбался неизвестно чему.

– Ты чего тыришься на меня? – неласково, но с улыбкой на лице спросил меня Игорь.

Я не ответил, но взгляда уже не мог перевести, я был загипно-тизирован глазами Игоря, его лицом, всем его обликом.

– Чего уставился, спрашиваю? – уже удивлённо проговорил он

вдруг резко ударил меня ладонью по щеке – дал пощёчину, как это называют. Я почувствовал, как, словно обожжённая, загоре-лась у меня левая щека, и я ощутил это одновременно с присту-пом томления в груди и тяжестью в нижней части живота. Меня ударили, мне должно быть больно, обидно, но всё превозмогало странное чувство необычайного удовольствия, болезненного, стыдного удовольствия. У меня помутилось в глазах, я часто за-дышал, но не перестал смотреть на моего удава, слегка отвернув от него обожжённую ударом щёку.