Чтение онлайн

Значение второго фактора – религии – также невозможно переоценить, поскольку она играет в жизни многих миллионов людей никак не меньше, чем первостепенную роль, нередко даже более важную, чем традиционные ценности. Наконец, третий фактор – светская идеология, являющаяся, как правило, продуктом творчества партийных идеологов вкупе с высшими функционерами партии, – также для многих важен. Потому что именно светская идеология (если она не догматична и адекватна реалиям исторического времени) отвечает на злободневные текущие вопросы развития общества и государства. От взаимоотношений этих трех факторов зависит степень их влияния на общество и государство. Поскольку марксизм-ленинизм не искал и не находил общего языка с религией (церковью) и не признавал важность морально-нравственных ценностей, выработанных историческим опытом нации, то он только терял в своем влиянии на общество, результатом чего была однобокость и строгая линейность идеологического воспитания и образования общества. Не секрет, что далеко не все общество верило в марксизм-ленинизм, а значительная часть его, несмотря на запреты и антирелигиозную пропаганду тех же большевиков, организуемую на государственном уровне, продолжала верить в бога и загробную жизнь. В результате власть также теряла авторитет и влияние.

Говоря о соперничестве на идеологическом поле, нельзя забывать и об огромной роли нового фактора, возникшего в последние два десятилетия, – социальных сетях и СМИ. Для многих (особенно для молодого поколения) они – основная ценность. Хотя властвующей политической элите представляется, что наиболее важная компонента – это актуальная светская идеология, поскольку именно она способствует решению текущих и перспективных проблем развития.

Базовые факторы формируют и определяют мировоззрение человека и во многом его повседневное поведение. Однако нельзя не обратить внимание на одно крайне важное противоречие, существующее между первыми двумя компонентами, т. е. традиционными ценностями и религиозными догмами, которые подлинно верующими людьми, как уже было сказано выше, почитаются больше, чем традиционные.

Учитывая, однако, что именно традиционные ценности являются основной идейной скрепой всей нации (точнее, всего общества), им все-таки следует отдавать предпочтение в процессе воспитательной работы среди населения. Отдельно следует обратить внимание на актуальную светскую идеологию, которую правящая элита (политическая и идеологическая) обязана своевременно обновлять. Однако, как происходило в случае с партийной элитой в СССР, это, как правило, не делается в силу разных обстоятельств. Стремясь превратить идеологию в религиозную догму, эта элита в результате добилась противоположного. Отставшая от времени марксистско-ленинская идеология стала вызывать отторжение не только у образованной интеллигенции, но и у рядовых граждан. Чем это закончилось, всем хорошо известно.

Не останавливаюсь на других опасностях, которых немало, замечу лишь, что единство элиты, фундаментом которого является ее идейно-политическая сплоченность, в совокупности с целями и задачами развития страны – это непременное условие, или, образно говоря, альфа и омега единства общества и государства. Но это не означает, что такое единство обязательно должно быть железобетонным, раз и навсегда неизменным, как это было с марксизмом-ленинизмом в СССР. Идеологический догматизм неизбежно приводит сначала к политическому застою и ко всякому другому, включая экономический.

Смена базовой реальности должна приводить также к смене всего надстроечного. Чем эта смена фундаментальнее, тем больше и сильнее должны меняться надстройки. Такова закономерность развития.

Размышляя об особенностях формирования и деятельности отечественной политической элиты, нельзя забывать о ее тесной связи с административной и со всеми другими элитами. При этом нельзя забывать также, что политическая элита не только определяет направление и программу действий всех других элит страны, но и координирует их деятельность, а также осуществляет контроль за их работой.

Отсюда вытекает, что политическая элита должна быть самой профессиональной и самой опытной, самой организованной и самой ответственной из всех других элит. Для этого ее нужно соответствующим образом формировать, своевременно обновлять, регулярно учить, доучивать и переучивать. Это возможно лишь при наличии системы элитообразования. Важно и то, что и политическая, и другие элиты должны состоять из лучших представителей всех основных слоев общества.

Завершая вступительную статью, отмечу, что тема современного российского образования – это крайне актуальная и объемная тема, которая нуждается в дальнейшем пристальном исследовании. Данная книга – только часть большого труда, попытка самому понять и вместе с тем объяснить любознательному читателю, что происходило с политической элитой России в постсоветской России, а также обратить внимание на актуальные проблемы элитообразования нашей страны.

