Чтение онлайн

Но дальше события развивались еще более стремительно. Получив информацию о том, что С. Жуйович и А. Хебранг (в то время оба они были членами высшего руководства компартии Югославии) арестованы, Сталин поручил 9 июня Молотову передать И. Тито следующее: «ЦК ВКП(б) стало известно, что югославское правительство объявило Хебранга и Жуйовича изменниками и предателями родины. Мы это понимаем так, что Политбюро ЦК КПЮ намерено ликвидировать их физически. ЦК ВКП(б) заявляет, что если Политбюро ЦК КПЮ осуществит этот свой замысел, то ЦК ВКП(б) будет считать Политбюро ЦК КПЮ уголовными убийцами. ЦК ВКП(б) требует, чтобы расследование дела Хебранга и Жуйовича о так называемой неправильной информации ЦК ВКП(б) происходило с участием представителей ЦК ВКП(б). Ждем немедленного ответа». На этот запрос ЦК КПЮ направил 18 июня в Москву ответ следующего содержания: «ЦК КПЮ никогда не помышлял „убивать“ кого-либо, в т.ч. Хебранга и Жуйовича. Они находятся под следствием наших властей. ЦК КПЮ считает неправильной постановку вопроса со стороны ЦК ВКП(б) и с возмущением отвергает попытку представить наше партийное руководство „уголовными преступниками и убийцами“» [839] .

Дело теперь оставалось за чистой формальностью – принять резолюцию с осуждением Тито и предать ее гласности, подвергнув обсуждению во всех партиях и получив от них необходимую поддержку.

Совещание Информбюро состоялось в последней декаде июня 1948 года в бывшем королевском дворце близ Бухареста без представителей КПЮ. 15 июня Сталин рассмотрел проект доклада Жданова в Бухаресте, озаглавленный «О положении в КП Югославии». Сталин собственноручно сделал ряд правок в докладе, где уже и до него Жданов сформировал такие положения: «Всю ответственность за создавшееся положение несут Тито, Кардель, Джилас и Ранкович. Их методы – из арсенала троцкизма. Политика в городе и деревне – неправильна. В компартии нетерпим такой позорный, чисто турецкий террористический режим. С таким режимом должно быть покончено. Компартия Югославии сумеет выполнить эту почетную задачу». Делегация ВКП(б) отбыла в Бухарест в следующем составе: Жданов, Маленков, Суслов. Вскоре Жданов телеграфировал Сталину из Бухареста, что беседы с Костовым, Червенковым, Тольятти, Дюкло, Ракоши, Георгиу-Дежем, другими товарищами показывают, что все «без исключения заняли непримиримую позицию по отношению к Югославии». Как стало известно впоследствии, стремясь любой ценой убедить участников совещания в необходимости принятия антититовской резолюции, Жданов заявил: «Мы располагаем данными, что Тито иностранный шпион» [840] . В итоге совещание приняло резолюцию «О положении в Коммунистической партии Югославии».

В этой резолюции подробно перечислялись все грехи и прегрешения (а в понимании Сталина – преступления) югославских руководителей. В ней подчеркивалось следующее:

Информбюро отмечает, что руководство Югославской компартии за последнее время проводит в основных вопросах внешней и внутренней политики неправильную линию, представляющую отход от марксизма-ленинизма. В связи с этим Информационное бюро одобряет действия ЦК ВКП(б), взявшего на себя инициативу в разоблачении неправильной политики ЦК компартии Югославии и в первую очередь неправильной политики т.т. Тито, Карделя, Джиласа, Ранковича.

Информбюро констатирует, что руководство Югославской компартии проводит недружелюбную по отношению к Советскому Союзу и к ВКП(б) политику. В Югославии была допущена недостойная политика шельмования советских военных специалистов и дискредитация Советской Армии. Для советских гражданских специалистов в Югославии был создан специальный режим, в силу которого они были отданы под надзор органов госбезопасности Югославии и за ними была учинена слежка…

Все эти и им подобные факты свидетельствуют о том, что руководители компартии Югославии заняли недостойную для коммунистов позицию, в силу которой югославские руководители стали отождествлять внешнюю политику СССР с внешней политикой империалистических держав и ведут себя в отношении СССР так же, как они ведут себя по отношению к буржуазным государствам. Именно в силу этой антисоветской установки в ЦК компартии Югославии получила распространение заимствованная из арсенала контрреволюционного троцкизма клеветническая пропаганда о «перерождении» ВКП(б), о «перерождении» СССР и т.п.

Информбюро осуждает эти антисоветские установки руководителей КПЮ, несовместимые с марксизмом-ленинизмом и приличествующие лишь националистам.

