Полковник Ф.Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.: история и мемуары
Шрифт:
Этим благополучно завершился инцидент, который мог бы иметь самые серьезные последствия для всей нашей кампании. Мы были благодарны генералу за быстрый ответ и за тон по отношению к полку, высказанный им в сообщениях; это сгладило вред, нанесенный глупостью чиновника из Военного министерства, который написал эту заметку. В то же время справедливость, проявленная генералом, подняла его авторитет в наших глазах.
В Кемь направлялось все больше и больше союзных войск. Прибыл батальон итальянцев под командованием полковника Сифола, французская пехота под командованием полковника Бежу, а также различные британские части в качестве усиления тех, что уже размещались здесь. Для организации продовольственного снабжения из Мурманска прибыл майор Самуэльсон. В его неофициальные функции также входило улаживание отношений. В дополнение к этим официальным пополнениям приезжало много русских офицеров, большинство из которых называли себя полковниками. Их возраст был таков, что некоторые, казалось, начали продвижение по служебной лестнице еще в колыбели, в то время как другие, должно быть, застали времена лучников. Их обязанности оставались туманными, но все они относились к Мурманской армии. Прибыло несколько гражданских лиц, которые, возможно, были русскими (а возможно, и нет), причем у них было достаточно средств, чтобы приобретать в городе припасы. Наша разведка ни на минуту не могла расслабиться, собирая всю возможную информацию об этих лицах, наделенных полномочиями. Как правило, в отчетах указывалось, что все они приезжали из Архангельска.
Одним из них был барон Тизенгаузен. Он называл себя русским, однако его манеры и поведение больше соответствовали национальности, о которой говорила его фамилия. Официально он не был связан с Мурманской армией и проявлял очень большое желание подружиться с нами, оказывая особое расположение карелам. Он никогда не брал с собой жену и не приглашал никого из наших офицеров к себе в гости, однако, поскольку мы не собирались раскрывать ему никаких секретов, мы не отказывались принимать его у себя. Его негостеприимство — совершенно не русская привычка — вызывало еще большие подозрения. Очень занимательно и познавательно было наблюдать за тем, как к барону относились карелы. Когда он обращался к ним, они приходили в такое замешательство, что нетрудно было догадаться: они ему совершенно не доверяют. Через несколько недель такой безрезультатной дружбы с нами он, наконец, перестал скрывать свою связь с Мурманской армией.
Позже Григорий пересказал нам некоторые из вопросов, которые задавал ему барон. Они выставляли ситуацию все в том же свете: «Как карелы могут служить таким полным идиотам, как британцы?», «Почему бы тебе не стать мужчиной и не командовать своими собственными людьми?» и так далее. В конце концов, он предложил свои услуги, если карелы решат избавиться от британских офицеров. Из-за всего этого нам было очень трудно сохранять любезность в общении с бароном, и мы не сильно сожалели, когда он перенес свою благосклонность на кого-то другого; тем не менее мы продолжили наблюдать за его действиями, которые свидетельствовали о чем угодно, кроме непорочности его намерений.
Отказавшись от бесплодного заигрывания с карелами, барон Тизенгаузен обратился за разрешением отправиться в Карелию на охоту. Оно было дано с тем условием, чтобы он не заезжал на запад далее Панозера — ограничение, которое предоставляло в его распоряжение сотни квадратных миль. Однако его не устраивали условия, ограничивавшие свободу передвижения, поскольку, по его заявлениям, достойную добычу можно было найти только вблизи границы. Мы указали ему, что он является новичком, совершенно не знакомым с местностью, что его выстрелы рядом с границей могут быть поняты совершенно превратно и что лоси в огромных количествах бродят к востоку от железной дороги между Кемью и Сорокой. В конце концов, он соизволил удовлетвориться территорией, отведенной ему для охоты. Мы проинформировали Николая о его планах и дали инструкции на тот случай, если он от них отклонится.
Мы не удивились, когда начали приходить доклады о передвижениях Тизенгаузена. Он путешествовал из деревни в деревню, выведывая у местных жителей их политические взгляды и отношение к британцам. То ли его разозлила собранная информация, то ли он был разочарован отсутствием ожидаемых результатов, но внезапно барон попытался прорваться к границе. Это было предсказуемо, поэтому, когда он шел в обход Панозера, его вместе со слугой остановил патруль и потребовал пропуск.
Пока командир патруля читал пропуск, барон попытался достать свой револьвер, однако штык, приставленный к горлу, быстро убедил его не оказывать физического сопротивления. Впрочем, даже он не смог унять поток красноречия, с которым он обрушился на солдат. В его аргументах против задержания щедро перемежались все доводы, начиная с угроз и заканчивая взятками. Однако все это было впустую: его разоружили и под конвоем отправили обратно в Кемь.
Николаю было приказано отпустить его, как только они доберутся до первой городской заставы, и вернуть ему револьвер и ружье. Обретя свободу, барон первым делом ворвался в наш штаб с протестом на «своевольные» действия карелов и потребовал расстрелять арестовавших его людей! Мы заверили его, что с ними обойдутся так, как они того заслуживают, добавив, что в настоящее время их расстрел был бы весьма опасным мероприятием. Он воспринял все буквально и был настолько окрылен, что тут же рассказал нам уже наскучившую историю о заговоре с целью перебить всех нас, только на этот раз нас должны были умертвить в наших собственных постелях.
Когда его спросили, сколько дичи ему удалось настрелять, он не смог ответить ничего вразумительного о размерах своего ягдташа. Мы не стали докучать ему этим вопросом, вместо этого выразив неподдельный интерес к двум замечательным лисьим шкурам, которые он принес с собой. Мы проявили достаточно такта, удержавшись от вопроса, как ему удалось выделать их, не в последнюю очередь потому, что знали, где он купил их и какую цену заплатил.