Читателю судить, как это у меня получилось. И еще одно дополнение к данному тексту. Учитывая, что политическая элита играет особую роль в определении пути развития нашей страны, я после долгих размышлений решил включить в данный сборник статью о модернизации России. Эта статья открывает книгу. Завершает книгу обзор диссертаций, написанных и защищенных по элитологической тематике в первые два десятилетия существования политической науки в нашей стране, когда мне были доступны авторефераты этих работ.

За исключением трех кратких статей обобщающего характера, опубликованных в 2013 г. в энциклопедическом словаре «Элитология», которые я решил поместить в начало второй части книги, тексты расположены в порядке их издания в соответствии с этапами развития российского элитогенеза.

Не могу не выразить искреннюю благодарность тем людям, которые помогали мне собирать, структурировать и приводить к единому формату тексты, опубликованные в различные годы. Это прежде всего Татьяна Александровна Мирошникова, Татьяна Владимировна Седова, мои помощницы по Профессорскому клубу Финансового университета, а также Валерия Титяева, также в недалеком прошлом сотрудница этого же клуба.

Общеизвестно, что расхождения во взглядах и толкованиях дефиниций являются причиной многих неясностей, споров, недоразумений, конфликтов и т. д. Поэтому сразу поясню, что я понимаю под модернизацией [8] . В моем представлении это, если говорить максимально просто, приведение чего-либо в современное состояние. Но кто определяет, каково то современное состояние, к которому надо стремиться, и что надо брать за образец, следуя которому вы придете к современному состоянию?

Если этот вопрос отнести к средствам производства, то ответ в принципе будет ясен. В этой области самое современное то, что способно обеспечить наиболее высокую производительность труда при наименьших затратах необходимых для этого ресурсов. Иначе говоря, в производственной сфере все определяется конкретным достигнутым результатом, главным образом из-за тотальной универсальности этой сферы.

Если же речь идет не о материальных, а о социальных, духовных или, например, политических вещах, то как в этом случае определить их уровень современности и по какому образцу модернизироваться тем, кто отстает от передового образца? Судя по всему, ответ на этот вопрос надо также искать в результатах деятельности этих сфер и в таком состоянии этих сфер, которое способно создавать благоприятные условия для успешного развития производительных сил, т. е. для технического, интеллектуального, духовного прогресса нации. Однако основная проблема состоит в том, что у каждой нации собственные мерила оценки своего духовного, культурного и политического или, иначе говоря, цивилизационного состояния. Поэтому то, что для одной нации может являться высшей духовной или культурной ценностью и достижением, для другой таковым вовсе не является. С учетом этого модернизация этих сфер по образу и подобию «передового» образца – дело весьма проблематичное. Не говоря уже о том, что таких «передовых» образцов может быть достаточно много.

Как же в реальности решается противоречие между модернизацией сферы производительных сил и модернизацией других сфер? На мой взгляд, оно решается в пользу технического прогресса, или, говоря обобщенно, в пользу прогресса производительных сил. Потому что именно от него зависит уровень удовлетворения материальных, т. е. базовых, потребностей основного числа людей. Но поскольку эти потребности постоянно растут, должны постоянно расти и развиваться производительные силы. Их развитие возможно лишь благодаря систематическому внедрению нового в области производительных сил, а также адекватному развитию производственных отношений, которое обеспечивается в значительной степени (если не преимущественно) благодаря деятельности политической системы (в частности, законодательства), призванной своевременно демонтировать с пути прогресса устаревающие преграды в виде отживающих свой век законодательных и нормативных актов. По этой причине развитие производительных сил может быть вполне успешным, если им не мешают устаревающие производственные отношения, что (еще раз повторю) обеспечивается адекватной политической системой, в основе деятельности которой лежит воля власти, и прежде всего административно-политической элиты [9] . Из этого вытекает также, что на самом деле трудно определить, какой из двух субъектов – производительные силы или производственные отношения – играет доминирующую роль. Но как бы ни складывались отношения в этом тандеме, он целиком существует в единой цивилизационной матрице, влияющей и на первое, и на второе, и с трудом поддающейся изменению и коррекции.