Чтение онлайн

– Давно не видел, соскучился, – признался Гуров. – Вот насмотрюсь на тебя вдосталь, потом и за кофе примусь.

– А ты так, вприглядку, кофе пей, – рассмеялась жена, напомнив Гурову его рассказ о том, как его старый дед пил чай с сахаром «вприглядку».

Врачи деду Льва Ивановича сладкое из-за диабета запретили, так он когда чай пил, то на сахар только посматривал и, посмеиваясь, утверждал, что он врачей обхитрил и все равно чай с сахаром пьет. Мол, ему и так сладко – вприглядку.

Приятное утро у Гурова потекло размеренно медленно, как неспешная река, но и оно в конце концов закончилось. Река дотекла до моря и влилась в каждодневные рабочие будни. И не важно, что эти рабочие будни нередко приходились у Гурова на выходные дни, когда все нормальные люди выезжают за город на шашлыки или рыбалку или строят планы посетить музеи, театры, выставки. Лев Иванович давно уже привык к таким ненормированным рабочим дням и понимал, что если бы все у него было по-другому, как у обычных людей, и он бы работал только по пять дней в неделю, то у преступников было бы куда как больше времени на их незаконные дела. У них-то, у разного рода воров, аферистов и убийц, небось выходных вообще не бывает.

В девять часов Лев Иванович уже выходил из подъезда и, щурясь на яркое солнце, весь пребывал во власти незаконченного расследования: обдумывал, с чего начать поиски Анохина. Крячко ждал его на парковке возле дома. Свою машину Гуров так и оставил возле Главного управления, воспользовавшись дружеской услугой Станислава. Еще вчера они, пока ехали к дому Льва Ивановича, договорились, что Гуров займется поисками друзей и приятелей Анохина, которые могли бы знать, где его найти. А Крячко тем временем попробует отыскать салоны проката автомобилей, услугами которых пользовался Анохин по поддельным правам.

Вчера Викентию, который занимался в основном нудной статистической информацией, удалось составить список вымышленных фамилий и имен, которыми пользовался Анохин, знакомясь с женщинами. Многие из обманутых невест отмечали, что номера на машинах их жениха (а все авто были разных марок) московскими или подмосковными. Плохой новостью для сыщиков было то, что практически ни одна из дам не могла точно вспомнить ни одного номерного знака с машины Жениха. И теперь Крячко нужно было обойти, а вернее, объехать все салоны, чтобы выяснить, в каких именно аферист, используя фальшивые документы, брал напрокат авто. На самого же Анохина, по понятным сыщикам причинам, не было зарегистрировано ни одного автомобиля.

Викентию сыщики намеревались поручить отнести эксперту все образцы добытых Крячко рисунков для татуировок, чтобы специалист, сличив их с портретами невест, определил по стилю и манере, кто из мастеров «ТаТуКода» мог бы претендовать на роль подельника афериста. Намерения-то относительно Соловьева у Гурова и Крячко были, вот только сам Викентий как-то внезапно, еще со вчерашнего вечера, что называется, пропал с радаров и не отвечал на настойчивые звонки Станислава и сам ему не перезванивал. Хотя сигналы на его телефон и проходили, что говорило о том, что связь работает исправно, но на сами звонки никто не откликался, что несколько настораживало Крячко.

– И куда он мог подеваться? – удивлялся Станислав. – Эх, надо было нам взять номер у Теплицкой, – сетовал он. – Хотя бы ей позвонить могли.

– Не переживай ты так, – успокаивал его Лев Иванович. – Викентий наш не маленький мальчик. Если бы случилось что-то серьезное, то он сразу бы нам позвонил. Тем более что он не один вчера ушел информацию о подозрительном типе собирать. Забыл? С ним была лучший сыщик Москвы – Диана Андреевна Теплицкая, – тихо рассмеялся Гуров. – Если бы с Соловьевым что-то серьезное приключилось, то, поверь мне, она бы всю столицу на уши сейчас поставила.

– Вот поэтому-то я и опасаюсь за жизнь и здоровье будущей звезды криминальной журналистики, – сделал шутливо-испуганные глаза Крячко.

