Чтение онлайн

5) плюралистическая система групп интересов со свободной конкуренцией для всех групп, присущая мажоритарной модели, против координированных и «корпоративных» систем групп интересов, нацеленных на компромиссы и концентрацию власти в консенсусной модели.

Федеративно-унитарное измерение:

6) унитарное и централизованное управление, присущее мажоритарной модели, в противоположность федеральному и децентрализованному управлению, характерному для консенсусной модели;

7) концентрация законодательной власти в однопалатном парламенте, имманентная мажоритарной модели, тогда как для консенсусной присуще разделение власти между двумя равносильными, но различно устроенными палатами;

8) гибкая конституция, которая может быть изменена простым большинством, характерная для мажоритарной модели, против жесткой конституции, которая может быть изменена только решающим большинством, в консенсусной модели;

9) система, в которой законодательная власть имеет окончательное слово относительно ее собственного устройства, относящаяся в большей степени к мажоритарной модели, в противоположность системе, в которой законы ее устройства – субъект судебного пересмотра высшим или конституционным судом, характерной для консенсусной модели;

10) зависимость центрального банка от исполнительной власти в мажоритарной модели, в противоположность независимости центрального банка в консенсусной модели. Демократии различаются не только институционально, но и по структуре и составу общества, по характеру правящей элиты. Для сравнения современных демократий Лейпхарт предлагает использовать две переменные – структуру общества и поведение элит. Инвариантами структуры общества может быть как гомогенный, так и гетерогенный состав. В гомогенных обществах население этнически, религиозно и лингвистически едино. Гетерогенные же характеризуются религиозными, этническими и языковыми расколами и конфликтами. Поведение же элит может характеризоваться как сотрудничеством, так и соперничеством. Демократию, в которой структура общества гомогенна, а поведение элит отличается сотрудничеством, Лейпхарт называет деполитизированной. Если же структура общества гомогенна, а поведение элит характеризуется соперничеством, то такая демократия обозначается американским политологом как центростремительная. Серьезные проблемы с выживанием демократии возникают там, где общество гетерогенно. В том случае, если поведение элит отличается сотрудничеством, возникает так называемая сообщественная демократия. Однако если общество гетерогенно, а поведение элит отличается соперничеством и острыми конфликтами, возникает центробежная демократия.

Деполитизированный тип демократии описывается Лейпхартом как «либерализм заинтересованных групп», который характеризуется участием всех заинтересованных групп в принятии решений (примером такой демократии может служить Норвегия).

Центростремительная демократия (англо-американская политическая система, Финляндия, Исландия) основывается на принципе «правительство против оппозиции». Но острой конкурентной борьбы между оппозицией и правительством нет. Элиты прилагают максимум усилий для достижения консенсуса.

Центробежный тип демократии (Веймарская республика в Германии, послевоенная Италия, Третья и Четвертая республики во Франции) отличается крайней нестабильностью.

Сообщественная демократия (Австрия, Нидерланды, Швейцария) возникает в условиях этнического, религиозного, языкового многообразия и характеризуется наличием потенциальных конфликтов. Однако эти конфликты эффективно урегулируются через особую систему представительства и согласования интересов, в которой меньшинства наделяются правом вето.

Лейпхарт скептически относится к возможности выживания центробежной демократии. Исторические факты дают богатую пищу для размышлений о том, какова будет судьба демократического режима, если и общество и элиты расколоты по базовым ценностям, языковым, религиозным и этническим признакам, а соответствующие расколы приводят к острейшим конфликтам. Поэтому его интерес сосредоточивается на условиях выживания демократии в многосоставном обществе. В отличие от С. Хантингтона, который гарантом стабильности любого общества считает высокий уровень институционализации, организацию и контроль властных институтов, их способность реагировать на новые проблемы и решать возникающие проблемы, А. Лейпхарт делает акцент на сотрудничестве элит. Именно оно позволяет выжить и сохраниться демократии в многосоставном обществе.

14. Правящая элита. Теории элит

Термин «элита» происходит от латинского eligere или французского elite – лучшее, отборное, избранное. Начиная с ХVII в. его начали употреблять применительно к «избранным людям», прежде всего высшей знати. В научный оборот он был введен в конце XIX – начале XX в.

Как научная школа элитистское направление окончательно сформировалось благодаря трудам В. Парето, Г. Моска, Р. Михельса.

В. Парето (1848–1923), итальянский социолог, исходил из тезиса, что люди изначально неравны. Совокупность индивидов, которые действуют с высокими показателями в любой области, Парето называет элитой. «Главная идея термина элита – превосходство… В широком смысле я понимаю под элитой таких людей, которые свойствами ума, характера, ловкостью, самыми разнообразными способностями обладают в высшей степени». Сама элита делится на правящую, прямо или косвенно осуществляющую власть, и неправящую (контрэлиту), не имеющую доступа к управлению и руководству.

Парето приходит к выводу, что элита существует в любых обществах и при любом политическом строе. Парето разделял элиты по методам правления на «львов» и «лис». Первые опираются на материальную или религиозную силу, для них характерно преимущественное использование насилия при осуществлении господства.

Между элитой и массой постоянно происходит обмен: часть элиты перемещается в низшие слои, а наиболее способные представители последних поднимаются по «социальной лестнице» и попадают в состав элиты. Данный процесс получил название циркуляции элит. Он способствует сохранению социальной и политической стабильности в обществе. В случае замедления циркуляции в высшей страте накапливаются деградирующие элементы, в то время как в низших стратах накапливаются элементы с высшими качествами. Подобное замедление чаще всего наблюдается в периоды правления элиты «львов». В конечном итоге прекращение циркуляции элит приводит к революциям, которые восстанавливают процесс циркуляции.

Другой итальянский социолог, Г. Моска (1853–1941), основываясь на историческом методе, пришел к выводу, который он сформулировал следующим образом: «Во всех обществах – от наименее развитых и цивилизованных и до самых развитых и могущественных – обнаруживаются два класса людей – класс, который правит, и класс, которым правят. Первый, всегда менее многочисленный, берет на себя все политические функции, монополизирует власть и пользуется преимуществами, которые из нее вытекают, тогда как второй, более многочисленный, руководим и управляем первым, иногда более или менее законно, а иногда более или менее волюнтаристски и насильственно».

Отличительными качествами, открывающими доступ в элиту, Моска считал военную доблесть, богатство, происхождение, личные качества (ум, талант, образование), способности к управлению. Политический класс занимает господствующее положение в обществе и осуществляет властные функции благодаря организованности (в отличие от неорганизованного большинства), искусству управления и способности идеологически обосновать свою верховенствующую роль. Осуществление власти в обществе во многом зависит от способа воспроизводства правящего класса. Итальянский ученый выделял три таких способа: наследование, выборы и кооптацию.

Значительный вклад в теорию элит внес немецкий политолог Р. Михельс (1876–1936). Исследуя социальные отношения, он пришел к выводу о невозможности прямой демократии, прямого господства масс. Для выражения интересов, принятия и реализации решений требуются особые организации (партии, профсоюзы и т. п.). Функционирование же организации протекает по собственным законам. Развитие любого института связано с формированием иерархичности и особого управленческого слоя. Со временем этот слой монополизирует власть, отрывается от масс, превращаясь в олигархию, заботящуюся лишь о сохранении своего положения. Эту тенденцию Михельс назвал «железным законом олигархии», подчеркивая тем самым неизбежность формирования управленческого слоя со своими специфическими интересами в любой организации, в любом обществе.