Политическая полиция и либеральное движение в Российской империи: власть игры, игра властью. 1880-1905
Шрифт:
Было любопытным сопоставить полученные образы и характеристики с личной перепиской 117 , дневниками 118 , воспоминаниями чинов политической полиции 119 , государственных деятелей 120 и участников общественного движения 121 . Однако эти источники оказались малоинформативными в сравнении с фондом Департамента полиции в целом, к тому же мемуары, как известно, грешат более поздними и не всегда аутентичными оценками (а в данном случае – и, возможно, искаженной последующими событиями терминологией), хотя стоит отметить интересное обстоятельство: бывшие служащие политического сыска в качестве устойчивой объединяющей формулировки в воспоминаниях употребляют словосочетание «революционное и оппозиционное движение» 122 , что, видимо, повлияло и на терминологию историографии политической полиции.
117
Ратаев Л. Письма С.В. Зубатову. 1900–1903 // Голос Минувшего. 1922.№ 1. Июнь; Письма К.П. Победоносцева к Александру III // Красный архив. 1923. Т. 4; Письма К.П. Победоносцева к графу Н.П. Игнатьеву // Былое. 1924. № 27–28; Письма Е.П. Медникова А.И. Спиридовичу // Красный архив. 1926. № 4 (17); Козьмин Б.П. С.В. Зубатов и его корреспонденты. Среди охранников, жандармов и провокаторов. М.–Л., 1928.
118
Боголепов Н.П. Страница из жизни Московского университета. Из записок. М., 1911; Куропаткин А.Н. Дневник // Красный архив. 1922. № 2; Богданович А.В. Три последних самодержца. М., 199
119
Департамент полиции в 1892–1908 гг. (из воспоминаний чиновника) // Былое. 1917. № 5–6 (27–28); Новицкий В.Д. Воспоминания тяжелых дней моей службы в корпусе жандармов // Былое. 1917. № 5–6; Он же. Из воспоминаний жандарма. М., 1991; Лопухин А.А. Отрывки из воспоминаний (по поводу «Воспоминаний» гр. С.Ю. Витте). М.–Пг., 1923; Градский В. На переломе жизни. Воспоминания 1905 г. // Былое. 1924. № 27–28; Меньшиков Л.П. Охрана и революция. К истории тайных политических организаций, существовавших во времена самодержавия. В 3 ч. М., 1926–1932.; Спиридович А. Записки жандарма. М., 1930; Герасимов А.В. На лезвии с террористами // Охранка. Воспоминания руководителей политического сыска. М., 2004. Т. 2; Заварзин П.П. Работа тайной полиции // Там же. Т. 1; Он же. Жандармы и революционеры // Там же. Т. 2; Мартынов А.П. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов // Там же. Т. 1; Поляков А. Записки жандармского офицера // Жандармы России. М., 2004; Кафафов В.Д. Воспоминания о внутренних делах Российской империи // Вопросы истории. 2005. № 2, 3, 5.
120
Мещерский А.В. Воспоминания князя Александра Васильевича Мещерского. М., 1901; Урусов С.Д. Записки губернатора. Кишинев, 1903–1904 г.; Он же. Не переоцените моих сил и способностей. Из воспоминаний князя С.Д. Урусова о 1905 г. // Исторический архив. 2004. № 1; Любимов Д.Н. Отрывки из воспоминаний (1902–1904 гг.) // Исторический архив. 1962. № 6; Воспоминания В.Б. Лопухина // Вопросы истории. 1966. №№ 9, 10; Коковцов В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1903–1919. Кн. 1. М., 1992; Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. М., 2000; Мещерский В.П. Мои воспоминания. М., 2001; Янжул И.И. Воспоминания о пережитом и виденном в 1864–1909 гг. М., 2006; и др.
121
Кранихельд В. В.Я. Яковлев-Богучарский (по материалам Департамента полиции, Московского охранного отделения и по личным воспоминаниям) // Былое. 1917. № 1 (23); Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом; Горев В.И. Леонид Меньщиков. Из истории политической полиции и провокации (По личным воспоминаниям) // Каторга и ссылка. 1924. Кн. 3 (10); Калмыкова А.М. Обрывки воспоминаний // Былое. 1926. № 1. (35); Иванчин-Писарев А.И. Воспоминания о П.Н. Дурново // Каторга и ссылка. 1930. № 7 (68); Мандельштам М.Л. 1905 г. в политических процессах. Записки защитника. М., 1991; Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля. Т. 21–22; Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий. Воспоминания. 1881–1914. М., 1997; и др.
122
Заварзин П.П. Работа тайной полиции. С. 411, 413, 436; Он же. Жандармы и революционеры. С. 37, 47; Мартынов А.П. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов. С. 98; и др.