Далее в резолюции подвергалась критике политика югославского руководства в деревне, которая якобы игнорирует принцип классовой борьбы и создает условия для процветания эксплуататорских классов. Разносной критике была подвергнута политика в отношении Народного фронта, в котором компартия якобы растворилась и утратила свою руководящую роль. Не менее резкой критике подверглось и положение в самой партии.

Далее следовали выводы обобщающего характера: Информбюро приходит к единодушному выводу, что своими антипартийными и антисоветскими взглядами, несовместимыми с марксизмом-ленинизмом, всем своим поведением и своим отказом явиться на заседание Информбюро руководители КПЮ противопоставили себя коммунистическим партиям, входящим в Информбюро, встали на путь откола от единого социалистического фронта против империализма, на путь измены делу международной солидарности трудящихся и перехода на позиции национализма.

Информбюро осуждает эту антипартийную политику и поведение ЦК КПЮ.

Информбюро признает, что в силу всего этого ЦК КПЮ ставит себя и югославскую компартию вне семьи братских компартий, вне единого коммунистического фронта и, следовательно, вне рядов Информбюро.

В качестве ключевого вывода звучало следующее: «Задача этих здоровых сил КПЮ состоит в том, чтобы заставить своих нынешних руководителей открыто и честно признать свои ошибки и исправить их, порвать с национализмом, вернуться к интернационализму и всемерно укреплять единый социалистический фронт против империализма, или, если нынешние руководители КПЮ окажутся неспособными на это, – сменить их и выдвинуть новое, интернационалистическое руководство КПЮ» [841] .

Во всей коммунистической прессе развернулась яростная кампания по разоблачению югославских отступников. Одновременно шел процесс разоблачения якобы сторонников и пособников югославских предателей в братских партиях. Апогеем стало третье по счету совещание Коминформа, состоявшееся в Венгрии во второй половине ноября 1949 года. На нем, в частности, был обсужден доклад Георгиу-Дежа «Югославская компартия во власти убийц и шпионов» и принята соответствующая резолюция. Одним из центральных пунктов этой резолюции было следующее: «Необходимым условием возвращения Югославии в социалистический лагерь является активная борьба революционных элементов как внутри КПЮ, так и вне её, за возрождение революционной, подлинно коммунистической партии Югославии, верной марксизму-ленинизму, принципам пролетарского интернационализма и борющейся за независимость Югославии от империализма» [842] .

Однако Сталин не мог ограничиться только мерами чисто политического и идеологического плана. Почти во всех партиях стран народной демократии развернулась настоящая охота за титоистами и прочими изменниками и врагами народа. Результаты не замедлили сказаться. В 1949 году в Венгрии состоялся процесс против одного из видных руководителей Венгерской партии трудящихся Л. Райком и его «сообщников». Все они понесли самое суровое наказание. Главные из обвиняемых были расстреляны. В конце 1949 года аналогичный процесс был проведен в Болгарии, где перед судом предстали Т. Костов (один из ведущих лидеров болгарской компартии) и ряд других партийных руководителей. Их ожидала та же участь. В Польше был устранен от участия в политической жизни лидер ПОРП В. Гомулка. Но он, по воле судьбы или иным каким-то обстоятельствам, избежал рокового конца, хотя некоторое время и находился под арестом, и затем в 1956 году снова был призван к руководству партии и страны. Последним крупным деятелем – жертвой террора стал генеральный секретарь компартии Чехословакии Р. Сланский. Кара настигла его лишь через несколько лет – в 1952 году, когда состоялся судебный процесс над ним и его «сообщниками». Он был приговорен к расстрелу.

Конечно, были и другие процессы, как открытые, так и закрытые. Но суть всех их заключалась в том, что Сталин руками своих ставленников (а то и через посредство советских органов безопасности) применял репрессии как орудие политической борьбы уже в условиях стран народной демократии. Думается, что он руководствовался при этом своими давно апробированными принципами и понятиями. Хотя, надо признать, что размах и масштабы этих репрессий уже были во много раз скоромнее, нежели знаменитые политические процессы и репрессии 30-х годов в Советском Союзе. Если в нашей стране история проявила себя как трагедия, то в странах народной демократии она отнюдь не обернулась фарсом. Это тоже была трагедия, хотя и меньшая по своим масштабам. Сталин всегда оставался Сталиным.

Британский писатель и журналист Р. Уэст дает, на мой взгляд, не слишком глубокую, но все же в некоторой степени отражающую действительность оценку противостояния между Сталиным и Тито. «Ссору со Сталиным вернее всего следует рассматривать как главный кризисный момент карьеры Тито и поворотный пункт всей югославской истории, – пишет он. – Возможно, эту ссору скоро будут рассматривать как судьбоносную и для истории Советского Союза, и даже как начало медленного распада всей коммунистической системы.