Чтение онлайн

Российский автор А.С. Орлов придерживается мнения, что наступление советских войск в январе 1945 года имело не только военно-стратегическое, но и, главным образом, политическое значение. Если Черчиллю важно было переключить усилия вермахта на Восточный фронт и избежать потерь, чтобы не оправдываться перед парламентом (а Рузвельту перед конгрессом), то Сталину нужен был стратегический успех на фронте, чтобы повторить в Ялте триумф Тегерана, где ему удалось расколоть единый фронт американцев и англичан, склонив Рузвельта на свою сторону обещанием «ударить вместе» по Японии после окончания войны в Европе, что стало решающим аргументом в открытии второго фронта в июне 1944 года [712] . На мой взгляд, в какой бы плоскости мы ни рассматривали данный важный эпизод в союзнических отношениях, самое главное состоит в том, что Сталин немедленно отреагировал на просьбу союзников. И особенно разительным это выглядит на фоне того, как сами союзники под всевозможными – реальными или надуманными – предлогами оттягивали открытие второго фронта в Европе. Как говорится, есть что с чем сравнивать!

Вообще следует подчеркнуть одну фундаментальную особенность в развитии союзнических отношений, которая все больше проявлялась по мере приближения краха гитлеровской Германии. Правящие круги США и Англии по-прежнему исходили из того, что после окончания войны их страны будут занимать господствующее положение в мире. Именно этим объясняется усиление на заключительном этапе войны антисоветских тенденций в их политике, направленной на противодействие росту влияния Советского Союза. Без учета этого обстоятельства невозможно дать исторически верное объяснение многих их действий.

Сталин как раз уловил кардинальные перемены в военно-политической стратегии западных держав и сделал из этого надлежащие выводы. Новые условия диктовали необходимость новых подходов и внесения коррективов в его внешнеполитическую стратегию и тактику, что и было блестяще им продемонстрировано в ходе Ялтинской конференции. Сложившаяся военная и внешнеполитическая обстановка к началу 1945 года требовала от трех союзных держав – СССР, США и Англии – неотложного решения таких вопросов, как согласование их военных планов в целях окончательного разгрома фашистской Германии; выработка общих принципов обращения союзников с Германией после ее поражения; решение вопроса о скорейшем завершении войны с Японией; создание всеобщей международной организации для поддержания мира и безопасности; политика трех держав в отношении освобожденной Европы; будущее Польши и ее границы и другие вопросы.

Одним из центральных вопросов, подлежавших решению на конференции, был вопрос о будущем Германии. Выше уже отмечалось, что США выступили за расчленение Германии на пять государств. Позднее этот план был конкретизирован и получил название «плана Моргентау» – министра финансов США. План Моргентау предусматривал раздел Германии на два независимых государства и создание международной зоны под управлением международного органа, в которую входили бы Рур, Кильский канал и вся немецкая территория к северу от Кильского канала [713] . Англия предложила еще ранее расчленение Германии на три государства.

Каковы же были мотивы западных держав в этом вопросе? Прежде всего они видели в Германии своего соперника и опасного конкурента на мировом рынке, стремились к ее максимальному ослаблению. Важную роль приобретало и другое соображение, определявшее позицию партнеров Москвы по коалиции. Германский вопрос имел для них еще и новый важный аспект: возможность использования Германии в будущем в антисоветских целях. По мере приближения конца войны и все большего усиления военной мощи Советского Союза и его международного влияния в результате одержанных им побед США и Англия стали придавать этому аспекту германского вопроса самое серьезное значение. В английских и американских реакционных кругах начали вынашиваться планы создания после войны блока западноевропейских государств, включая Англию, Францию, Бельгию и другие страны, в качестве превентивной меры против Советского Союза. В дальнейшем в проектируемый западный блок предполагалось включить и Германию.

И хотя, как уже отмечалось выше, Сталин занимал принципиально иную позицию по вопросу расчленения Германии, он в тактических соображениях на Ялтинской конференции сделал вид, что поддерживает идею расчленения. Решением конференции была создана комиссия по разработке конкретного плана реализации идеи расчленения.

