Чтение онлайн

– Так точно, – кивнул сержант.

Гуров вернулся в комнату и снова сел напротив задержанного, парень вел себя относительно спокойно. Молодцы муровцы, мысленно похвалил Гуров оперативников, раньше времени не нервируют человека, берегут для плотной разработки. Сразу видно будет по реакциям, в правильном ты направлении рассуждаешь или нет. Заведомо напуганного и замкнувшегося человека допрашивать во сто крат сложнее.

– Ну, для начала назовись, – велел он, хотя уже успел познакомиться с биографическими данными задержанного.

– Колымов Илья Андреевич, – заученно начал бормотать парень, – тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения.

– Колымов Илья, – повторил Гуров. – А скажи мне, Илья, какую тебе кличку дали в зоне?

– Колыма, – нехотя ответил задержанный.

– Ясно, врать настроился. Не Колыма, а Коленка. Это ты перед пацанами фраерился на воле, когда вышел, а заслугами на «погоняло», Илья Колыма, ты не потянул, в «шестерках» ходил. А разбой, в котором ты участвовал, организован был не тобой, хотя на тебя и спихнули все. Человек, которого ты ударил по голове трубой, остался инвалидом на всю жизнь.

– Не пофартило ему, – опять с какой-то привычной заученностью пробормотал парень.

– Не пофартило теперь уже тебе, Илюша. Откуда у тебя граната, пистолет?

– Не было у меня ничего, это мне дело шьют. Узнали, что судимый, и давай теперь все на меня вешать. Я теперь не человек. И ствол мне подкинули, и…

– Ну-ка, хватит! – прервал его Гуров таким железным тоном, что Колымов вдавил голову в плечи. – Эти байки ты для паханов на зоне прибереги. Она теперь тебе опять светит. А вот на какой срок, это уже от тебя зависит. Отпечатки пальцев на пистолете твои. Там свидетелей было человек десять – видели, как ты гранату кидал, как стрелял, как бросил пистолет и побежал к машине. Кстати, машина с того самого утра числится в розыске. Ты угонял или подручные были?

– Ниче я не угонял. Сел в первую попавшуюся, а в ней ключи торчат. Завел и поехал. И не кидал я ничего. Я мимо шел, вот на меня и подумали. А я, как и все, испугался грохота. А раз судимый, значит, на меня и свалят. Вот и побежал.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Волков с папкой. В ответ на вопросительный взгляд Гуров кивнул на стул возле себя. Колымов заволновался. Он интуитивно уставился на черную папку в руках оперативника МУРа, который его уже допрашивал сегодня. Волков сел, раскрыл папку и протянул в таком виде Гурову. На развороте лежал рисунок, составленный из элементов изображений человеческих лиц, различных овалов лица, разновидностей носов, глаз, ртов, ушей, причесок и тому подобного. Этот фоторобот составлялся со слов свидетелей, видевших человека, с которым повздорил незадолго до своей гибели полковник Шамин на даче.

Гуров рассматривал рисунок и кивал. Да, точно. Определенное сходство есть во всех элементах, следовательно, свидетели его опознают. Это уже аргумент. Не прямая улика, но аргумент серьезный, хотя еще и не доказательство участия в убийстве.

– Вот что, Илья. – Гуров вдруг понял, как вести себя с задержанным.

Если он действует заодно с Рубичем, тогда Рубич действительно страшный человек. Или умный и находчивый мститель, ведь никаких лишних жертв так и не было. А убийство Еременко – это вроде как даже помощь следствию. Он как бы навел следствие на мысль, что Еременко и Загладин занимаются темными делишками. Убийство остается убийством, но мотивировка иная, а значит, иной срок. Черт бы его побрал, этого Рубича! Гуров понял, что начинает его уважать. Человек принципов всегда вызывает уважение.

– Вот что, Илья, – повторил Лев, поднялся со стула, засунул руки в карманы брюк и прошелся по комнате с сосредоточенным видом. Потом уселся на край стола так, что носок его ботинка почти касался колена Колымова. – Дело твое, я бы сказал, швах! В скверное ты ввязался дело.

