Чтение онлайн

Различают неаргументированную оценку (например, Он – хороший, Он – современный, Он – демократ и др.) и оценку аргументированную (Он – хороший, поскольку заботится о простых людях, защищает их интересы; Он плохой, потому что некомпетентный и эгоистичный). Как справедливо отмечает В.Н. Базылев (2005), современный политический дискурс в России преимущественно является дискурсом не внушающего (особенность, присущая тоталитарным режимам), а убеждающего характера. Поэтому в российских политических текстах последних лет заметно преобладают аргументированные оценки.

К важным признакам современного российского политического дискурса относят также склонность к крайним безапелляционным оценкам (или все замечательно, или все беспросветно) с явным предпочтением негативных. Показательно, что наши избирательные кампании нередко организованы как «война компроматов», что избирателям зачастую предлагают выбор по принципу «меньшего из двух зол».

Итак, оценочность – это стилеобразующая черта политической коммуникации, но в конкретных текстах оценки могут быть различными: прямыми и косвенными, позитивными и негативными, общими и частными, аргументированными и неаргументированными; еще более разнообразны конкретные формы выражения оценки и ее объекты.

8. Агрессивность и толерантность в политической коммуникации. Политическую деятельность отличает постоянная диалектика агрессивности, решительной борьбы за свои идеи и толерантности, терпимости к идеям и поступкам политических единомышленников, союзников и соперников. С одной стороны, политик не может действовать в одиночку (и даже ограничиваться рамками только своей партии), а следовательно, он должен быть терпимым к инакомыслию. С другой стороны, политическая деятельность – это всегда борьба с оппонентами за достижение и удержание власти. В тоталитарном обществе политических оппонентов уничтожают физически, лишают их гражданских прав и возможности заниматься политической деятельностью. В демократическом обществе политических соперников стремятся отстранить от власти путем их дискредитации в социальном сознании.

Специальные исследования показывают, что агрессивность политической коммуникации резко возрастает в периоды, когда политическое решение должны принять широкие массы граждан (выборы, референдум, политические демонстрации и др.). Вместе с тем агрессивность заметно снижается, когда политические соперники вынуждены действовать совместно (например, при работе в парламенте или в муниципалитете, при необходимости бороться со стихией или противостоять давлению из-за рубежа). Коммуникативная (вербальная и невербальная) агрессивность обычно растет параллельно с социальным напряжением в обществе.

Рассмотрим ведущие формы проявления коммуникативной агрессивности в современном отечественном политическом дискурсе.

1. Призывы к физической агрессии и метафорическая характеристика политических действий как физической агрессии. Ср.: Идет третья мировая война. Мы готовы рисковать собой и идти в штыковую (В. Стародубцев); Но должностным лицам некогда заниматься благосостоянием народа, они воюют друг с другом (М. Светлова); Степашин помешал Кремлю устроить «резню» в руководстве Газпрома (М. Ростовский); Бывшая первая дама северной столицы (Л.Б. Нарусова) будет драться за мандат думки как независимый кандидат (М. Погодин); Команда Лужкова «вгрызается в глотку» Березовского (А. Рубцов).

Основные сферы, которые служат в современной политической речи источником метафорических номинаций с агрессивным потенциалом, – это война, преступность и мир животных. Иначе говоря, политические оппоненты в современной политической коммуникации постоянно представляются как преступники, солдаты враждебной армии или кровожадные животные.

2. Использование инвектив (брани, оскорблений). К сожалению, в современном российском политическом дискурсе оскорбление политических противников – один из самых распространенных приемов полемики. Ср.: Наши противники говорили избирателям: «Не верьте этим жирным московским котам» (Е. Карсанова); Тыловые крысы грабят фронтовиков… Да только на проценты с задержанных фронтовикам боевых тыловая крыса в генеральских лампасах может не одну дачу построить (А. Кондратов); Поубавится в России двуногих мафиозных акул, а у горемык-пенсионеров действительно появятся на столах хлеб и масло (В. Петров); Порой такое ощущение, что Кабинет министров – «сборище бандитов», которые регулярно собираются, чтобы обсудить, что как поделить, с кем свести счеты и кого запугать (К. Маркарян); Ни Кошман, ни те «козлы», которые вокруг него, не знают, как и что делать (С. Герасименко); И.о. президента, как и прежнего, окружают разрушители и жулики. Один из них – Жириновский (А. Терновский); Клиентура тоже не теряется, пиаровцев кидают, как полных лохов (А. Рубцов).

