Чтение онлайн

Карл Эмануил, которому шаткий престол его приносил только унижение и горести, сошел с него с самоотвержением и подписал 8 декабря отречение от всех прав своих на Пьемонт, требуя только некоторых мер для личной своей безопасности до прибытия в Сардинию, куда, как говорили, он удалялся добровольно. Но, достигнув Ливорно, он издал торжественное отречение от акта, вынужденного от него силою.

Когда таким образом Карл Эмануил был низведен с престола без значительных усилий, Жубер направил одну дивизию к Флоренции. Новые уверения в приверженности со стороны великого герцога, а может быть и приказания директории, удержали руку, уже готовую нанести удар; однако же, посланная в Тоскану дивизия расположилась в великом герцогстве и заняла Ливорно. Тогда, обезопасив себя покорностью Италии, Жубер дал знать Шампионе, что он может в свою очередь действовать наступательно против неаполитанцев и прислал ему подкрепление.

Дурной успех римской экспедиции навел такой страх на Фердинанда IV, что он оставил Неаполь 21 декабря, и с такой поспешностью и беспорядком переправился ночью в Сицилию, как будто французы были уже под стенами его столицы.

Однако Шампионе не раньше 3 января перешел Вольтурно и обложил Капую, ожидая известий с левого крыла своего, которое под начальством Дюэма должно было покорить Пескару и примкнуть к главным силам через Сульмопу. В центре дивизия Лемуана(17) двинулась на Пополи, опрокинула здесь корпус Гамбса и приближалась к Венафро; Келлерман и Рей шли на правом фланге чрез Итри к Гаэте, важной крепости, которая, имея хороший, силою до 3 000 гарнизон, была сдана без выстрела восьмидесятилетним комендантом.

Народное восстание, произведенное двором и духовенством, едва не дало положению дел совершенно другой оборот: Шампионе сам был осажден толпами возмутившихся в своем лагере, при Капуе. Но временное правление, порученное королем князю Пиньятелли, так мало пользовалось доверенностью восставшего народа, что не только не решилось атаковать Шампионе, но, напротив, поспешило заключить с ним перемирие, доставившее нам Капую, Беневенто и два миллиона денег. Раздраженный этим народ обвинял Макка и временное правление в измене, обезоружил войска генерала Дама, прибывшие морем из Орбителло, и даже послал отряд для взятая Макка под стражу. Пиньятелли; не зная, что начать, потребовал от Макка отборнейших войск, чтобы вести их не на французов, а против бунтующей черни, Народ остановил и обезоружил посланную для этого бригаду Диллона. Макк, устрашенный яростью неаполитанцев, не видел для себя другого спасения, как удалиться в лагерь Шампионе, где и сдался в плен 15 января.

Шампионе, собрав все свои дивизии, двинулся к столице. Жители ее, равно как и окрестностей, возбуждённые духовенством, спешили к оружию при кликах: viva la santa fede! принудили Пиньятелли бежать в Сицилию, чтобы избегнуть смерти и клялись погрести себя под развалинами Неаполя.

Недостаток мужества заменялся в этой толпе народа пылкими и бурными страстями: сопротивление было согласно с живым и ветреным характером этого народа: чрезвычайно упорно в первый день, а в следующие беспорядочно и вовсе ничтожно; 21-го января Шампионе вступил победителем в Неаполь.

Если бы двор обеих Сицилий объявил себя против Франции с началом военных действий на Эче, это было бы понятно; но идти на верную гибель, пока еще Австрия не была совсем готова к бою, было совершенно неблагоразумно. Ошибка эта, от которой пострадал один Неаполь, была однако полезна для коалиции, как причина новых ошибок французского правительства.

Директория, имевшая в Италии 116 000 войска, измеряла могущество, которого она могла достигнуть с такими силами, но масштабу успехов моих с 50 000, и не понимала, что занимая всю страну, она будет всюду слаба. Для покорения Неаполя Шампионе было достаточно 33 000, и если бы Директория предложила Фердинанду сносный мир, то, без всякого сомнения, этот государь охотно бы подписал его, и дал бы Шампионе возможность еще вовремя возвратиться к Мантуе и принять участие в кампании. Вместо того Ревбелю вздумалось образовать Парфенопейскую республику; и эта глупая мысль заставила нас поддерживать нескольких идеологов против двора, англичан, духовенства и 6 миллионов жителей королевства, и ослабила нас на Эче 30 000, подвергая их почти неизбежной гибели. Если присовокупить к этим значительным силам еще дивизию Готье(18), оставленную в Тоскане, войска, необходимые для занятия Пьемонта, дивизию в Вальтелине для обеспечения сообщения с гельветической армией и дивизию в Лигурии, то выходит, что 60 000 войска было отряжено от наших главных сил, и Шереру оставалось только 47 000 на Эче и 10 000 в Мантуе; а этого было слишком мало, чтобы бороться против огромных способов, выставленных коалицией.

Русские войска проходили уже Штирию, и приближались к Италии. Эрцгерцог Карл перешел Инн, вступил в Баварию и достиг Ульма. Генерал Край(19) сосредоточил 71 000 австрийцев, между Вероной и р. Тальяменто.