– Не надо, начальник, пуганые. – Парень осторожно отодвинул свое колено от носка ботинка Гурова. – Все вы так поначалу говорите, когда улик нет.

– Теперь есть. Тебя три часа не трогали от нечего делать? У нас пассажиров нет, у нас все работают, и тут МУР, а не провинциальное отделение полиции. Ты можешь сколько тебе вздумается возражать, но для судьи свидетельские показания, а они будут проверяться на суде, и результаты экспертизы пистолета будут весомым доводом для принятия решения. Это первое. Второе. Кроме покушения на убийство, тебе светит и еще одно убийство. Вот эта картинка нарисована, а это запротоколированный факт после твоей ссоры с полковником Шаминым у него на даче. Помнишь, может быть, как ты с ним сцепился из-за забора соседнего участка? Между прочим, ты тогда незаконно проник на территорию чужой частной собственности.

– Чего? – угрюмо промямлил Колымов.

– Чего, это ты нам расскажешь, но те, с чьих слов нарисован твой портретик, опознают тебя как миленького. Ты не учитываешь, что через пару дней полковник Шамин был убит. А у тебя неприязненные отношения с ним. Это не повод тебя подозревать, учитывая твою биографию и сегодняшнюю выходку с гранатой и пистолетом?

– Чего? – снова недовольно протянул Колымов, но теперь в его взгляде было намного больше беспокойства. Он явно не понимал, куда клонит этот человек, перед которым подполковник из МУРа явно вытягивается в струнку.

– Я тебе все это говорю не для красного словца. Мне и говорить-то тебе это необязательно. Есть улики, вперед, на стол к следователю. Он все красиво оформит, предъявит обвинение и в суд. Тут дело в другом, Илюша. Тут вопрос стоит, а доживешь ли ты до суда?

На этот раз от Колымова не дождались даже обычного «чего». Гуров понял, что парень боится. И раньше он боялся. Теперь добить его фактами, нарисовать ему незамысловатую картинку его будущего. А уж красок добавит его воображение, знакомое с нравами уголовного мира.

– Видишь ли, – продолжал Лев, – для человека, который тебя нанял, очень опасно оставлять тебя в живых. Он несколько раз прокололся, и мы его вычислили. А тут ты со своей неудачной эскападой. И ты попадаешь в наши руки. Он никаких денег не пожалеет для того, чтобы добраться до тебя еще в СИЗО. А у нас нет возможности предоставить тебе одиночную камеру. У нас, знаешь ли, все камеры и так переполнены. Подследственные спят в три смены.

– Вы что… Вы меня ему сдадите? Вот просто так?

– Ясно, – кивнул Гуров. – Он тебе ни разу так и не заплатил, хотя и обещал? Что молчишь?

– А что я вам должен говорить? – вдруг зло ответил Колымов. – Вы меня, значит, от… защитить не хотите, а я вам… Полиция называется. Вам должно быть все равно, какой гражданин, вы всех должны защищать!

– Ух ты! – рассмеялся Волков. – Вот он как заговорил! Про права свои вспомнил, про обязанности наши. А про свои обязанности гражданина ты не помнишь? Ты, дружок, забыл, что в мире все имеет знак равенства? Как ты, так и к тебе. Сколько ты заплатишь, столько тебе и отвесят. А еще говорят, что против ветра не стоит…

– Ладно, – остановил его Лев и подсел к Колымову. – Давай тогда по правилам. Если уж хочешь, чтобы мы подсуетились, вышли на начальство СИЗО, организовали тебе особый режим содержания, то и ты нам помоги. Как и для чего он тебя нанял, как преставился? Лехой?

Неожиданно Колымов кивнул головой. Это было очень неожиданно, хотя Гуров и предполагал, что попадет в точку.

– Прямо так и представился Лехой? – повторил он свой вопрос.

– Сначала Лешкой, потом Лехой. Это так в разговоре у нас было. А вы… это, правда защитите меня, если что?