Представление о диалоге – результат авторской интерпретации комплекса документов охранительного ведомства, условный, как и любая интерпретация прошлого. Ограничения, и так присущие процессу получения исторического знания, здесь удваиваются, т.к. нарисованная мной картина представлений чинов политической полиции – это своего рода конструкция конструкции, это описание описания. В тексте исследования активно используются кавычки, чтобы хотя бы частично отделить собственный язык от дискурса деятелей политического сыска: закавычены многие термины, включая и главное в проведенном анализе слово – «либерал» – и однокоренные с ним. Также закавычены и многие устоявшиеся историографические термины («борьба», «репрессии», «провокация», «преследования» и т.п.), которые, на мой взгляд, имеют оценочную окраску и чужды моему взгляду на исследуемую проблему 123 .
123
Подробнее об ограничениях исторического познания см.: Уайт Х. Метаистория. Екатеринбург, 2002. С. 11–12.
В то же время под рассмотрение делопроизводственной переписки политического сыска о либералах как составной части более общего диалога по линии «власть – общество» вполне возможно подвести и методологическое обоснование.
Обычно историография, и советская 124 , и постсоветская 125 , исходит из противопоставления одного другому, тем более когда речь идет конкретно о либералах, которые называются «оппозиционерами самодержавия» 126 , а позиция власти характеризуется через термины «произвол», «репрессии», «запреты» 127 .
124
Зайончковский П.А. Кризис самодержавия. С. 158, 191–197, 205–207, 216– 221, 240, 259–262 и др.; Он же. Российское самодержавие в конце XIX столетия. С. 204–215, 262–280; Лаверычев В.Я. По ту сторону баррикад. М., 1967; Он же. Царизм и рабочий вопрос в России. 1861–1917. М., 1972; Захарова Л.Г. Земская контрреформа 1890 г. М., 1968; Давидович А.М. Самодержавие в эпоху империализма. М., 1975; Степанский А.Д. Советская историография внутренней политики царизма в 1905–07 гг. // Актуальные проблемы советской историографии Первой русской революции. М., 1978. С. 256–282; Он же. Общественные организации в России на рубеже XIX–ХХ вв. М., 1982; Кризис самодержавия в России. 1895–1917 гг. М.–Л., 1984; Дякин В.С. Самодержавие, буржуазия, дворянство, 1907–1911. Л., 1978.
125
Власть и общественные организации России в первой трети ХХ столетия. М., 1994; Власть и общество. СПб., 2000; Власть, общество и реформы в России (XVI – начало ХХ в.). Мат. научно-теор. конференции 8–10 декабря 2003 г. СПб., 2004.
126
Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. С. 4; Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции. С. 9, 11; Аврех А.Я. Документы Департамента полиции как источник по изучению либерально-оппозиционного движения в годы Первой мировой войны // История СССР. 1987. № 6; История политических партий России. М., 1994. С. 133; Щербина А.В. Имперское сознание и либеральное движение в России; Медушевский А.Н. Политическая философия российского либерализма в сравнительной перспективе // Русский либерализм. Исторические судьбы и перспективы. М., 2000; Соболев А.В. О двух типах либерализма в России в начале XX в. // Либерализм в России. М., 1996. С. 300; Нарский И.В. Русская провинциальная партийность: политические объединения на Урале до 1917 г. (к вопросу о демократической традиции в России). В 2 ч. Челябинск, 1995. Ч. 2. С. 169; Гайда Ф.А. Либералы на внутреннем фронте. Вопрос о революции в постановке парламентской оппозиции (1914 – февраль 1917 г.) // Свободная мысль. 2001. №. 5. С. 78; и др.
127
Эта традиция вполне естественно восходит к дореволюционной публицистике и сопровождалась в советское время обильными ссылками на В.И. Ленина. См., например: Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции. С. 29.
Однако парадоксальным образом само по себе использование в историографии таких терминов, как «борьба», «конфликт», «противостояние», означает наличие взаимодействия двух сторон. Социолог и философ С.Б. Переслегин отмечает некорректность распространенной точки зрения о том, что «чем идентичности сильнее различаются, тем хуже и опаснее». Напротив, «конфликт идентичностей тем сильнее, чем уже возможный канал их актуализации… Если… идентичности различаются во всех вопросах… отношения, скорее всего, будут совершенно бесконфликтными… "чужой" с совершенно иной системой ценностей, постановкой вопросов и их решениями воспринимается как "ребенок", "сумасшедший" и т.п.». А тот, кто «рассуждает в ваших терминах, но на один из важных для вас ценностных вопросов дает противоположный ответ», воспринимается как бросающий вызов, что и создает основу для конфликта, делает необходимым для сохранения собственной идентичности «демонстрировать враждебную реакцию в ответ» 128 .
128
Переслегин С.Б. Социальная термодинамика и идентичность // Локальные истории: научные, художественные, образовательные аспекты. Сб. ст. Норильск, 2006.
