Чтение онлайн

–  Нет, - ответил я. И тут же высказал свои опасения: как бы противник не выкинул какой-нибудь штуки. Нужно подождать. Но второй эшелон к действию готов.

–  Вводи его немедленно, - приказал комдив. - Стефаненко тоже вводит.

–  Прошу вас переключить на поддержку полка еще хотя бы один дивизион артполка. У меня большие потери в минометных подразделениях.

–  Нет, - коротко ответил комдив. И на этом разговор прекратил.

Командиру 2-го батальона, составляющему второй эшелон полка, была тут же уточнена задача: вступить в бой из-за левого фланга 1-го батальона и, обойдя деревню Жидомля с юга, во взаимодействии с ним овладеть ею.

Вскоре 2-й батальон, с боем продвигаясь в указанном ему направлении, перерезал дорогу, идущую от деревни Жидомля до станции. Но неожиданно из-за железнодорожного полотна был контратакован противником. Причем довольно значительными силами - до батальона пехоты с тремя танками. Завязался трудный бой. Он длился до самого полудня. Дважды гитлеровцы оттесняли батальон от дороги, но всякий раз он снова седлал ее. В итоге дорога так и осталась за 2-м батальоном.

Вскоре противник силою до двух рот начал контратаковать и 3-й батальон. И хотя первый натиск врага и был отбит, настоящего успокоения это не принесло. Ведь я знал, что в последних боях, в том числе и во вчерашнем, роты этого батальона понесли наибольшие потери. А железнодорожную станцию надо удержать, чего бы это нам ни стоило! Пришлось послать в 3-й батальон своего заместителя майора Б. А. Виноградова и возложить на него личную ответственность за оборону станции.

А контратаки противника тем временем следовали одна за другой. Семь раз пришлось отражать их 14 июля как 2-му, так и 3-му батальонам.

Ночь на 15 июля прошла относительно спокойно. Подразделения полка произвели под покровом темноты перегруппировку, усовершенствовали оборону, готовясь с утра отражать новые контратаки противника. В состав 2-го батальона была возвращена его 6-я рота, находившаяся до этого в моем резерве. Ею мы усилили стык между 2-м и 3-м батальонами. В резерве полка осталась теперь лишь рота автоматчиков.

С восходом солнца противник нанес одновременно два удара. Силою до полутора рот - в стык 1-го и 2-го батальонов; двумя ротами - на станцию Жидомля. Но обе атаки были отбиты с большими для гитлеровцев потерями. При этом особо отличились командиры минометных рот старший лейтенант И. А. Кондратьев и капитан А. М. Ларин. Удачно выбрав места для огневых позиций, они посылали свои мины в самую гущу вражеских цепей.

Геройски дрались и пулеметчики Г. Я. Гаев, И. В. Чудинов и Т. Т. Биндарев. Перед их позициями мы потом насчитали до сотни убитых гитлеровских солдат и офицеров.

Смекалку и находчивость не раз проявляли в бою и командир 9-й роты младший лейтенант С. П. Струментов, командир 2-го батальона капитан М. И. Пятириков, парторг 1-го батальона старший лейтенант И. Е. Мошков и многие другие воины полка.

В течение полутора суток фашисты днем и ночью пытались столкнуть батальоны полка с занятых ими рубежей, выправить невыгодное для них положение. Потом наступило затишье. Чувствовалось, что произошел перелом в нашу пользу.

В 16.00 командиры 1-го и 2-го батальонов получили приказ продолжать продвижение в ранее указанных им направлениях. И через час противник был выбит из населенного пункта Жидомля, мелкими группами начал отход по направлению к Гродно. Полк приступил к его преследованию, но после овладения разъездом 43-й километр из штаба дивизии была получена радиограмма, которой предписывалось: "Закрепиться на достигнутом рубеже, обеспечить огнем ввод в бой 885-го полка".

В этих тяжелых боях мы нанесли противнику значительный урон. Около трехсот его солдат и офицеров были убиты, несколько сот ранены. Захвачен один танк, более двух десятков полевых орудий, около тридцати минометов, сорок пулеметов, несколько десятков пленных. Но и подразделения полка понесли большие потери и в личном составе и в технике. Особенно сильно поредели роты 3-го батальона.

