Чтение онлайн

В соответствии с обоснованной автором периодизацией образованы третья и четвертая главы.

В третьей главе – «Складывание системы политической цензуры 1917 1930-е гг.» – прослежен процесс формирования руководящих органов и институтов цензуры советского типа. Одной из составляющих концепции исследования является показ взаимодействия партийных, государственных и репрессивных органов в организации и осуществлении идеологического контроля и политической цензуры. Постепенное образование огромного количества партийных и государственных структур с параллельными цензурно-контролирующими функциями привело к созданию к концу 1930-х гг. мощной системы, имеющей определенные механизмы и формы регулирования творческим и информационным процессами. К наиболее эффективной форме можно отнести идеологическое руководство и контроль, которые были основой политической цензуры. В этих условиях не могло быть и речи о свободном развитии культуры и искусства, которые к началу 1930-х гг. были в основном подчинены организованным властью творческим союзам. Специальный параграф посвящен истории литературных группировок 1920-х гг., которые были ликвидированы в 1932 г. в связи с образованием Союза советских писателей (ССП) СССР. На созданный Союз писателей партия возложила определение художественных достоинств и политической благонадежности. Под идеологическим руководством Агитпропа ЦК совместно с Главлитом и Главреперткомом ССП СССР осуществлял политическую цензуру на всех стадиях литературно-художественного процесса.

Усиление политической цензуры развивалось одновременно с монополизацией всех сфер общественной и культурной жизни. Складывание политической цензуры продемонстрировано на примере такого эффективного пропагандистского канала, каким является радиовещание. Монополизация выражалась в огосударствлении всех сфер деятельности радиовещательных организаций, начиная от видов собственности на технические радиотрансляционные средства, включая кадровую и информационную политику, а также конкретные вопросы радиоцензуры.

Четвертая глава – «Политическая цензура в 1940-е 1991 г.» – посвящена функционированию уже сложившихся и отлаженных цензурных механизмов в условиях стагнации, кризиса и развала советской политической системы. Попытки что-либо изменить в формах идеологического руководства и политической цензуры были вызваны общей стратегией во взаимоотношениях между властью и обществом, которые партия стремилась модернизировать любыми способами, не утрачивая при этом своей руководящей роли. Эти процессы проходили уже на фоне ослабления «железного занавеса», растущего влияния международной общественности, особенно после подписания СССР Хельсинского акта. В этот период советская политическая цензура предпочитала избавляться от наиболее авторитетных оппозиционеров путем их высылки за границу. В отношении остальной советской интеллектуальной элиты использовались различные методы воздействия, включая и «профилактическую обработку», и вызовы на беседу в ЦК. В этих условиях Главлит выполнял вспомогательную функцию, утратив в какой-то степени прежнее идеологическое могущество. Демократические процессы, гласность, отмена цензуры в связи с принятием Закона о печати и других СМИ (1990) привели к ликвидации Главлита в конце 1991 г. Эта дата является завершающей в истории советской политической цензуры, однако вовсе не означает, что этот важнейший институт политической власти утратил свое значение и могущество.

В заключении подведены основные итоги исследования, сформулированы важнейшие теоретические и научно-практические выводы, выдвинуты перспективы дальнейших научных направлений исследования в этой области.

* Раздел включает анализ литературы, выпущенной до 2002 г.

Цензура долгое время оставалась за пределами советской историографии. Понятно, что в обществе, в котором официально отрицалось наличие цензуры, любые попытки изучения даже дореволюционной истории цензурных органов рассматривались как вероятность возникновения нежелательных аллюзий. Именно этим объясняется, что в советское время появилось только несколько специальных работ, посвященных дореволюционной цензуре. Однако и они носили справочноинформационный, библиографический (Л.М. Добровольский [15] ) и архивно-источниковедческий характер (М.Л. Лурье, Л.И. Полянская [16] ) или касались в большей степени литературоведческих вопросов («Гёте в русской цензуре», «Гейне в русской цензуре», «французские писатели в оценках царской цензуры» и пр.), которые рассматривались в статьях Л.И. Полянской, С. Рейсер, А. Федорова и др. [17] Несмотря на их несомненную ценность, эти исследования нельзя рассматривать как продолжение традиции дореволюционной историографии по истории цензуры в Российской империи, представленной такими авторами исчерпывающих исторических полотен как М.К. Лемке [18] , А.М. Скабичевскиий [19] , П.К. ГЦебальский, В. Розенберг, В. Якушкин, В.В. Сиповский [20] и авторами локальных исследований – Н.В. Дризеном (театральная цензура), А.Н. Котовичем (духовная цензура), А. Мазоном (Цензурный комитет) [21] .

Изучение истории советской цензуры отечественными историками началось только в начале 1990-х гг. практически с момента ее ликвидации как в правовом (Закон о печати и других СМИ. 1990 г.), так и в организационном плане (ликвидация Главлита в декабре 1991 г.). Поэтому историография этой проблемы условно разделяется на ту, которая сформировалась до 1991 г., и новейшую, возникшую после 1991 г. Эти две основные группы исследований отличаются друг от друга существенными особенностями. На первом этапе значительную роль сыграли зарубежные историки, советологи, филологи, исследования которых строились на документах открытой печати зарубежных архивов, многочисленных свидетельствах и воспоминаниях деятелей русского зарубежья. Работы зарубежных авторов, которые первыми приступили к исследованию советской цензуры, надолго определили ключевые подходы и оценки, а также исследовательские направления в области изучения советского общества. Зарубежная историография до 1991 г. представляла собой своеобразный период «изучения России без России».