Значительная часть современных отечественных метафорических инвектив – это метафорическое обозначение объекта речевой агрессии как представителя мира животных (животное, зверь, козел, осел, ишак, акула, шакал, таракан, клоп и др.); тироко используются также образы из милитарной и криминальной сфер (шестерка, бандит, вор, лох, оккупант, захватчик, мародер и др.).

Показательно, что инвективы активно используются в политическом дискурсе государств, которые считаются едва ли не образцами демократии.

3. Выражаемая в грубой, иронической, двусмысленной форме негативная оценка политических оппонентов, национальных, социальных и других групп, политических институтов и т. п. Следует отметить, что сама по себе отрицательная оценка теории и практики политических противников вполне закономерна, политическая борьба – это всегда столкновение мнений. Однако дискуссию нельзя сопровождать оскорблением достоинства оппонентов, что, к сожалению, весьма характерно для современной России. Ср.: Больше всего новых погон было нарезано Министерством обороны для депутатов от КПРФ и ЛДПР, что следует объяснить успехами этих фракций в строевой подготовке: первые всегда ходят в ногу, а вторые при каждом удобном случае отдают честь (В. Шендерович); Как тявкают политические партии друг на друга, имитируя бурную политическую жизнь, в конечном счете значения не имеет (В. Петров); По отношению же к власти лучше всего поза подчинения. Как у хищников. В такой позе тебя не тронут. Более того, допустят до остатков трапезы (В. Егорушкин); Чтобы цапнуть Лужкова ниже пояса, кое-кому пришлось встать на четвереньки (А. Рубцов).

4. Использование специальных знаков агональности, к которым относятся маркеры «чуждости», показатели умаления значимости, выражение недоверия к искренности оппонента и достоверности его суждений. Политические оппоненты представляются как враги и вредители, а не как сограждане, имеющие другие взгляды на пути к процветанию России, как люди, которым безразличны интересы Родины. Ср.: Только сценарий этой драмы пишется далеко за пределами России (А. Дорофеев); У них нет здесь корней, они не заинтересованы в развитии именно этого региона (И. Ковпак); От программы СПС веет ветром запада (Н. Шипицына).

Совсем иначе представляют «своих», т. е. политиков, которым симпатизирует автор: Мы не залетные птицы из дальних мест – мы здесь родились, живем и работаем (М. Гайсин).

В подобных случаях охотно используются метафоры с исходными понятийными сферами «Мир растений», «Родство», «Дом», «Человеческое тело» (здесь наш дом, наши корни; мы – одна семья; сердце, прикипевшее к родной земле; голосование «сердцем»). Эти образы акцентируют идею естественности и непрерывности развития жизни, близости и взаимосвязанности человека и природы, подчеркивают важность физического и морального здоровья, крепких корней и другие фундаментальные для русского национального сознания ценности. Конечно, и в этих моделях некоторые концепты способны продуцировать агрессивные образы (например, концепт «мачеха» в модели с исходной сферой «Семья»), однако подобные метафоры нетипичны для названных выше моделей.

Для возбуждения агрессивности используются также маркеры незначительности, малоизвестности, выражение сомнения в способности оппонента к продуктивной деятельности (неопытный, «зеленый», неразумный, «мальчики в розовых штанишках»). Для умаления значимости оппоненты характеризуется, как никому неизвестные, какие-то, разные, всякие, никто и др. Соответственно «наши» кандидаты – это люди опытные, знающие, получившие признание. Широко применяется использование маркеров недоверия к оппоненту, сомнения в его честности, искренности, порядочности: якобы, пресловутый, так называемый и др., а также обвинения в присвоения оппонентом общественных и иных не принадлежащих ему ресурсов (денег, власти, природных богатств и т. п.), т. е. неправедного богатства. Ср.: Олигархи питаются теми деньгами, которых не хватает для обеспечения нормального уровня жизни (Д. Гусев); Растет благосостояние кучки дельцов и чиновников, они процветают (А. Бурков).