Чтение онлайн

В Карелии Юрий Андропов начал работать в 1940 году. Он получил здесь важное поручение – возглавить все комсомольские организации в только что образованной союзной республике – Карело-Финской ССР. Еще раньше и также по комсомольским делам в Петрозаводск приехала Татьяна Филипповна, вторая жена Андропова. В новой семье также родилось двое детей – сын Игорь, ставший позднее дипломатом, и дочь Ирина, работавшая в 1960–1980-е годы на поприще журналистики.

С началом Великой Отечественной войны Андропов активно участвовал в организации партизанского движения в Карелии, значительная часть которой, включая Петрозаводск, была оккупирована немецкими и финскими войсками. Он продолжал возглавлять комсомол и на неоккупированной части республики. Карельский фронт не считался в годы Отечественной войны одним из главных, и позднее о боях в этих местах писали мало. Однако в книгах, изданных в Петрозаводске и Ленинграде в 1960–1970-е годы, упоминался и молодой Андропов. В начале 1980-х, когда Андропов возглавил страну и партию, в Москве и Петрозаводске вышло в свет еще несколько книг о боевых действиях и партизанском движении на Карельском фронте. Упоминание об активном участии первого секретаря ЦК ЛКСМ Карелии Ю. Андропова в организации партийного и комсомольского подполья содержится и в энциклопедии о Великой Отечественной войне [100] . Карельские партизаны, как и солдаты на Карельском фронте, страдали от суровых климатических условий. В некоторых мемуарах можно найти упоминание о том, что именно в годы войны в холодном и болотистом Карельском крае Андропов приобрел ту болезнь почек, которая так осложнила его жизнь.

С 1944 года Андропов перешел на партийную работу; столица Карелии была освобождена, и Андропов занял пост второго секретаря Петрозаводского горкома партии. Вскоре он начал учиться в Петрозаводском государственном университете, а затем и в Высшей партийной школе при ЦК КПСС. Однако не окончил ни одного из высших учебных заведений. Но он всегда много читал, занимался самообразованием, пытался изучить английский и немецкий языки.

В 1947 году 33-летний Андропов был избран на пост второго секретаря ЦК КП(б) Карело-Финской ССР. Председателем Президиума Верховного Совета республики был в то время Отто Вильгельмович Куусинен, в прошлом один из основателей Коммунистической партии Финляндии и секретарь Исполкома Коминтерна. Этот известный в стране и за рубежом политический деятель был не только членом ЦК ВКП(б), но и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. В те времена пост Председателя Президиума Верховного Совета считался почти во всех республиках не особенно важным. Однако именно в Карелии Отто Куусинен являлся не только формальным, но и фактическим руководителем небольшой республики. Шестидесятипятилетний ветеран и Октябрьской революции 1917 года, и революции 1918 года в Финляндии относился к молодому Андропову с вниманием и симпатией.

Общение с Отто Куусиненом явилось чрезвычайно важным для Андропова, оказав на него большое влияние. Георгий Арбатов, который работал вместе с Куусиненом в 1957–1958 годах над учебным пособием «Основы марксизма-ленинизма», вспоминал позднее об этом политике и теоретике с большой симпатией. «О. В. Куусинен, – писал Арбатов, – был прекрасным учителем. Вопреки возрасту, это был человек со свежей памятью, открытым для нового умом, тогда очень непривычными для нас гибкостью мысли, готовностью к смелому поиску. Ну, а кроме того, он думал. Честно скажу, я впервые познакомился с человеком, о котором можно было без натяжек сказать: это человек, который все время думает… То, что Куусинен думал, в общении ощущалось почти физически: ты чувствовал, что за каждым словом собеседника стоит работающая, все время проверяемая и шлифуемая мысль, что каждый твой вопрос, твою реплику человек серьезно обдумывает, взвешивает, оценивает. Тем, кто понял это, говорить, работать с Отто Вильгельмовичем было поначалу хотя и интересно, но сложно, несмотря на его – тоже тогда для начальства очень непривычные – простоту, доступность, демократизм. Ибо ты всегда был в напряжении, начеку, остерегался непродуманных слов. Потом почти все мы, видимо поняв, что лучше, чем мы есть, мы показаться “старику” (так его все называли за глаза) не сможем, начали себя вести естественно. Но при этом все становились хоть чуточку умнее – в присутствии сильного интеллекта, взаимодействуя с ним, сам невольно мобилизуешь свои резервы и возможности…