Условно эту литературу можно разделить на две основные группы. Первая представлена главным образом советологами, исследования которых были посвящены изучению советской политической системы и как ее части – партийно-идеологического контроля и цензуры. Это работы известных авторов: Мак-Ко-Хилла, Р. Пайпса [22] , Р. Такера [23] , С. Коэна, А. Рабиновича, Э. Карра, Д. Боффа, И. Дейчера [24] и др. В трудах Р. Пайпса вскрыты исторические корни российского тоталитаризма и русской революции, одним из элементов которых была сначала царская, а затем большевистская цензура [25] .

Западные историки и литературоведы обратились к изучению взаимоотношений власти и культуры еще в 1940-х – начале 1950-х гг. В 1947 г., сразу после принятия известных постановлений, была издана книга Г. Ривея «Советская литература сегодня» [26] , в 1950-е – начале 1990-х гг. в статьях В. Викери, Р. Домара, Э. Саймонса, книгах Е. Брауна, А. Кемп-Уэлча, В. Викери, М. Харварда, Г. Свайсза, М. Слоним, М. Хопкинса и др. рассматривались механизмы политического контроля и управления литературным процессом, деятельность Союза советских писателей [27] .

Вторую группу составляют специальные работы, посвященные советской цензуре и ее партийно-государственной специфике. В них представлен интересный архивный материал, в том числе из документов Смоленского архива о деятельности советских цензурных органов. В этой связи следует упомянуть работы А. Гаева, Е. Симмонса, М. Файнсона, Ш. Фицпатрик, Джона и Кэрол Гаррард [28] и др. Оригинальный архивный материал представлен в статье Е. Симмонса о происхождении литературного контроля [29] и работах М. Файнсона «Цензура в СССР» и «Смоленск при советском управлении» (с хроникой работы местного управления Главлита), написанных на основе материалов Смоленского архива [30] .

В изданиях справочно-обобщающего характера также имеются сведения о системе управления и цензуры органами информации. В книге «Пресса в авторитарных странах», изданной международным институтом Прессы, давалась краткая характеристика структуры и деятельности Главлита, Агитпропа и Отдела печати ЦК [31] . Достаточно полно представлена ситуация со свободой слова и печати в 1960-е гг. в книге М. Хопкинса, написанной в том числе по впечатлениям автора от его пребывания в Ленинграде в период обучения на журфаке ЛГУ и позже от работы в советских редакциях [32] . В энциклопедии Мак-Кро-Хилла «Россия и СССР» имеются статьи о цензуре и литературном контроле, организованном в партийном и государственном масштабе [33] . Информативен справочник Б. Горохоффа «Печать в Советском Союзе», в котором приводятся данные о советской печати, библиографии и системе научной информации [34] .

В период, когда исследования по цензуре в нашей стране не проводились, зарубежные ученые восполняли этот пробел – успешно проводили научные симпозиумы и конференции, издавали монографии и сборники статей о советской цензуре. Источниками, как и для всей советологии, служили обширные библиотечные фонды, публицистика, воспоминания и свидетельства эмигрантов, документы личного происхождения. В качестве наиболее часто используемых источников выступали сборники Л.Г. Фогелевича, о которых будет сказано ниже, книга А. Гаева [35] . Следует отметить, что, несмотря на независимость, не все зарубежные авторы могли преодолеть влияние пропагандистских задач. Особенно это касается литературы периода «холодной войны». Не удалось избежать этого и авторам теоретического исследования о роли и задачах прессы в тоталитарном обществе [36] .

В 1969 г. в Лондоне прошел симпозиум, специально посвященный советской цензуре. Тема стала предметом обсуждения зарубежных ученых и советских диссидентов. Итоговые материалы этой конференции были изданы в виде книги «Советская цензура» под редакцией М. Дьюхерста и Р. Фаррела [37] .

Качественно новый этап в зарубежной историографии начался с появлением работ американских ученых М.-Т. Чолдин и М. Фридберга, (Университет Иллинойса Урбана-Шампейн) [38] . Среди исследований этого периода – материалы конференций и симпозиумов по советской культуре, литературе и другим видам искусства, сборники статей и монографии, в которых цензура представлена не как обособленный институт, а как результат многоаспектной деятельности идеологической системы [39] . Так, в 1989 г. были опубликованы материалы научной конференции «Советское руководство творчеством и интеллектуальной деятельностью», которая проходила в 1983 г. в Вашингтоне. Сложные проблемы взаимодействия творчества с тоталитарной системой власти находились в центре внимания Четвертых международных Сахаровских чтений, состоявшихся в 1983 г. в Лиссабоне. В сборнике докладов под редакцией С. Резника были опубликованы статьи В. Войновича «Три вида цензуры в СССР», Б. Хазанова «Контроль над словом в СССР», С. Черток «Киноцензура в СССР» и др. [40] В книге «Красный карандаш: литераторы, ученые и цензоры в СССР» были помещены выступления известных бывших советских писателей и публицистов В. Аксенова, В. Войновича, А. Синявского и другие материалы мемуарно-аналитического характера, а также конкретно исторический материал, собранный М.-Т. Чолдин, и предметная библиография.