В данном случае диалог (или же «борьба») шел в едином коммуникативном пространстве, его участники отличались общностью мышления, оперировали одними и теми же категориями, разговаривали на одном языке, осмысляли единый спектр проблем. При этом обе стороны репрезентировали свои оценки проблем как единственно верные 129 и стремились говорить от имени более широких общностей (собственно, они сами так себя и ощущали): служащие политической полиции – от имени «власти», а «либералы» – от имени «общества». Однако целью этой конкуренции, ключевым моментом игры было получение легитимного в глазах другого игрока права интерпретации «нужд» и «интересов» «народа».
129
Так, один жандарм оценивал поведение «либералов» термином «своеволие», говоря тут же о такой претензии «либералов» к власти, как ее «своекорыстие», критиковал «либералов» за их претензию быть олицетворением гуманизма и тут же называл «гуманной» деятельность правительства: ГА РФ. Ф. 102. 3 делопроизводство. 1888. Д. 89. Ч. 12. Л. 1, 2.
Понимание того, что перед нами – реконструированная игра, шедшая в рамках одного коммуникативного пространства, позволяет использовать в качестве общей методологической рамки социологические наработки П. Бурдье – в частности, его концепцию поля игры как социального пространства, в котором осуществляется взаимодействие участников коммуникации, а также его понятия символического капитала (см. 3-ю главу) и габитуса (см. 4-ю главу) 130 .
В завершение стоит отметить, какие историографические наработки были всё же использованы автором в данной работе, при общем понимании, что в целом историографический задел по теме незначителен.
130
Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть // Бурдье П. Социология социального пространства. М., 2005. С. 64–87; Он же. Физическое и социальное пространства // Там же. С. 49.
В первую очередь это монографии 1970–1980-х гг. Н.М. Пирумовой и К.Ф. Шацилло. Исследование Пирумовой о земском либерализме ценно как выборочным использованием документации ГЖУ по отдельным годам, губерниям и темам (например, создание института земских начальников) 131 и сообщений из Заграничной агентуры Департамента полиции 132 , а также созданной автором с опорой на документы из среды «либералов» карты распространения либерализма по губерниям 133 . Шацилло реконструировал историю двух либеральных организаций – Союза освобождения и Союза земцев-конституционалистов, активно обращаясь к архиву Департамента полиции. По его собственному признанию, «в некоторых случаях (сведения о банкетной кампании, об их месте и числе участников, о недовольстве, высказываемом на иных легальных собраниях и т.п.) архив Департамента полиции дает не только достоверные, но и наиболее полные сведения, чем пресса или другие какие-либо источники. Определенный интерес представляют в этом фонде и “аналитические исследования” чиновников полиции и черновая их работа, оставившая след в виде перлюстрированных писем, агентурных донесений и т.д.» 134 . Книга Шацилло содержит ряд важных зарисовок отношения политической полиции к организационному строительству либералов.
131
Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. С. 47–48, 84–85, 92, 113– 114, 121–124.
132
Там же. С. 215–217.
133
Там же. С. 92.
134
Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции. С. 16.
Важной является историографическая трактовка социальной базы либерализма. По мнению Е.Д. Черменского, «либеральная оппозиция возникла и развивалась до революции 1905 г. преимущественно в русле земских учреждений», которые были в основном дворянскими 135 . Н.М. Пирумова и К.Ф. Шацилло считают, что наряду с дворянством существенную роль в развитии либерального движения, в том числе земского, сыграла «буржуазно-либеральная интеллигенция» 136 . Обсуждается в литературе и тема участия в либеральном движении земских служащих – 3-го элемента. Дореволюционные исследователи И.П. Белоконский, Л.Д. Брюхатов, Н.И. Иорданский и др. вписывали 3-й элемент в общее либерально-оппозиционное движение 137 . Б.Б. Веселовский же говорил о «демократизме» 3-го элемента и «либерализме» земских гласных 138 , и это разделение в советской историографии поддержала Пирумова 139 .
135
Черменский Е.Д. Буржуазия и царизм в первой русской революции. С. 14.
136
Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. С. 24; Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции. С. 44–57.
137
Голубев В.С. Роль земства в общественном движении. Ростов-на-Дону. 1905; Иорданский Н.И. Земский либерализм. М., 1905; Ачадов (Данилов Ф.А.) Третий элемент, его значение и организация. М., 1906; Белоконский И.П. Земство и конституция. М., 1910. С. 61; Брюхатов И.П. Значение третьего элемента в жизни земства // Юбилейный земский сборник. 1864–1914. СПб., 1914. С. 192.
138
Веселовский Б.Б. История земства. СПб., 1911. Т. 4. С. 218.
139
Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. С. 113.