И еще одно открытие, которое ожидало каждого, кто работал с Куусиненом, – новое представление о политике, новое для нас, чьи умы были замусорены и притуплены долгими годами сталинизма. В общении с этим человеком открывалось понимание политики, как сложного творческого процесса, сочетающего ясное представление о цели с постоянно выверяемым поиском методов и средств, стратегию с тактикой, науку с искусством (поясняя последнее, Куусинен как-то поразительно точно заметил: “В политике важно не только знать, но и уметь”). Словом, то, о чем раньше мы иногда читали, но либо не воспринимали, либо воспринимали как теоретическую абстракцию, в разговорах с Отто Вильгельмовичем обретало плоть.

Куусинен был живым носителем очень хороших, но ставших для нас к тому времени ужасно далекими традиций европейского рабочего движения, ранней “левой” социал-демократии, зрелого ленинизма, лучших периодов Коминтерна (в частности, его VII конгресса). Добавьте ко всему этому высокую культуру (помимо всего другого, он писал стихи, сочинял музыку, немало времени отдавал литературоведению)» [101] .

Отто Куусинен был, вероятно, последним образованным интеллигентом из окружения В. И. Ленина, которое оставалось еще в ЦК КПСС в 1940–1950-х годах. Именно высокая репутация и авторитет О. Куусинена в международном рабочем движении и в кругах Коминтерна удержали Сталина от уничтожения этого политика во времена террора 1937–1938 годов. Были арестованы, однако, его жена и сын. Надо отметить также, что Ленин не только хорошо знал, но и ценил О. Куусинена. Однажды Григорий Зиновьев пожаловался Ленину на медлительность Куусинена в подготовке резолюции по национальному вопросу. Ленин ответил: «Он знает и думает». А в скобках по-немецки и с явным намеком добавил: «что очень редко среди революционеров» [102] .

Тяжелые испытания ждали карельскую партийную организацию в 1950 году. Организованное Лаврентием Берией и Георгием Маленковым «ленинградское дело» сопровождалось не только массовыми репрессиями в Ленинграде, волны террора прошли и по всем районам Северо-Запада. В начале января 1950 года в Петрозаводск прибыла комиссия из ЦК ВКП(б), возглавляемая Г. В. Кузнецовым. В Карелию прибыла также группа московских чекистов. Первым секретарем ЦК Карелии был с 1938 года Геннадий Николаевич Куприянов, в Петрозаводск он был направлен из Ленинграда по рекомендации А. А. Жданова. В годы Отечественной войны Куприянов был прямым начальником Андропова по партизанскому штабу, а также членом Военного Совета Карельского фронта. В конце войны бригадному комиссару Куприянову было присвоено звание генерал-майора. Андропов относился к Куприянову с большим уважением, у них не было конфликтов. Все изменилось за несколько дней.

