Чтение онлайн

Общие и частные вопросы политики Российской империи на ее западных рубежах накануне и в период Первой мировой войны анализирует авторский коллектив V тома «Истории внешней политики России». Ученые характеризуют факторы, определявшие российскую внешнюю политику, раскрывают механизм ее формирования. Показаны усилия правящих кругов по поддержанию великодержавного статуса России, вскрываются противоречия между ее национальными и имперскими интересами. Историки рассматривают Россию как особый тип империи, для которой завоевание не являлось главным средством территориального расширения, а политическая зависимость и национальное неравноправие преобладали над колониальной эксплуатацией, поскольку русскому народу не было свойственно сознание национальной исключительности. Достоинством тома являются специальные главы о механизме принятия внешнеполитических решений в России. Рассматриваемый период был временем растущего внимания к внешней политике со стороны российского общества, которое усилилось накануне мировой войны, а после ее начала выступило на первый план. В соответствующем разделе прослежена эволюция внешнеполитических взглядов основных политических партий России. Новацией является характеристика внешнеполитического курса, принятого российским правительством после поражения в войне с Японией («политика соглашений и балансирования»). Этот курс был рассчитан на обеспечение сравнительно длительной мирной передышки, необходимой для модернизации страны и восстановления ее военной мощи. Но в результате назревания конфликта великих держав Россия вступила в мировую войну, не завершив ни модернизации, ни запланированных военных приготовлений. По-новому трактуется внешняя политика Временного правительства: снят чрезмерный акцент на классовую борьбу; показано, что главным для всех его кабинетов являлось продолжение войны в составе Антанты [30] .

Своеобразие внешней политики Российской империи в предвоенный период изучает А.В. Игнатьев, анализируя механизм принятия в России внешнеполитических решений (роль царя, министров, послов, лидеров политических партий). Отмечая, что партии и печать имели относительно слабое влияние на внешнюю политику, он характеризует особенности геополитического положения России [31] . Взгляды государственных и военных деятелей на геополитическое положение империи рассматривают изданные ИРИ РАН очерки [32] . Роль геополитических факторов в политике России раскрывает сборник статей, подготовленный в ИРИ РАН к 100-летию со дня рождения академика А.Л. Нарочницкого. Обращает на себя внимание статья А.В. Игнатьева («В плену геополитической схемы. О книге Дж. П. Ле Дона «Российская империя и мир, 1700–1917. Геополитика экспансионизма и сдерживания»): в ней автор доказывает несостоятельность аргументов об извечном экспансионизме и агрессивности России. Представляет интерес статья И.С. Рыбаченок «Коренные интересы России в представлениях её государственных деятелей, дипломатов, и военных» [33] .

В своей новой монографии И.С. Рыбаченок во многом обобщает прежние исследования внешней политики России на рубеже XIX–XX веков. На архивном материале он показывает, как формировался внешнеполитический курс самодержавия под воздействием изменений в международных отношениях, межведомственных и внутриведомственных разногласий, взглядов и влияний отдельных лиц в высшем государственном управлении. Последовательно прослежены методы, которыми российская дипломатия стремилась отстоять собственные цели и задачи в регионах мира, в частности в Европе [34] .

В ряде книг трактуется геополитическая роль во внешней политике России прилегающих к ее западным рубежам земель Германии и Австро-Венгрии накануне и в годы мировой войны [35] .

В последнем труде К.Ф. Шацилло исследуются цели и результаты реализации русских военных программ в период между русско-японской и мировой войнами. Причину относительного кризиса вооружения в России перед войной историк видит в социально-экономической отсталости страны. Ученый раскрывает природу ведомственных конфликтов в военно-политической элите России и подоплеку личных амбиций, оказавших в совокупности негативное влияние на ход военных реформ. По мнению Шацилло, участие России в гонке вооружений снижало порог национальной безопасности, способствуя втягиванию империи в мировую войну, усилению политической нестабильности в обществе [36] .

В 1990-е годы к юбилеям начала и окончания Первой мировой войны вышли в свет сборники материалов конференций по ее проблемам. Статьи первого сборника неравноценны по содержанию и глубине анализа, иногда фрагментарны [37] . Во втором сборнике представлена квинтэссенция того, что дали российские и зарубежные историки по проблемам войны. В.П. Булдаков, В.А. Емец, А.В. Игнатьев, Т.М. Исламов, Л.Г. Истягин, В.Л. Мальков, С.В. Тютюкин приводят свежие факты, ставят новые вопросы, раскрывают современные подходы к истории войны [38] . Авторы отказались от определения характера войны только как империалистической; подчеркнули роль национальных проблем и психологического фактора;«вывели» Россию из блока инициаторов конфликта, но при этом отказались считать её младшим партнёром в Антанте.

