Чтение онлайн

Обратим внимание на их общее желание придать своей позиции характер высокого принципа, которым нельзя поступиться. Психология веры такова, что она носит императивный характер по отношению к себе и ко всем. Вера антидемократична, деспотична по своей природе. Её непризнание другими воспринимается как личное оскорбление. Вот очень ценный для нашей темы отрывок из русского предисловия к работе Карла Ясперса «Философская вера»:

Если истина в науке может быть отделена от человека, то философская истина от человека неотделима… Сравним, говорит Ясперс, Бруно и Галилея. Бруно верил, а Галилей знал. Инквизиция требовала от них отречения. Бруно ответил отказом и умер мученической смертью; Галилей отрекся, но это не имело для него особого значения, ибо «все равно она вертится!». Итак, вера – это истина, страдающая от того, что мы от нее отреклись, тогда как знание не затрагивается каким бы то ни было актом человеческой воли. «Истина, из которой я живу, существует лишь таким образом, что я становлюсь тождествен с нею… Истина, правильность которой я могу доказать, существует без меня самого; она всеобща, внеисторична, вневременна… Пожелать умереть за правильность, которая доказуема, было бы ни с чем не сообразно».

Ещё раньше об этом говорил Иоганн Готлиб Фихте:

Выбор философской системы определяется тем, что ты сам за человек, ибо философская система не мертвая утварь, которую можно было бы откладывать или брать по желанию; она одушевлена душой человека, обладающего ею.

Об истине, которая неотделима от её носителя, я вспоминаю, когда вижу памятник Пушкину, всегда весь в живых цветах, и памятник Менделееву, всеми забытый на Московском, 19. Это не от неблагодарности потомков научному гению. А оттого что периодическая система элементов ни одной своей клеточкой ничем не связана с неповторимой индивидуальностью её великого создателя. Создай её другой гений, она была бы точно такой же. Это не дети, похожие на отца.

А творения поэта неотделимы от его личности, как язык неотделим от народа. Каждый читатель с ним лично знаком. Самобытна личность, самобытен народ, самобытно мироздание, которое возникло вопреки другим вариантам Бытия. Как говорил Пауль Тиллих – реальность личностна.

Индивидуальность является венцом эволюции. У Гегеля триада: всеобщность/единичность/индивидуальность – означает, что индивидуальность, как синтез, вмещает в себя всеобщность.

О раскрытии универсального в индивидуальном писали Соловьёв и Бердяев. И вот как об этом писал русский философ Константин Леонтьев.

Постепенное восхождение от простейшего к сложнейшему, постепенная индивидуализация, обособление, с одной стороны, от окружающего мира, а с другой – от сходных и родственных организмов, от всех сходных и родственных явлений…

Постепенный ход от бесцветности, от простоты к оригинальности и сложности. Постепенное осложнение элементов составных, увеличение богатства внутреннего и в то же время постепенное укрепление единства.

Так что высшая точка развития не только в органических телах, но и вообще в органических явлениях, есть высшая степень сложности, объединенная неким внутренним деспотическим единством.

Выделение особенного из всеобщего образует эстетическую стрелу эволюции. Племя людей выделяется из царства животных, семьи отделяются от племени. Индивидуальная любовь принадлежит тому, в ком увиделся всеобщий Образ (см. «Бог и Пол. …», гл. III). «Любить – сказала М. Цветаева – значит видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители». Незаменимость и непохожесть людей друг на друга знаменует триумф индивидуальности.

Нашей триаде Поэзия-Сатира-Проза (см. «Бог и Пол. …», гл. IV, XIV) отвечают три исторические формы семьи Патриархат-Матриархат-Промискуитет. При матриархате, справедливо названном Бахофеном гетеризмом (зря Энгельс возражал), дети не знают своих отцов и отцы – своих детей. Откуда и происходит наставительное «я твою мать» – я, может быть, твой отец. Матриархат – это явная сатира на патриархат и путь вниз к промискуитету, где все безличны и безразличны.

Сегодняшнее освобождение женщин носит двойственный характер. Будто провоцируя будущий феминизм, Платон изрёк: «… Очевидно, что только мужчины являются полноценными людьми и могут надеяться на полную самореализацию; женщина же может надеяться лишь на то, чтобы уподобить себя мужчине».

Феминизм явно принадлежит патриархату, когда лучше быть мужчиной и женщины хотят, стерев различия, быть мужчинами. Гетеризм (или как назвать?) принадлежит матриархату, когда, без проблем, лучше быть женщиной. Это две стороны одной медали. И об этом уже сказано в девятой главе «Бог и Пол. Метафизика секса и смерти»: Нельзя не заметить, что снятие ограничений половой морали происходит параллельно со стиранием половых различий. Вслед за женщинами деловыми и спортивными пришли женщины боевые и бритоголовые, придут и бородатые: долго ли заставить кожу прорасти волосами… Вслед за мужчинами интеллигентными и невоеннообязанными пришли мужчины звонкоголосые и гомосексуальные… Вслед за общими банями будут и общие туалеты. Это кажется сатирой к загадочно-поэтическому преодолению грешной плоти…

Стирание ограничений половой морали – это гетеризм, а стирание половых различий – это феминизм и гомосексуализм. Есть версия биологической взаимности феминизма и гомосексуализма: женская брутальность родилась на вкус геев.

От феминизма женщины хотят взять силовое (деловое, правовое) равенство с мужчинами и, как они, не прикрывать соски и не рожать. От гетеризма – соблазнительную женскую слабость и многомужие. Это может кончиться паранджой или «Домостроем», смотря какая религия победит. Ответной реакцией на матриархат станет патриархальный беспредел – многожёнство. Но нервные мужчины, испуганные приближением матриархата, уже стали прятаться в педерастию. От сатиры социальной в сатиру биологическую (там же, гл. XVIII).

Отто Вейнингер объяснял исторические всплески феминизма и гомосексуализма закономерно чередующимися периодами рождения большого числа гермафродитов в X, XV и XVI, XIX и XX столетиях. Сегодня, судя по росту числа приверженцев, это не врождённое влечение, а увлечение модой. Есть конспирологическая версия, что эта мода навязана злыми силами. Кому выгодно вымирание Америки и Европы – азиатам? Мультикультурности Европа уже нахлебалась и тут же соблазнилась мультисексуальностью.

Раньше геи открывались крайне редко и мы относились к этим, обычно, умным и симпатичным людям с уважительным непониманием, боясь неосторожно задеть больную, как мы считали, тему.

Пикантность вопроса связана с лёгкостью перехода от уважительного непонимания к принудительному подражанию. Деонтические категории не имеют строгих границ:

нельзя – нежелательно-безразлично – желательно – обязательно

Абрам Моисеевич, почему вы хотите уехать? Что вас не устраивает? – Меня не устраивает отношение к гомосексуализму! – А какие проблемы, вроде же с этим всё спокойно? – Послушайте, при Сталине за это расстреливали, при Брежневе принудительно лечили, сейчас это вошло в норму. Так вот, я таки хочу уехать из этой страны, пока это не стало обязательным!

Большой знаток и популяризатор фрейдизма Фриц Виттельс через бисексуальность соединил идеализм Платона с материализмом Фрейда:

Для Платона любовь в конечном счете – любовь к прекрасному. И Фрейд признает за сексуальными влечениями способность к сублимации. Они обладают способностью сублимироваться и направляться на духовные цели, как искусство, наука, религия, в менее высокой сфере также и на технику, ремесло, политику – на все, что мы в общем называем культурой.