Почти все репрессии по «ленинградскому делу» проводились по общему сценарию. Вначале выдвигались обвинения в разного рода хозяйственных нарушениях, мелких злоупотреблениях или даже личной нескромности. Обвиненного снимали с работы и исключали из партии. Вокруг него возникала зона отчуждения. Только через 2–3 месяца следовал арест с предъявлением политических обвинений. По такой схеме шли дела и в Карелии. Найти разного рода недостатки в хозяйственной деятельности здесь было нетрудно: республике не удавалось в 1947–1949 годах выполнить план по заготовкам древесины. Комиссия выдвинула против Куприянова обвинения в хозяйственных злоупотреблениях и в корысти. Обвинения в адрес второго секретаря ЦК Карелии были не столь серьезны, и Андропов должен был председательствовать на Пленуме ЦК КП(б) Карело-Финской ССР, состоявшемся 24–25 января 1950 года по «делу Куприянова». У Андропова имелся не слишком большой выбор. Он мог выступить с защитой Куприянова и очень скоро разделить его судьбу. Или промолчать, найти отговорки, сослаться на незнание дела. Наказание и в этом случае было бы неизбежным. Я наблюдал подобные ситуации в Ленинградском университете, где учился в 1946–1951 годах и где десятки профессоров и преподавателей оказались жертвами «ленинградского дела». Андропов выбрал третий путь. Он выступил с унизительной самокритикой и поддержал все обвинения в адрес Куприянова. Недавний генерал был снят с поста первого секретаря и выведен из Бюро ЦК КП(б) Карелии. Через два месяца он был арестован и вскоре приговорен по статье 58 УК к 25 годам лишения свободы. Занимать в тоталитарной системе высокий пост и не предавать время от времени своих друзей, соратников или просто ни в чем не повинных людей было невозможно. Здесь каждый сам делал свой выбор, и каждый сам искал оправдания своим прегрешениям. Куприянов не погиб в лагерях. Он вышел на свободу в 1956 году, был полностью реабилитирован и работал до конца жизни директором дворцов-музеев и парков города Пушкина Ленинградской области. Ему помог Никита Хрущев.

Позднее Андропов рассказывал своим помощникам и консультантам, что именно Отто Куусинен спас его от серьезных неприятностей в 1950-м. В 1967 году, оказавшись Председателем КГБ, Андропов попросил принести ему «дело Куприянова». Фальсификации были очевидны, но ни Куприянов, ни другие арестованные не отказывались называть Андропова среди своих «соучастников».

Не только репрессии 1950 года преподали Андропову тяжкий урок политического приспособления. Существовало немало и других факторов, учивших его осторожности и скрытности в политической деятельности. Карелия являлась тогда самым важным в стране центром лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности. Здесь добывалась также железная руда и большое количество нерудных строительных материалов. Однако значительную часть рабочей силы в республике составляли заключенные. Еще при строительстве знаменитого Беломоро-Балтийского канала в Карелии была создана густая сеть лагерей, в которых работали главным образом «раскулаченные» крестьяне. Эта система принудительного труда затем продолжала лишь расширяться, и в 1940-е годы «Карлаг» оставался одним из крупных островов «Архипелага ГУЛАГ». Юрий Андропов не мог заниматься экономикой республики без постоянного контакта с руководителями НКВД – МВД – МГБ.

С конца 40-х годов началось значительное расширение аппарата ЦК КПСС. С благословения О. Куусинена Ю. Андропов был переведен в Москву и стал работать инспектором ЦК. Уже через год он возглавил здесь один из подотделов. Как можно судить по статье Андропова в «Правде», он контролировал регион Северо-Запада. Андропов писал в газете о проблемах лесопильного и целлюлозно-бумажного производства. Но он недолго работал в аппарате ЦК. Сейчас уже трудно прояснить все обстоятельства и причины, по которым Андропов был переведен в 1953 году на работу в Министерство иностранных дел. После смерти Сталина главой МИД снова стал В. М. Молотов.

