Чтение онлайн

Чтобы завершить эту тему, полагаю полезным сослаться на изыскания видного российского писателя и историка В. Кожинова, рассуждения и аргументы которого впечатляют своей скрупулезностью и сопоставлениями с реальными фактами и цифрами. Причем факты и цифры эти взяты не с потолка, как поступают некоторые слишком уж одержимые ненавистью к социализму и Сталину лично ученые и публицисты. В. Кожинов писал: «Знакомясь с иными нынешними сочинениями о войне, читатели волей-неволей должны прийти к выводу, что Сталин, да и тогдашний режим в целом чуть ли не целенаправленно стремились уложить на полях боев как можно больше своих солдат и офицеров, патологически пренебрегая тем самым и своими собственными интересами (ибо чем слабее становится армия, тем опаснее для режима)…

И поскольку главная цель многих сочинений, затрагивающих вопрос о потерях нашей армии, заключалась, в сущности, не в исследовании реальных фактов, а в обличении Сталина и режима в целом, предлагались абсолютно фантастические цифры, – вплоть до 44 миллионов (!) погибших военнослужащих… (Здесь он ссылается на утверждения А. Солженицына, приводившего указанные цифры – Н.К.)

Полнейшая абсурдность этой цифры совершенно очевидна. В начале 1941 года население СССР составляло, как выяснено в последнее время посредством тщательнейших и всецело достоверных подсчетов, 195,3 млн. человек, а в начале 1946-го людей старше 5 лет в стране имелось всего лишь 157,2 млн.! Таким образом, „исчезли“ 38,1 млн. человек из имевшихся в начале 1941-го 126. Утрата, конечно же, огромна – 19,5 % – почти каждый пятый! – из населения 1941 года. Но в то же время очевидна нелепость утверждения, что в 1941 – 1945-м погибли-де 44 млн. одних только военнослужащих – то есть на 6 млн. (!) больше, чем было утрачено за эти годы людей вообще, включая детей, женщин и стариков.

Однако дело не только в этом. Даже и 38,1 млн. „исчезнувших“ людей нельзя отнести целиком к жертвам войны, ибо ведь ив 1941 – 1945 гг. люди продолжали уходить из жизни в силу „естественной“ смертности, которая уносила в то время минимум (именно минимум) 1,3 % наличного населения за год (не считая младенческой смертности), то есть за пять лет – 6,5 % – что от 195,4 млн. составляет 12,7 млн. человек (повторю: по меньшей мере, столько).

Кроме того, не так давно были опубликованы сведения о весьма значительной эмиграции из западных областей СССР после 1941 года – эмиграции поляков (2,5 млн.), немцев (1,75 млн.), прибалтов (0,25 млн.) и людей других национальностей; в целом эмигранты составляли примерно 5,5 млн. человек.

Таким образом, при установлении количества людей, в самом деле погубленных войной, следует исключить из цифры 38,1 млн. те 18,2 млн. (12,7+5,5) человек, которые либо умерли своей смертью, либо эмигрировали. И, значит, действительные жертвы войны – 19,9 млн. человек, не считая, правда, смерти детей, родившихся в годы войны.

Это вроде бы противоречит результату наиболее авторитетного исследования, осуществленного в 1990-х годах сотрудниками Госкомстата, – 25,3 млн. человек. Но в этом исследовании специально оговорено, что имеется в виду „общее число умерших (не считая естественной смертности – В. К.) или оказавшихся за пределами страны“, а, как отмечалось выше, за пределами страны оказалось 5,5 млн. эмигрантов. 19,9+5,5 – это 25,4 млн. человек, что почти совпадает с подсчетами Госкомстата» [594] .

В. Кожинов на страницах своей книги подробно и с предельной тщательностью анализирует не только людские потери вообще, но и число погибших воинов во время военных действий. Он пишет, что, поскольку гитлеровские главари вели войну на уничтожение, то гибель гражданских лиц совместно с гибелью пленных в два с лишним раза (!) превысила боевые потери армии – 6,5 млн и 13,4 млн. [595] И чтобы вконец развеять чудовищную фантастику мнимых потерь, В. Кожинов, отмечая трагически тяжкий урон, нанесенный нашей стране, пишет далее, что демографы Запада подсчитали, что в результате «войны на уничтожение» население их стран (в целом, включая Германию и ее союзников) потеряло 17,9 млн. человек [596] , то есть в абсолютных цифрах ненамного меньше, чем население СССР, хотя доля погибших относительно общего предвоенного количества людей у нас (195 млн.) и в странах Европы (300 млн.), конечно, значительно больше. Но это обусловлено силой нашего сопротивления врагу и тем, что фактически именно нам принадлежит Победа над ним [597] .

