Чтение онлайн

Не так много известно о причинах, по которым данный лидер может иметь целевую ориентацию, искать популярности, обладать мотивацией к достижению результата или интеллектом. Здесь возможны две линии исследования: роль демографических переменных величин и примеров ранней социализации.

Демографические переменные величины — образование, семья и род занятости — скорее помогают разграничить «лидеров» и «нелидеров», чем решить вопрос, почему один лидер имеет больше влияния, чем другой. Это кажущееся отсутствие связи между демографическими переменными величинами и эффективностью лидерства объясняется отсутствием систематического анализа, мы уже отмечали, что семья оказывает некоторое воздействие на влияния лидера; важность этих переменных величин признают и исследования лидерства, предпринятые психологами.

Трудность, однако, состоит в неясности того, каким образом демографические переменные величины, особенно связанные с социальным происхождением, могут непосредственно воздействовать на эффективность лидерства (если не считать того факта, что лидеры-выходцы из определенной группы могут не проявлять желания действовать против интересов этой группы). Косвенное воздействие найти легче: социальное происхождение лидера может способствовать усилению психологических характеристик этого лидера. Итак, личные качества могли бы быть признаны как элементы, с помощью которых лидер влияет на общество, хотя на природу этих качеств, — особую «конфигурацию» личности — оказывали бы свое воздействие и демографические переменные величины.

Например, было бы проблематично утверждать, что кто-то, вышедший из среднего класса ориентирован на тот или иной результат только потому, что он — выходец из этого класса. Но менее противоречиво утверждение, что ценности, знания, даже эмоциональный баланс этого лидера будет находиться под воздействием его социального происхождения. В результате воспитания потенциальный лидер может быть более или менее склонным, во-первых, к получению власти ради достижения результатов и, во-вторых, к проявлению решительности на своем посту. Равным образом определенные типы и уровни образования интуитивно ощущаются как факторы, способствующие наделению лидеров важными психологическими свойствами. Действительно, некоторые школы, особенно привилегированные частные школы, долго заявляли, что одна из их основных функций — воспитывать характер и наделять своих питомцев навыками руководить Равным образом, военные учебные заведения делают упор на том, что они воспитывают характер. Если, с одной стороны, нет прямых свидетельств того, что если бы дети получили другое образование, они бы стали «иными», то, с другой стороны, невероятно, чтобы полученное ими образование вообще никак не сказалось на их характере или интеллекте. Как минимум, дети, получившие лучшую подготовку, окажутся более способными развить любые скрытые способности, которые у них есть. Есть небольшое сомнение, что демографические переменные величины (от происхождения до карьеры) представляют значимый элемент в плане того, что лидеры могут реализовывать определенные навыки, даже если возникновение этих навыков напрямую не связано с происхождением лидеров.

Демографические переменные величины входят важной составной частью в биографию личности; история семьи — часть социальной истории; но эта история столь интенсивна, что она может (и, вероятно, так и происходит) обострить глубочайшие элементы личности. Вот почему многие политологи добирались до самого раннего детства лидеров, до отношений между родителями и детьми. Как мы видели, они уделяли главное внимание наиболее патологическим случаям. Однако влияние раннего детства носит всеобщий характер. Этот анализ может быть применим ко всем типам лидеров, даже если они «нормальны» или «ординарны».

Конечно, еще нет ясности в том, как детские впечатления влияют на психологические наклонности лидеров; но мы знаем из работ по общей психологии, что на личность человека накладывает глубокий отпечаток ранняя социализация. Также представляется, что отношения с родителями и другими членами семьи воздействуют на широкий круг личностных свойств — может быть, на интеллект, вероятно, на потребность в популярности, и почти бесспорно — на мотивацию к достижению результатов.

Пути, которыми осуществляется это воздействие, скрыты от нас, так же, как и пути воздействия на личность демографических переменных величин. Вероятно, нескоро еще будут проведены исследования по точному определению условий, при которых определенные типы отношений приводят или не приводят к появлению тех или иных психологических черт, преобладающих среди общенациональных политических лидеров. Ранняя социализация может быть вполне законно рассмотрена как важная предпосылка в развитии личных качеств лидеров, наряду с демографическими переменными величинами.