В Министерстве иностранных дел Ю. В. Андропов возглавил 4-й европейский отдел, в компетенцию которого входили отношения с Польшей и Чехословакией. В 1953–1954 годах в советских верхах происходила острая борьба за власть и влияние, и это обстоятельство вело к кадровым перестановкам, объяснявшимся часто неделовыми качествами работника, а его принадлежностью к той или иной политической группировке. Одна из таких перестановок привела Андропова в МИД, однако уже через несколько месяцев он был вынужден покинуть свой кабинет на Смоленской площади. Недавнего заведующего отделом направили в посольство СССР в Венгрии на скромную должность советника-посланника. В отсутствие посла такой советник замещает его в качестве «временного поверенного». По одной из версий, удаление Андропова из Москвы было связано с небольшим конфликтом между ним и всесильным тогда Георгием Маленковым. Однако осенью 1954 года влияние Маленкова резко ослабло, а влияние Молотова ненадолго усилилось. Между тем энергичная работа Андропова в посольстве была замечена. В конце 1954 года отношения между советским руководством и венгерскими лидерами стали ухудшаться. Посла Советского Союза в Будапеште Е. Д. Киселева отозвали в Москву. Пост чрезвычайного и полномочного посла СССР в Венгерской Народной Республике занял Юрий Андропов – очень важное повышение статуса в неофициальной советской и партийной иерархии. Для многих наблюдателей уже тогда казалось очевидным, что посольства Советского Союза в странах Восточной Европы являлись не только дипломатическими учреждениями, но и важной частью в структурах власти тех стран, в которых они работали. Посол в странах народной демократии выполнял, таким образом, и некоторые функции наместника и мог не только задавать вопросы, но и давать советы лидерам данной страны. Андропов это понимал, но очень осторожно, хотя и настойчиво пользовался новым влиянием. Расширил он и свои связи. В 1955 году в Будапешт прибыл 30-летний дипломат и юрист Владимир Александрович Крючков, который окончил в 1954 году Высшую дипломатическую школу МИД СССР и несколько месяцев проработал секретарем одного из отделов министерства. В Венгрии Крючков занял пост секретаря советского посольства. Вскоре он стал одним из самых доверенных сотрудников Юрия Андропова.

Венгрия – страна с противоречивой и сложной историей. Еще в XV–XVI веках Венгерское королевство вело тяжелую борьбу с Османской, а затем и с Австрийской империями. В итоге большая часть венгерских земель оказалась в XVI веке под властью австрийско-немецкой династии Габсбургов. Венгры не раз поднимались на борьбу за независимость и почти добились ее в 1848 году. Российский император Николай I пришел на помощь разбитым австрийским войскам, направив за Карпаты 130-тысячную армию. Вся демократическая Европа с восхищением говорила тогда о героях Венгерской революции Людвиге Кошуте и Шандоре Петефи, называя не только Николая I, но и всю Россию «жандармом Европы». Император Франц Иосиф I был вынужден преобразовать Австрийскую империю в «двуединую» монархию Австро-Венгрию, в которой Венгрия имела частичный суверенитет. Но ее королем оставался все тот же Франц Иосиф, умерший в 1916 году в возрасте 86 лет. Поражение в Первой мировой войне привело к крушению империи Габсбургов и распаду Австро-Венгрии. В ноябре 1918 года Венгрия провозгласила независимость, а уже в марте 1919 года здесь победила Советская власть; в молодой республике к власти пришли левые социал-демократы и социалисты. Венгерская Советская республика не продержалась, однако, и полугода. В 1920 году была установлена правая диктатура, возглавляемая контр-адмиралом габсбургского флота Миклошем Хорти. В 1941 году хортистская Венгрия не только поддержала Гитлера, но стала одним из самых верных его союзников. Движение Сопротивления в Венгрии оказалось слабее, чем в других странах порабощенной Европы. Коммунисты не имели здесь сильных подпольных организаций и крупных партизанских отрядов, как это было в Болгарии, Югославии или Словакии. Когда наступавшие на Запад советские армии подошли в 1944 году к границам Венгрии, Хорти попытался заключить с Англией и США сепаратный договор. Германия ответила оккупацией Венгрии, где к власти пришла возглавляемая Ференцем Салаши фашистская организация «Скрещенные стрелы». 76-летний Хорти бежал из страны. Продвижение советских войск по территории Венгрии сопровождалось тяжелыми боями. Только после изгнания гитлеровцев и салашистов в стране было образовано Временное национальное правительство, заключившее с Советским Союзом перемирие. Советские войска и военные комендатуры остались, однако, в Венгрии и после войны.