Чтение онлайн

Впервые необходимость создания информационных баз по антропологии была осознана еще в XIX в. (в частности, выдающимся английским этнографом Эдуардом Тайлором (1832-1917), а также уже упомянутым Нибуром, который написал книгу "Рабство как система хозяйства" (рус. пер. 1907). В начале XX в. несколькими этнографическими школами в Европе предпринимались попытки создания этнографических каталогов информации. Однако развитие и расцвет формализованных антропологических исследований произошли только в США. В первую очередь эти работы ассоциируются с деятельностью Дж. Мердока, который еще до Второй мировой войны начал осуществлять сбор формализованной информации о культуре и социальной организации народов мира.

В последние несколько десятилетий, особенно в связи с развитием компьютерных технологий, в антропологии осуществлено много различных формализованных кросскультурных исследований [4] .

При Иельском университете существует специальный центр и создана обширная база этнографических данных (HRAF – Human Relations Area Failes at Yale University). В настоящее время существуют компьютерные версии базы, которые постоянно обновляются. С 1985 г. издается электронный журнал "World Cultures".

В качестве примера формальных холокультуралистских исследований можно привести исследование взаимосвязи между типом хозяйства и уровнем политической интеграции (Коротаев 1991: 141).

ТИПЫ ХОЗЯЙСТВА И УРОВЕНЬ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

A B C ИТОГО

0 49 10 9 68

1-4 13 24 18 50

5-7 0 4 26 30

ИТОГО 62 38 53 153

Ключ к таблице:

А – присваивающее хозяйство, В – раннее земледелие, С – развитое земледелие;

0-7 "индекс государственности" по Дж. Мердоку, где в целом: 0 – простые общины, 1-4 – общины с развитой внутренней структурой и вождества, 5-7 – государственные образования разной степени сложности.

Переменные: коэффициент квадратичной сопряженности (X2); число степеней свободы (К); уровень значимости (а); коэффициент Крамера; коэффициент Чупрова (Т).

Даже невооруженным глазом видно, что ни одна из групп с присваивающей экономикой не оказалась способной создать государство; чем прочнее экономический базис, тем больше вероятности, что общество сможет создать специализированную систему управления и контроля. Анализ переменных также показывает, что в данном случае имеется четкая положительная связь между усложнением систем хозяйства и ростом политической централизации (X2 = 82,6, к = 4, а = 0,01, Т = К = 0,52).

Кроме этого, имеется ряд интересных выводов, которые не являются столь очевидными. Оказывается, что связь "хозяйство – политическая централизация" является более сильной, чем связь "хозяйство – социальная стратификация" (Коротаев 1991: 139, 140, 142). Это обстоятельство, возможно, является аргументом в пользу гипотезы, согласно которой стратификация в обществе появляется и развивается раньше политической централизации и установления формального контроля. Эта гипотеза также подтверждается данными об экстенсивных кочевниках-скотоводах (Там же: 157). Не менее интересно и то, что ни одно из представленных в выборке обществ номадов не достигло уровня государственности и классов. Возможно, это один из дополнительных аргументов в пользу сторонников теорий, отрицающих возможность создания кочевыми народами собственной государственности.

В нашей стране делались попытки создания соответствующих баз данных для доиндустриальных обществ. Еще в 1974 г. Л.Б. Алаев разработал анкету для описания докапиталистических обществ Востока. Впоследствии результаты этих изысканий были им обобщены в специальной работе (Алаев 1982). В настоящее время ведется работа по созданию более полного "Историко-социологического атласа", включающего сведения о многих древних и средневековых обществах (Алаев, Коротаев 1996 [5] ). Создание такой базы данных позволит искать общие закономерности не только среди этноисторических, но и более ранних обществ.

Как академическая дисциплина социальная (культурная) антропология сложилась в середине XIX в. [6]

У истоков разработки политантропологической теории, безусловно, стоял выдающийся американский антрополог Люис Генри Морган (1818-1881). В своих книгах "Лига ходеносауни, или ирокезов" (1851; рус. пер. 1983) и "Древнее общество" (1877; рус. пер. 1934) он уделил большое внимание формам социальной организации доисторических обществ. В последней книге Морган выделил две стадии в политической эволюции: (1) социальную организацию, основанную на родах, фратриях и племенах, и (2) организацию политическую, основанную на территориальных отношениях и частной собственности. Переход от родоплеменной организации к государству осуществлялся, согласно Моргану, в форме "военной демократии".

Эта работа оказала большое влияние на Фридриха Энгельса (1820- 1895), который, опираясь на идеи американского антрополога, написал свою книгу "Происхождение семьи, частной собственности и государства" (1884). В сущности, это пересказ книги "стихийного материалиста" Моргана с "правильной" марксистской точки зрения. Энгельс последовательно рассмотрел на примере ряда обществ, как осуществляется переход от родовой организации через "военную демократию" к классовому обществу и государству. Однако в этой работе Энгельс максимально упростил марксистский взгляд на историю – в результате куда-то исчезла ранее выдвинутая в "Анти-Дюринге" (1878) функциональная (организаторская) версия генезиса государства на Востоке, вместо приверженности двухлинейной теории генезиса государства Энгельс выглядит сторонником однолинейной схемы исторического процесса.

Для марксистской истории и антропологии эта небольшая по объему работа стала на целое столетие настоящей библией. Ее основные положения были канонизированы, с ней были вынуждены сверять результаты своих эмпирических изысканий несколько поколений ученых. Влияние этой работы на российских ученых прослеживается, к сожалению, и по сей день. Печально, что ее многие устаревшие положения продолжают воспроизводиться и тиражироваться в учебниках для высшей и средней школы.

Одной из составляющих антропологического исследования было изучение механизмов власти и институтов контроля в сохранившихся к тому времени догосударственных и традиционных обществах. Ряд специалистов полагает, что интерес к изучению этих институтов был стимулирован практическими целями управления колониями европейских держав.

В процессе управления колониями были выработаны две модели: так называемые прямое (direct) и непрямое, косвенное (indirect) управления. Согласно первой модели местное население должно управляться в соответствии с принципами, принятыми в метрополии. Вторая модель предполагала сохранение традиционных институтов и обычаев (за исключением наиболее варварских): осуществление управления туземцами руками местных вождей, но под контролем белых администраторов.

Принято считать, что прямое управление наиболее полно было воплощено во французских колониях, тогда как косвенное – в британских. Для подтверждения этой мысли, в частности, ссылаются на отличия в политической культуре французов и англичан, последняя является более традиционной, там до сих пор существует монархия. Впрочем, имеются исследователи, которые считают, что различия между французским и британским методами управления на практике оказались более декларируемыми. Элементы как прямого, так и косвенного управления присутствовали во всех европейских колониях. Другое дело, что во французских колониях формирование институтов управления происходило стихийно, тогда как у англичан – возведено в ранг государственной политики [7] .

Особое отношение к проблеме управления колониями в Британской империи стимулировало внимание к этим вопросам антропологов, способствовало развитию научных исследований в данной области и привело в конечном счете к созданию особой дисциплины – политической антропологии. Многие из антропологов всячески подчеркивали практическую важность своей деятельности перед колониальной администрацией, провозглашали необходимость сотрудничества ученых и власти (Б. Малиновский, А. Рэдклиф-Браун, Э. Эванс-Причард и др.).