Конечно, впечатления, получаемые в ходе ранней социализации, не вскрывают «причину», почему лидеры обладают теми или иными психологическими свойствами, причем в большей степени, чем демографические переменные величины. Люди одинакового социального происхождения или одинакового уровня образования обладают различными психологическими чертами. Мы должны признать, что еще не знаем основополагающей причины возникновения этих черт или, используя выражение Гринштайна, реального «генезиса» личностных качеств лидеров. Но изучение социального происхождения и первых лет жизни лидеров в конце концов снабдит нас важной информацией относительно путей, которыми «врожденные» качества «обогащаются» или уродуются, усиливаются или ослабляются.

Как показано в предыдущей главе, лидеры обладают личным влиянием, кроме того, они занимают положение, во-первых и прежде всего сопряженное с правами, которые обусловливают престиж и власть. И если личные качества лидера не могут не оказывать определенного влияния, так же немыслимо, чтобы никакого влияния не оказывало его положение. Изучение характерных черт положения, занимаемого лидерами, есть одна из важнейших областей нормативного и эмпирического анализа; напрашивается вывод, что существует немало оснований считать: положение лидера «многое значит».

Однако проблема не в том, чтобы определить, значимы ли позиции лидера, а в том, насколько они значимы. Соответствующие данные с трудом поддаются анализу и связаны с личными качествами. Мы можем «интуитивно» сознавать, что престиж, скажем, президентства способствует определенному влиянию лидера, но мы не знаем, как измерить это влияние в сравнении, например, с положением других общенациональных лидеров. Более того, мы «инстинктивно» сознаем, что существуют институциональные следствия, так сказать, «щупальца» занимаемого положения, благодаря которым их обладатель влияет на общество. Лидер имеет власть не просто в силу символов и прав, связанных с его деятельностью, но и в силу возможности контролировать многие секторы политической системы или, по крайней мере, воздействовать на них. А если эта власть, обусловленная положением общенационального лидера, столь проникающа, ее очень трудно измерить.

Она такова потому, что в руках лидера множество кнопок, нажав на которые, он может вызвать реакцию внутри самых различных групп. Благодаря положению общенационального лидера, руководители, например, имеют обыкновение назначать членов правительства; они могут также «инструктировать» бюрократию, дабы та действовала определенным образом; наконец, они зачастую обладают властью в правящей партии и способны мобилизовать население в поддержку своей политики. Данные им полномочия используются в большей или меньшей мере. Свою роль при этом играют и личные качества. Но существование «щупалец» — этих каналов влияния ставит лидеров в привилегированную позицию не в силу их собственных качеств, а благодаря занимаемому ими положению.

Влияние положения лидера нуждается в более детальном анализе, поскольку существуют немалые различия между разными странами, в тот или иной период. Лидеры могут обладать или не обладать возможностью формировать свой кабинет по своей воле; деятельность бюрократии может быть более или менее эффективной; правящая партия может быть лучше или хуже организована. Если говорить в целом, институты и другие механизмы, которые обусловливают положение лидера, следовало бы рассмотреть в четырех планах: 1) статус лидера, то есть престиж, связанный с его положением, меняется; 2) существуют различия в возможностях лидера формировать и контролировать правительство и свое непосредственное окружение; 3) бюрократия с ее главной задачей — совещательной и исполнительной — подчинена лидеру в большей или меньшей степени; 4) существуют средства влияния лидера на население, которые обеспечивают большую или меньшую поддержку, например, политические партии.

Институты зачастую создаются с тем, чтобы ослабить или ограничить власть лидеров; с другой стороны, наличие слаженно действующих институтов обеспечивает четкость реализации решений и согласие с ними населения. Значит ли это, что из существования конституционных и других «искусственных» институтов, таких как бюрократия и политические партии, лидеры извлекают пользу?

Существуют три основных фактора, свидетельствующие о том, что власти лидера препятствует наличие «искусственных» институтов. Во-первых, институты вносят в политическую жизнь большую предсказуемость. Лидеры добиваются желаемого, зная, какие последствия будут иметь место, если они задействуют тот или иной рычаг. Но лидеры — не единственные, кто обладает таким знанием; другим лицам также известно, что определенные институциональные механизмы влекут за собой определенные последствия. Итак, в то время как лидеры уверены, что в силу наличия «структурированной» системы их шаги принесут некий конкретный результат, другие лица, зная об этом, в силах предпринять ответные действия, дабы противостоять этому возможному результату.