В ряде постсоветских работ рассматривается отношение политической полиции к предварительной цензуре 140 , к отдельным участникам либерального движения 141 , либеральной печати 142 и самоуправлению, либеральным обществам 143 , контактам революционеров, либералов и власти 144 . «Либерально настроенная интеллигенция» как один из объектов внимания политической полиции упоминается в коллективной работе «МВД. Исторический очерк. 1902–2002» 145 . В исследовании Ю.А. Реента подчеркивается, что политический сыск не мог справиться с представителями высшего общества, уверенных в своей «безнаказанности» в силу близости ко двору 146 . Н.Г. Карнишина называет «либеральные настроения» в провинции в качестве важного для политического сыска фактора, отмечая, что общественное мнение во многом определяло деятельность властных инстанций, и это наблюдение подтверждается проведенным мной анализом 147 .
140
Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1902–2002. С. 18.
141
Никольская Т.К., Попов А.А. Михаил Яковлевич Герценштейн // Из глубины времен. Вып. 6. СПб., 1996. С. 86–93; Никольская Т.К. Григорий Борисович Иоллос (1859–1907) // Из глубины времен. Вып. 9. СПб., 1997; Российские либералы. М., 2001; Карнишин В.Ю. Провинциальный либерал на фоне трансформации позднеимперской России начала ХХ в. (пензенский кадет Н.Ф. Езерский) // Государство и общество. Проблемы социально-политической и экономической истории России. Сб. науч. ст. Вып. 2. Пенза, 2004; Из истории либерализма на Ярославской земле. М.–Ярославль. 2007; Иванова И.И. Князь В.В. Барятинский и общественное движение в России конца XIX – начала ХХ вв. // Из глубины времен. Вып. 8. СПб., 1997; Нардова В.А. Руководители российских органов городского самоуправления под неусыпным оком политической полиции; Перегудова З.И. Департамент полиции и П.Н. Милюков // П.Н. Милюков: историк, политик, дипломат. М., 2000. С. 416–421; и др.
142
Чирокова И.М. Цензура исторической литературы в царской России (1881–1904 гг.) // Некоторые вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М., 1977; Чернышевский В.Д. Карательная политика царизма. 1881–1894. Саратов, 1990; Китаев В.А. От фронды к охранительству. Из истории русской либеральной мысли 50–60-х гг. XIX в. М., 1972; Он же. Либеральная мысль в России. Саратов, 2004; Мохначева М.П. К изучению общественно-политических и социологических воззрений публицистов-демократов 60–70-х гг. XIX в. // Некоторые вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М., 1977; Ведерников В.В., Китаев В.А., Луночкин А.В. Конституционный вопрос в русской либеральной публицистике; Иванова И.И. Князь В.В. Барятинский и общественное движение.
143
Степанский А.Д. Общественные организации в России на рубеже XIX–ХХ вв. М., 1982; Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции С. 43–54.
144
Редакция и сотрудники «Русской мысли» // Былое. 1917. № 4. С. 100–107; Островский А.В. Кто стоял за спиной Сталина? // Из глубины времен. Вып. 1. СПб., 1992.
145
Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1902–2002. С. 22.
146
Реент Ю.А. Общая и политическая полиция России. С. 233–240.
147
Карнишина Н.Г. Полиция и местная администрация. С. 12, 13, 14.
Учреждения политической полиции представлены в разных главах настоящей работы неравномерно. Первые две главы носят, скорее, описательный характер, а примеры приводятся в основном из документов, авторами которых были чины ГЖУ либо охранных отделений. Так как Департамент полиции был точкой сборки для информационных потоков внутри политического сыска, его сотрудники нередко фиксировали информацию из местных структур и складировали ее «до поры до времени»; соответственно, в фонде Департамента полиции документов авторства его служащих просто физически меньше в сравнении с документами из охранных отделений и особенно из ГЖУ, писавших в Департамент из каждой губернии (либо области) Российской империи. В третьей главе формулируется объяснительная модель изложенного в предыдущих главах материала, и позиция служащих Департамента проявлена здесь в большей степени. Четвертая глава, в которой анализируется методика работы политического сыска, основана преимущественно на документах Департамента полиции как структуры, определявшей логику и содержание деятельности всей системы политической полиции.
Завершая введение, хотела бы выразить благодарность всем, кто помогал мне в работе над монографией. В первую очередь – это научный руководитель моей кандидатской диссертации д.и.н., заслуженный профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Л.Г. Захарова. Именно благодаря ей я занялась изучением темы, которая интересна мне до сих пор и которой посвящено данное исследование. Также хочу отметить научного руководителя моей дипломной работы д.и.н., профессора Южно-Уральского государственного университета И.В. Нарского, который еще на стадии подготовки диплома предложил мне проанализировать представления друг о друге носителей власти и тех, кого они считали либералами.