Историографию причин Первой мировой войны и внешнюю политику России анализируют И.С. Рыбаченок, Б.Д. Козенко, Б.М. Туполев [39] . Можно констатировать, что нет оснований для преувеличения достижений западных авторов в освещении истории Первой мировой войны. Западная историография не свободна от односторонности и тенденциозных оценок.

В связи с подготовкой к 100-летнему юбилею начала Великой войны под эгидой Российской Ассоциации историков Первой мировой войны изданы коллективные работы. В историческом очерке мировой войны рассмотрены ее генезис, влияние войны на развитие цивилизации, итоги и последствия. В труде освещены боевые действия, политика и дипломатия, революционное движение; цивилизаци-онные, социокультурные и национально-психологические аспекты войны [40] . В центре внимания авторов книги о Первой мировой войне и обществе анализируются социально-экономические, идейно-политические, этнические, конфессиональные изменения и революционные потрясения в странах – участницах войны [41] . Одна из центральных тем – общественные перемены в России, кардинально изменившие ее внешнюю политику.

В последние годы прошли международные конференции как о Первой мировой войне, так и ее последствиях – на примере Версальско-Вашингтонской системы. В основу изданных сборников статей российских и зарубежных историков легли тексты выступлений на конференциях [42] . Санкт-Петербургский госуниверситет раз в два года проводит (уже пятую в 2017 г.) международные конференции «Первая мировая война, Версальская система и современность», посвященные актуальным проблемам истории и международных отношений [43] .

Среди проблем, мало привлекавших внимание исследователей, назовем роль и деятельность секретных служб [44] ; психология масс и человек на войне. А ведь «человеческий фактор» часто определял ход военных действий, успех или неудача которых влияли на внешнюю политику. В этом контексте представляют интерес тематические ежегодники по военно-исторической антропологии, выделившейся как научное направление лишь относительно недавно. Предмет военно-исторической антропологии, по мнению Е.С. Сенявской [45] , соотносится с социально-культурной проблемой «человек и война». Все больше внимания историки уделяют роли генералитета и офицеров. Так, Е.Ю. Сергеев характеризует офицеров Генерального штаба, анализируя «военный склад ума» с выделением представлений о внешнем мире. Историк прослеживает эволюцию образно-представленческой системы элитного офицерства в проекции на западные страны [46] .

Историки по-новому пишут и о воздействии революционных процессов, прежде всего в 1917 году, на армию. Проблемы социально-психологической адаптации офицерства в годы мировой войны, процесс быстрой демократизации армии после Февральской революции изучает В.Л. Кожевин. Историк характеризует реакцию офицеров на изменение социального и культурного облика русской армии, показывает попытки разрешения кризиса во взаимоотношениях офицерства и солдатских масс [47] . Анализ трансформации армии и изменения ценностных установок в годы мировой войны проводит О.С. Поршнева [48] . Весомым вкладом в осмысление проблемы «война и российское общество» стали результаты новых изысканий С.В. Тютюкина [49] , исследовавшего роль национально-патриотического фактора на различных этапах Первой мировой войны, причины активизации революционного процесса и вызревания политического кризиса, приведшего к краху самодержавия. Бесспорно, февральский революционный взрыв определил и политику Временного правительства в ЦВЕ.

Однако следует отметить, что целостной концепции истории Первой мировой войны и общепризнанной оценки участия в ней России еще не существует; остались нерешённые вопросы. Например, утверждение о неизбежности войны и концепция «многовариантности» истории. Вероятно, историческое сообщество переходит к новому этапу изучения Первой мировой войны.

Так, фундаментальный коллективный шеститомный труд «Первая мировая война 1914–1918 годов» посвящен анализу вопросов военного, экономического, внутриполитического, международного положения России и государств Центральной и Западной Европы накануне и в годы войны [50] . Коллектив авторов МГУ им. М.В. Ломоносова представил солидное дискуссионное издание «Первая мировая война и судьбы европейской цивилизации» [51] , а коллектив историков Санкт-Петербурга и Москвы – двухтомник «Россия в стратегии Первой мировой войны» [52] .

Первые марксистские оценки политики Советской России (СССР) в ЦВЕ дали деятели международного рабочего движения Ю.Ю. Мархлевский, М.П. Прайс и К.Б. Радек в 1919–1920 гг. [53] Эти работы, как и последующие советские публикации 1920-1930-х годов о политике СССР в отношении западных соседей, носили полемический характер, особенно в связи с проблемой Восточной Галиции [54] . Впрочем, встречались и сравнительно объективные оценки политики СССР в отношении Литвы и проблемы Виленского края [55] . Советские историки доказывали, что польско-литовский конфликт является частью европейских международных отношений, а борьба Литвы за возвращение Виленщины – это борьба за сохранение суверенитета.