Однако когда комиссия по расчленению Германии начала свою работу в Лондоне, представитель СССР 26 марта 1945 г. по поручению Сталина направил председателю комиссии Идену письмо со следующим разъяснением: «Советское правительство понимает решение Крымской конференции о расчленении Германии не как обязательный план расчленения Германии, а как возможную перспективу для нажима на Германию с целью обезопасить ее в случае, если другие средства окажутся недостаточными». Для ориентации своего представителя Советское правительство сообщало: «Англичане и американцы, которые первые поставили вопрос о расчленении Германии, хотят теперь свалить на СССР ответственность за расчленение с целью очернить наше государство в глазах мирового общественного мнения» [714] .

Важную роль сыграл Сталин и в вопросе о признании Французского комитета национального освобождения во главе с де Голлем, что означало мощную поддержку Франции, в которой она в то время остро нуждалась. США и Великобритания в течение длительного времени занимали враждебную позицию в отношении ФКНО, преобразованного затем во Временное правительство Франции, и лично генерала де Голля. Политика последнего, ставившая своей целью возрождение значения и авторитета Франции, во многих отношениях не устраивала западных союзников, рассчитывавших на то, что после войны Франция превратится во второстепенную державу и будет находиться от них в политической и экономической зависимости.

Однако в связи с планами создания западного блока, в котором значительная роль отводилась Франции, английское и американское правительства готовы были пересмотреть принятые решения с тем, чтобы предоставить зону оккупации и место в Контрольном Совете для Германии четвертой державе – Франции. Правящие круги США и Англии хотели использовать Францию и Французское Временное правительство во главе с де Голлем в своих интересах с целью обеспечения «стабильности» и «поддержания мира в Европе» [715] .

Большое значение в укреплении международного престижа Франции имел Договор о союзе и взаимопомощи между СССР и Францией от 10 декабря 1944 г. – первый союзный договор, подписанный Временным правительством Франции с одной из трех главных держав антигитлеровской коалиции. Временное правительство Франции во главе с де Голлем, стоявшее на реалистических позициях, понимало, что Франция не может вести исключительно западную политику. 21 ноября 1944 г. министр иностранных дел Франции Ж. Бидо подчеркнул, что «нельзя построить Европу без участия Советского Союза, без признания большого значения усилий его народов и тех жертв, которые они принесли… Эти жертвы были принесены также немного и для нас; мы знаем это, и мы не сможем этого забыть… Никогда Франция не согласится быть связанной только с Западом… У нас были и имеются еще культурные, моральные и политические интересы на Востоке Европы…» [716] .

В ходе конференции Сталин недвусмысленно заявил, что Советский Союз заинтересован в том, чтобы у Франции была сильная армия. Об этом Советское правительство говорило раньше с Францией Даладье и в последнее время с Францией де Голля. Он, Сталин, за великую Францию [717] .

На Ялтинской конференции во время переговоров между Сталиным и Рузвельтом была достигнута в принципе договоренность о политических условиях вступления СССР в войну против Японии. Давая согласие вступить в войну против Японии, Советский Союз выполнял свой союзнический долг. Он руководствовался стремлением сократить срок окончания войны, количество жертв и ускорить наступление всеобщего мира. Сталин на конференции говорил, что если будут приняты советские условия, то советский народ поймет, почему СССР вступает в войну против Японии. Поэтому важно иметь документ, подписанный президентом, Черчиллем и им, Сталиным, в котором будут изложены цели войны Советского Союза против Японии. В этом случае можно будет внести вопрос о вступлении Советского Союза в войну против Японии на рассмотрение Президиума Верховного Совета СССР, где люди умеют хранить секреты [718] .

В ходе конференции всплыл вопрос и о наступлении советских войск, которое было предпринято накануне для облегчения положения союзников. Сталин счел необходимым еще раз подтвердить свое отношение к таким проблемам. В протоколах совещания говорится, что он, Сталин, понял, что ни Черчилль, ни Рузвельт не просят его прямо о наступлении, он ценит эту деликатность союзников, однако он увидел, что для союзников такое наступление необходимо. Советское командование начало наступление, и даже раньше намеченного срока. Советское правительство считало это своим долгом, долгом союзника, хотя у него не было формальных обязательств на этот счет. Он, Сталин, хочет, чтобы деятели союзных держав учли, что советские деятели не только выполняют свои обязательства, но и готовы выполнить свой моральный долг по мере возможности [719] .