Но оказалось, что Крячко и вправду напрасно переживал за Викентия. Когда они с Гуровым пришли в кабинет, журналист уже ждал их, хотя вид у Викентия, надо сказать, был далеко не таким брутальным и безупречным, каким был обычно. Соловьев всегда весьма тщательно следил и за своей довольно дорогой одеждой, и за обувью, и за лицом. Он всегда ходил выбритым и причесанным, не допуская в своем облике самой незначительной неаккуратности. Футболки или рубашки менял каждый день, надевая все свежее, выглаженное и чистое. Теперь же на нем была все еще вчерашняя, а потому мятая футболка, а всегда тщательно уложенные волосы торчали в разные стороны, на щеках пробивалась мелкая темная щетина. Несмотря на все метаморфозы во внешности, которых журналист в другое время ни в коем случае бы не допустил или они расстроили бы его, он сидел с таким видом, словно не было на всей земле человека счастливей его.

– Ага, вот и наш блудный сын появился, – с улыбкой глядя на Викентия, прокомментировал Лев Иванович. – Кайся, почему трубку не брал. Станислав Васильевич всю ночь не спал, о тебе, горемычном, думал. Веришь, нет – считал, что тебя и в живых-то на этом свете мы больше не увидим. Меня обвинял, что послал я тебя вчера на верную погибель.

Викентий, широко улыбаясь, пригладил торчащие во все стороны вихры и сказал с интонацией святого праведника:

– Каюсь, Станислав Васильевич, и извиняюсь за то, что на звонки не отвечал. Телефон у меня на беззвучном режиме был. Но это так надо было, – добавил он загадочным голосом.

– Ладно, – усмехнулся Лев Иванович, – нас твоя личная жизнь мало интересует. Ты нам лучше расскажи, что ты узнал о загадочном незнакомце, пристававшем к Теплицкой. Что это за личность?

– Нормальный мужик оказался. Я, как на место приехали, номер машины сразу же выписал, а потом позвонил в ГАИ, – с энтузиазмом принялся рассказывать Соловьев. – Представился медиком со «скорой помощи» и попросил узнать, кому принадлежит «Бенц». Он, мол, загораживает проезд и мы не можем попасть к больному. Ну они и сказали. А дальше – дело техники. Поговорил с соседями и узнал, что Георгий Константинович Сомов работает в крупной строительной фирме экономистом. Этой зимой он и вправду похоронил жену.

– Ну, то, что Сомов похоронил жену и работает экономистом, еще не говорит о том, что он не может быть жуликом, – усмехнувшись, перебил его Крячко. – Если он недавно жену похоронил и на кладбище к ней ездил, так чего он тогда Диану Андреевну клеить вдруг начал ни с того ни с сего?

– А вот об этом он нам с Дианой сам рассказал, когда мы с ним пошли поужинать в ближайший ресторан, – выпалил Викентий и рассмеялся.

Гуров и Крячко переглянулись, и Станислав насмешливо сказал:

– Ага, ясно. Это называется внедрение.

– Чего? – не понял Викентий.

– Внедрение, говорю. Это один из способов узнать важную информацию. Например, когда оперативнику нужно раздобыть какие-то важные сведения, но он не хочет, чтобы подозреваемый или свидетель потом говорили, что выболтали инфу под физическим или психологическим давлением на них, – стал объяснять Крячко. – Оперативник знакомится с подозреваемым или со свидетелем словно бы случайно, входит к нему в доверие и…

– А, теперь понял, – перебил его Викентий. – Нет, мы с ним не специально познакомились. Просто так случайно получилось, что когда мы от соседки его выходили, то он тоже вышел на площадку. Ну и увидел Диану. Удивился очень, давай ей вопросы задавать, спрашивал у нее, кто я такой… В общем, слово за слово, и мы втроем поехали ужинать. Там он нам и рассказал, что жена ему с его другом изменяла, а он до последнего не знал. Узнал только тогда, когда их обоих в гараже друга нашли в машине, задохнувшихся от угарного газа. Они оба раздетые были. В общем, понятно, что не из-за жары разделись. В январе это было. А за Диану он зацепился, потому что она очень уж на его жену покойную похожа оказалась. Вот он и решил с ней поближе познакомиться.