Обобщая вышесказанное по поводу численности наших потерь во время войны, следует подчеркнуть несколько следующих важных моментов. Во-первых, число жертв войны в Советском Союзе в самой реальности настолько значительно, что только у закоренелых антисталинистов и антисоветчиков достает ума, чтобы преувеличивать эти потери. Причем часто в несколько раз – что уже выше всякого разумения. Во-вторых, они сваливают, как говорится, в одну кучу чисто военные потери и гибель миллионов людей в гитлеровских лагерях смерти, расстрелы, смерть от голодного истощения и т.д. Такой, с позволения сказать, «приемчик» рассчитан на простаков и людей, привыкших верить тому, что пишут в печати и говорят с телеэкрана. А мастеров такой промывки мозгов у нас становится с каждым годом все больше и больше, и ныне можно констатировать, что они задают всему тон. В-третьих, манипуляции с цифрами – это отнюдь не безобидные упражнения недоучившихся математиков, а сознательно проводимая политико-идеологическая линия, призванная доказать, что все в бывшем Советском Союзе было из рук вон плохо, а вот сейчас наступило чуть ли не райское благолепие и благополучие. Арифметика здесь превращается в простую служанку политики, служит ее инструментом. И, в-четвертых, вся эта цифровая баталия от начала до конца пронизана духом антисталинизма, борьбы с мертвым победителем гитлеризма. Здесь и не пахнет желанием установить истину, трезво и объективно сопоставить факты и цифры и на этом фундаменте сделать обоснованные и достоверные выводы. Порой меня охватывает нечто вроде мистического чувства: неужели люди такого склада не отдают себе отчета в том, что они как бы становятся своего рода «убийцами», увеличивая число жертв войны. Говорят, что не надо тревожить мертвых. Это – азбучная истина и с ней никто не спорит. Но не надо тревожить души тех, кто не стал жертвой войны, а является всего лишь объектом политико-идеологических спекуляций. Их тоже нельзя тревожить, ибо это – тоже своего рода надругательство. Хотя бы в таких деликатных вопросах надо нравственные принципы и нормы морали поставить выше всякого рода политических и иных расчетов. В конечном счете, историю нельзя обмануть. Но кто-то думает, что можно. И глубоко ошибается!

Ставшие широко известными в послевоенный период (да и во время войны об этом были осведомлены многие) депортации отдельных народов по приказу Сталина относят к числу одних из самых серьезных его политических «грехов». Если вообще это слово уместно в данном случае и в полной мере отражает характер данных мероприятий, проведенных иногда с согласия Сталина по инициативе Берия и других высокопоставленных сотрудников органов госбезопасности, а порой и по прямой инициативе самого Сталина. По крайней мере, обойти фигурой умолчания эту страницу в политической биографии вождя было бы непозволительно.

В данном небольшом разделе я не ставлю своей задачей детально осветить поставленную проблему. Мой замысел имеет гораздо более скромные цели. Речь идет прежде всего о принципиальной политической оценке самих депортаций, кратком анализе основных мотивов, которые лежали в основе решений Сталина, общей характеристике самого процесса депортаций, а также показе того, что в определенном смысле меры по депортации были вызваны достаточно убедительными фактами коллаборационизма со стороны представителей отдельных народов с оккупантами.

Замечу, что в целом эта проблема нашла свое отражение в ряде работ как советских, затем российских, так и западных авторов [598] . Среди российских источников особо следует выделить документальное издание «Иосиф Сталин – Лаврентию Берии: „Их надо депортировать“. Документы, факты, комментарии», которое рисует широкое полотно событий, относящихся к данной теме. Именно это издание легло в основу многих статей и материалов, в частности, электронной версии обширнейшей публикации И. Пыхалова «За что Сталин выселял народы?». Эти работы и легли в основу данного раздела. Оговорюсь, что в силу естественной необходимости я был вынужден многие аспекты проблемы освещать конспективно, сконцентрировав свое внимание на концептуальных моментах.

Прежде всего, полагаю, следует высказать принципиальную позицию по вопросу о сталинских депортациях, чтобы избежать кривотолков и необоснованных обвинений. Моя позиция сводится к следующему: по своим главным параметрам сталинские депортации, вне зависимости от мотивировок, которыми они оправдывались и объяснялись, являлись актами репрессий и их нельзя оправдать. Другой, органически связанный с этим вопрос, заключается в том, что военные условия как будто в ряде случаев давали некоторые основания для осуществления подобного рода акций. На них я остановлюсь позднее. И тем не менее замечу, что они не могут служить ни юридическим, ни моральным, ни политическим оправданием этих действий. Попутно замечу, что некоторые акции по депортации осуществлялись в условиях войны, когда масштабы вреда, который могли нанести прислужники оккупантов, на первый взгляд, могли бы объяснить эти меры. Однако они осуществлялись уже после освобождения соответствующих территорий от фашистских оккупантов. Иными словами, предмет самого этого вопроса не так прост, как представляется, если к нему подходить поверхностно, без учета реальной обстановки и духа самого времени.

Еще одно замечание: как уже мог убедиться читатель, репрессии рассматривались Сталиным не просто как месть за содеянное, а как инструмент достижения определенных государственных и политических целей, преследуемых им. К тому же, сами репрессии не являлись каким-то из ряда вон выходящим явлением в сталинской политике вообще. С учетом данного обстоятельства необходимо подходить к этому вопросу. При этом надо постоянно держать в уме, что коллаборационисты во время войны являлись серьезной угрозой для страны и их пособничество гитлеровцам сыграло немалую роль в развитии событий периода Великой Отечественной войны.