Чтение онлайн

Никто в мире, как бы ни был добродетелен, не может оставаться невинным в глазах своего повелителя, ежели тот не смотрит на вещи самостоятельно, а прислушивается к клевете.

Как для противодействия пороку есть только два пути – избегать или бороться, так и для противостояния клеветническим измышлениям их тоже только два: первый состоит в том, чтобы их совершенно отринуть, не слушая; второй – в том, чтобы подвергнуть донос тщательной проверке с целью установления его истинности или лживости.

Чтобы избежать всех неприятностей, оградить себя от козней, коими люди злые могут воспользоваться, дабы погубить людей самых порядочных, и не лишить себя возможности обнаруживать дурные поступки тех, кто плохо служит, государь должен считать клеветой всё, что ему хотят поведать исключительно с глазу на глаз, и поэтому ему надлежит отказываться это слушать. А если кто-то захочет отстоять в присутствии тех, кого обвиняет, выдвигаемые против них претензии, то государь может его выслушать, пообещав хорошее вознаграждение, ежели тот сделает важные для государства заявления и те окажутся правдивыми, либо примерное наказание, ежели обвинения ложны или же истинны, но при этом не представляют никакой значимости или важности.

Я всегда умолял Ваше Величество поступать именно так по отношению ко мне, дабы предоставить тем, кто имел желание порицать мои действия, такую же свободу для этого, какую Вы таким образом дадите мне для зашиты оных.

Могу доподлинно заявить, что Ваше Величество никогда не испытывали неудовольствия относительно моего поведения, разве когда не следовали этому совету, тем более достойному внимания, поскольку он исходит от чистого сердца.

После учреждения Советов, о которых я говорил в первой части книги, советники должны трудиться, как подобает честным людям, на основе некоторых общих принципов, от коих зависит осуществление надлежащего руководства государством.

Можно было бы предложить для этого множество оснований, кажущихся весьма полезными; но коль скоро науки отличаются гораздо большим великолепием и доступнее для понимания, ежели их главные правила немногочисленны, то и я сведу все принципы, коих, как я считаю, следует придерживаться в управлении королевством, к девяти, на мой взгляд, совершенно необходимым. Хотя какие-то из них и имеют различные ответвления, однако же оные всё равно не увеличивают числа их самих, подобно тому как ветви всех деревьев, которые мы видим, не умножают количества стволов.

Царство Божие – это первооснова управления государством и на самом деле вещь настолько необходимая, что без данного принципа ни один из государей не сможет благополучно царствовать, а ни одно государство – жить в счастье и довольстве.

Можно было бы легко сочинить целые тома, посвящённые столь важному предмету, для чего из Священного Писания, сочинений Отцов Церкви и всякого рода исторических трудов мы почерпнули бы бесконечное число примеров, наставлений и увещеваний, направленных на одну и ту же цель.

Но поскольку каждый прекрасно понимает разумом, что возник не сам по себе, а что Бог является его Создателем и, следовательно, руководителем, то не найдётся человека, не чувствующего, что природа начертала эту истину в его сердце неизгладимыми письменами.

Сколько государей погубили и себя и государство, основывая свою политику на рассуждении, противном тому, что они знали, и сколько других были осыпаны благословениями за то, что подчинили свою власть той, от которой она происходит, за то, что не искали величия нигде, кроме как в величии своего Творца, и за то, что более пеклись о Его Царствии, нежели о своём собственном царствовании, – так что и я не стану более распространяться об истине столь очевидной, что она не нуждается в доказательствах.

Скажу лишь коротко, что как не может быть счастливым царствование государя, позволяющего беспорядку и пороку хозяйничать в своём государстве, так и Бог не допустит, чтобы был несчастным правитель, который станет особенно стараться об утверждении Его владычества в своей державе.

Нет ничего полезнее для такого святого дела, нежели добропорядочная жизнь государей, этот наглядный закон, обязующий сильнее, чем все законы, сочинённые ими для того, чтобы принудить к добру, о коем они пекутся.

Если верно, что, совершая какое-либо преступление, монарх грешит больше тем, что показывает дурной пример, а не самим фактом проступка, то также бесспорно и другое: коль скоро, издавая какие-то законы, государь сам следует своим предписаниям, то его пример не менее способствует соблюдению его распоряжений, чем все наказания, объявленные в его указах, какими бы суровыми эти наказания ни были.

Беспорочность государя, ведущего благопристойный образ жизни, способна скорее изгнать порок из его царства или королевства, чем все указы, которые он мог бы на этот счёт составить.

Благоразумие и воздержанность того, кто не бранится, скорее пресечёт все ругательства и богохульства, слишком распространённые в государствах, нежели любая строгость, которую правитель может проявить по отношению к тем, кто предаётся подобным мерзостям.

Однако сие не должно служить причиной воздерживаться от сурового наказания за неприличное поведение, брань и богохульство; [532] напротив, в этом вопросе никакая жёсткость не будет чрезмерной, и, какой бы святой и образцовой ни была жизнь государя или чиновника, никогда не будет считаться, что они выполняют свой долг, ежели, призывая к благопристойности своим примером, не принудят к тому же самому строгостью законов.

Нет на свете правителя, который не был бы обязан, исходя из рассматриваемого принципа, добиваться обращения тех живущих под его властью людей, что сбились с пути праведного [533] . Но поскольку человек по природе своей – существо разумное, то считается, что государи, исчерпавшие все разумные средства для достижения столь благой цели, выполнили свой долг в этом отношении; да и благоразумие не позволяет им употреблять столь рискованные средства, с помощью которых можно вырвать и пшеницу, когда надо удалить лишь сорняки, от коих непросто очистить государство иначе, чем деликатными способами, не устраивая потрясений, могущих его погубить или по меньшей мере причинить ему значительный вред [534] .

Поскольку государи обязаны утверждать истинное богопочитание, то им надлежит предпринимать все усилия для изгнания всякой лживой видимости оного, которая столь пагубна для государства, что можно сказать поистине, что под прикрытием ханжества нередко вынашивались самые вредоносные замыслы.

Многие люди, чья слабость равноценна хитрости, иногда пользуются такими уловками, которые обыкновенно свойственны женщинам, ибо этот пол более склонен к набожности, а характерная для него беспомощность чаще заставляет их прибегать к подобному притворству, которое предполагает меньше серьёзности, нежели лукавства.