Прошли слухи, что весной, когда растает снег и лед, союзники под командованием генерала Прайса начнут наступление на юг, и подготовка к нему сейчас занимала почти все наше время и силы: нужно было найти помещения, чтобы разместить войска, и решить вопросы с обеспечением транспорта и организацией припасов. В то же время нам нужно было подыскивать новое помещение для штаб-квартиры Карельского полка и для управления районного командования, так как в Кемь переезжал генерал Мейнард вместе со своим штабом, и наше уютное здание было признано подходящим для их размещения. Мы восприняли это изгнание философски, когда нашли в городе большое трехэтажное здание. Это здание, расположенное рядом с собором, называлось «Белым домом» и стояло в центре своего собственного сада. От других домов его отделяла маленькая речка, через которую вел деревянный мост. Одним из его достоинств было отсутствие по ночам звуков, издаваемых паровозами.
Среди различных вьючных животных, прибывающих в Кемь, было несколько южноамериканских мулов — прекрасных экземпляров, средний рост которых составлял около шестнадцати ладоней. В городе они стали настоящей сенсацией, поскольку в этой части мира еще никогда не видели подобных гибридов. Микки считал их шуткой природы и каждый раз с изумлением разглядывал их уши и хвосты. Но еще большее удивление у него вызвал тот факт, что они не предназначались для еды. Высказывал он это удивление весьма забавно: «Не Маконаки?» Когда один из мулов показал, на что он способен, внезапно взбрыкнув задними ногами, Микки стал плясать и кричать от восторга, однако потом никогда не соглашался подходить слишком близко к этим «полудьяволам». Мулы здесь так и не прижились: им было трудно управляться с местным транспортом, да и климат не пошел им на пользу.
ГЛАВА 13.
ПЕТИЦИЯ КОРОЛЮ ГЕОРГУ V
К концу февраля мы, к своему огромному облегчению, доказали наконец несостоятельность всех предостережений о готовящемся восстании среди карелов, которым нас запугивали последние месяцы.
В наш штаб пришла делегация, состоящая из двадцати карельских старост во главе с неким <Г.> Титовым, владельцем шерстяного производства в Петрограде, откуда он с огромными трудностями вернулся на родину специально для этой цели. Было видно, что эти люди происходили не из крестьянского сословия, откуда, в основном, набирались наши солдаты, — все они получили образование, среди них были преподаватели университетов, инженеры, промышленники и даже несколько человек, вернувшихся из Австралии и Америки.
Они изъявили желание подать петицию Его Величеству Королю Георгу V, в которой умоляли принять их под защиту британской короны. После длительных и глубоких размышлений они изложили причины своего решения в документе, дословный перевод которого, сделанный в то время, приводится ниже [44] :
Г-ну Полковнику Корельского Добровольного Отряда Британской Службы Вудс для представления и ознакомления с настоящей просьбой их Королевского Высочества Короля Британского.
От имени всего народа Корельского, основываясь на множестве собраний и размышлений, имеем великую честь заявить Вашему Королевскому Величеству следующее:
До нашествия в пределы нашей родины финнов-белогвардейцев Корелия уже несколько столетий находилась под властью России. Но вот вспыхнула революция, которая улучшающего нам не дала, хотя от ней мы многого ждали. Затем в пределы Корелии вторгнулись финны-белогвардейцы и большевики с целью насильным образом покорить Корелию и присоединить к Финляндии, но тогда мы явились к Командующему Войск Британских в Мурманске и, получив винтовки и патроны, своими маленькими силами изгнали количеством в несколько сот больше своих сил противника.
Корелия сама по себе маленькая страна — с запада ее граничит финская граница, с юга — река Свирь, с востока — Онежское озеро, река Онега и Белое море, и с севера — Северный Ледовитый Океан. Лесов в Корелии много, масса озер и рек, в которых есть большие пороги и водопады, а также всякая руда и минералы.
Уже несколько столетий Корелия находилась под властью-игом России. Она, имея полную власть над Корелией, старалась держать Корелию в темноте, не давая просвещения и высасывая из нас наше последнее достояние, от которой на долю Корелии ничего никогда не приходилось. С Россией сжиться мы никогда не сможем, да и не желаем. К Финляндии, которая наглым образом хотела присоединить нашу родину к себе, опустошив наши села и деревни, унеся наши последние деньги-гроши, мы быть солидарны никогда не хотим.
Народ Корельский от всей души благодарит Ваше Королевское Величество за оказанное Вашими властями содействие, благодаря которому нам удалось изгнать из пределов нашей родины финнов-белогвардейцев. Мы от души желаем, чтобы Британское правительство приняло нас под свою защиту-покровительство на автономных началах, т. е. дав нам право устроить внутреннюю жизнь нашей родины и управлять внутренней жизнью, как нам желательно.
Делегаты от всей Корелии хотели бы приехать в Англию и ознакомить Ваше Королевское Величество с бытом и положением Корелии. Умоляюще просим принять нашу родину Корелию под защиту Британии, которую всякий щиплет, т. е. Корелию.
Это заявление изложено в очень маленьком размере, но нам было бы желательно изложить все наши требования еще раз и со всеми подробностями, снабдив и укрепив требования подписями граждан всей Корелии, которые — требования — представим Вашему Королевскому Величеству, если Вам будет желательно.
Мы, нижеподписавшиеся, выбранные от всей Корелии представителями, подписуемся:
44
В русском издании помещается оригинал данного документа из личного фонда Ф. Вудса в Имперском военном музее в Лондоне. Документ приводится с соблюдением правил современной орфографии (за исключением написания корня «карел») и пунктуации, но с сохранением оригинальных грамматических форм. — Примеч. перев.