Наступили сумерки. Из штаба дивизии позвонили и сообщили, что генерал Гаспарян вызывает меня к себе.

–  Собирай полк, приводи его в порядок, - подавая руку, сказал командир дивизии, как только я переступил порог. - Пойдешь третьим за 882-м полком, продолжал он. И, задержав мою руку, пристально посмотрел в глаза. Закончил коротко: - А за стойкость спасибо.

"Почему в третьем эшелоне? За стойкость благодарит, а когда наметился успех, когда надо преследовать врага, форсировать Неман - прозябай в тылах", - промелькнуло у меня в голове.

–  Товарищ генерал, как же так?! - невольно вырвалось у меня. Восемьсот семьдесят восьмой не привык сзади тащиться, укрываться за чужой спиной.

–  Никто не привык, - отрезал генерал. Но, умудренный службой и житейским опытом, он конечно же понял состояние подчиненного и потому добавил: - Дорогой ты мой Хомуло, впереди еще боев да боев! Не раз еще будешь на острие главного удара. На каждого из нас еще хватит горячих деньков. А твоему полку за эти два дня боев досталось даже с лихвой. Надо дать людям передохнуть. - Комдив задумался, а затем продолжил: - По-хорошему полку деньков бы пять отдохнуть надо. Пополниться. Да уж такая обстановка. Марш в третьем эшелоне отдыхом считаем. - И, будто устыдившись этой своей участливости, перешел на официальный тон: - Поговорили, хватит! Выполняй приказ!

–  Есть!

В суровой фронтовой обстановке люди скупы на проявление чувств. И за те полтора года, которые мне довелось воевать в 290-й дивизии, начиная из-под Смоленска, не так уж часто доводилось слышать от комдива душевные слова. Лишь представления к наградам да повышения в должности свидетельствовали о том, что не на последнем счету у него командир 878-го стрелкового полка.

Позднее начальник штаба дивизии передал мне разговор генерала Гаспаряна с комкором.

–  Приметил Хомуло еще батальонным. Пришло время - выдвинул на заместителя командира полка, - говорил обо мне Гаспарян. - А теперь он уже подполковник, успешно командует полком. Двадцать четыре года всего, а боевого опыта на троих с лихвой хватит.

Но комдив и комкор говорили между собой. А в жизни мне не раз доставалось от генерала Гаспаряна. Хотя и доверял он мне многое.

* * *

Сумерки уже начали спускаться на землю, когда наш полк в походной колонне двинулся вслед за остальными частями дивизии на запад. В авангарде 1-й батальон, как наиболее боеспособный и по численности личного состава, и по опыту комбата капитана Хирного.

От него, как и положено, - головная походная застава. А сзади весь полк.

Мы с майором Г. Т. Петушковым, пропуская мимо себя все подразделения, порадовались подтянутости и организованности людей. А затем поскакали вперед, к авангарду. Хоть и идут части дивизии впереди нашего полка, но все же на марше лучше быть в голове. По опыту знаю - всякое может случиться.

Мерно шагают бойцы. На привалах в воздухе тянет табачным дымком. По фронтовой привычке люди курят в рукав.

И снова в путь. Изредка всхрапывают кони, тянущие две семидесятишестимиллиметровые полковые пушки. На выбоинах скрипят повозки, везущие минометы, боеприпасы и другое имущество.

Дороги в Западной Белоруссии более или менее сносные, даже асфальтовое покрытие кое-где сохранилось. Да и погода стоит хорошая. Ночь тихая, теплая, небо звездное. Словно и нет никакой войны.

Чтобы как-то отогнать убаюкивающее спокойствие, говорю майору Петушкову:

–  А ведь мы сейчас как раз в тех местах, где советские воины три года назад приняли на себя первый удар фашистов.

–  Верно, - откликнулся замполит. - А я как-то не подумал об этом. Надо поехать к бойцам, напомнить.

–  Что ж, не помешает, - согласился я. - Только вот еще что. Мне довелось тогда под самой Москвой встречаться с теми, кто выходил отсюда из окружения. В один голос они говорили, что подвела кое-кого здесь беспечность.

–  Понял намек, командир. Действительно, надо взбодрить людей, чтобы не размагничивались.