Директория постигала, что чрезвычайно важно было начать кампанию до прихода русских; но неблагоразумные правители, надеявшиеся сохранить мир, изменяя по своему произволу положение половины Европы, вовсе не были в состоянии поддержать насильственные поступки свои оружием. Однако же, несмотря на это, они решились нанести первые удары. Бывшему адъютанту генерала Моро, инженеру без больших способностей, бригадному генералу Лагори(20) было поручено составить план кампании.

Он предположил двинуть Журдана с дунайскою армией (36 000) прямо к Ульму, по направлению между этим городом и горами; между тем как Массена с 38 тысячною Гельветической армией должен был преодолеть все препятствия Ретических и Тирольских Альп, скалы и пропасти Граубюндена, Форарлберга и Тироля, и достигнуть Инна. В то же время Шереру с его 47 000 надлежало начать наступательные действия против Вероны и на Эче.

Этим трем небольшим массам предстояло иметь дело с силами значительными: Шерер должен был атаковать 70 000 австрийцев, собранных под начальством Края между Вероной в Удине, и ожидавших в непродолжительном времени в подкрепление два русских корпуса силою в 20 000 каждый; один из них, под начальством Суворова, проходил уже Каринтию. Журдану следовало бороться с эрцгерцогом Карлом, у которого было на Лехе и в Форарлберге не менее 78 000 человек. Массена должен был иметь дело с Готце, отряженным из армии эрцгерцога, и Белльгардом, прикрывавшим Тироль с 44 000. Третью российскую армию, силою в 30 000, под командою Корсакова(21), ожидали в июле; ей предназначалось составлять резерв армии эрцгерцога.

Несмотря на неравенство сил, Массена начал действия свои 6-го марта блистательным подвигом; перед ним были только войска генерала Ауфенберга численностью до 7 000 человек и признанные в помощь граубиндцами; корпус же Готце, расположившись в окопах Фельдкирха, и не думал оставлять их; он мог быть наблюдаем одним левым флангом Массены. Сей последний перешел Рейн, обошел и взял крепость Люциенштейг, дебушировал к Куру и, окружив Ауфенберга с 6 000 человек, принудил его положить оружие. Массена опрокинул остатки этого корпуса на Енгадин, куда подоспел и Лекурб(22), направившийся из Беллинцоны через Тузис. Генерал Дессолль двинулся из Бормио к Тауферсу с вальтелинской дивизией, назначенной для поддержания сообщения; он опрокинул корпус Лаудона, который, был в то же время отрезан правым флангом Массены, потерял 4 000 человек и едва спас 500, пробравшихся через глетчеры (горные ледники).

Эрцгерцог Карл, узнав о переходе Журдана через Рейн, двинулся ему навстречу с 60 000, по направлению к Штоккаху. Желая содействовать Журдану, Массена приказал 14-го марта атаковать Готце в его окопах при Фельдкирхе: но, несмотря на все усилия Удино(23), французы, слишком малочисленные в сравнении с неприятелем, были опрокинуты.

Готце двинулся с половиной своего корпуса против правого фланга Журдана для поддержания эрцгерцога. Массена, желая этим воспользоваться, снова атаковал 22-го марта сильную позицию неприятеля дивизиями Менара и Удино; но, отбитый и в этот раз, он со значительными потерями отступил обратно в Граубюнден и долину Рейна.

Хотя Журдан мог противопоставить 60 тысячам эрцгерцога, только 35 т., но он решил атаковать 25-го марта всю его линию и обойти ее, несмотря на значительное протяжение, слева войсками Сен-Сира, а справа войсками Ферино(24); первый дебушировал через Тутлинген, а второй через Шафгаузен, на расстоянии 10 лье один от другого.

Эрцгерцог, находясь в центре, разбил Сульта(25), отдельно стоявшего при Штоккахе; что было нетрудно с тридцатью тысячами против десяти. Сен-Сир, маневрировавший в трех льё за неприятельской линией с 12 000, занял Зигмарингенский мост и поспешно перешел его, стараясь через Шварцвальд добраться до Страсбурга. Правый фланг, отрезанный от главных сил, был отброшен к Шафгаузену. Мы еще дешево отделались; если бы Журдан имел дело со мной, я бы уничтожил его армию и поступил бы с отрядом Сен-Сира, как с войсками Лузиньяна и Проверы при Риволи.

Не более успеха имел Шерер в Италии. Противник его, прежде чем начал действовать наступательно, выждал между Вероною и Леньяго прибытия Меласа и двух австрийских резервных дивизий. Шерер, пользуясь этим, атаковал 26-го марта главными своими силами две неприятельские бригады, стоявшие отдельно в укреплениях между Эчем и гардским озером. Он ввел в дело три дивизии и, взяв лагерь при Пастренго, овладел возвышенным плато при Риволи, мостами через Эч в Поло и двинул центр свой под начальством Моро к Вероне, растянув правый фланг до Леньяго. Этот фланг встретил здесь Крайя и главные его силы; австрийский генерал, вышедший из Леньяго, стремительно ударил на Монришара(26), опрокинул его через Ангиари на Менаго и угрожал дороге в Мантую. Край, вместо того, чтобы воспользоваться этим успехом и сосредоточить главные силы свои на этом пункте, перешел обратно Эч, торопясь на помощь Вероне, которой угрожали центр и левый фланг французской армии.