Чтение онлайн

– Садитесь, – кивнул Смехов на стул и, обращаясь к жене, сказал: – Налей полковнику чаю. С дороги человек.

Тина Сергеевна засуетилась. Крячко хотел было отказаться, но передумал и сел за стол напротив хозяина квартиры.

– Я хотел бы поговорить о вашей дочери Арине. – Крячко посмотрел на Тину Сергеевну, которая ставила перед ним бокал с горячим черным чаем. – Спасибо, – поблагодарил он и теперь уже повернулся к Смехову.

– Мы так и поняли, – с хмурым видом кивнул Виталий Андреевич. – Мы-то с матерью никак ваше внимание не могли привлечь. Она что-то натворила?

– Буду честным. – Крячко понял, что хитрить с этим человеком у него не получится, а поэтому решил, что будет говорить правду. – Ваша дочь подозревается в убийстве. И даже не в одном.

При этих словах женщина тихо вскрикнула и, закрыв рот ладонью, испуганно посмотрела на мужа. Тот же только нахмурился еще больше и, вздохнув, встал из-за стола.

– Садись, мать. – Он взял жену за плечи и усадил на свой стул, а потом провел рукой по своей стриженной «ежиком» голове и устало кивнул, глядя на Станислава. – Чуяло мое сердце, что что-то тут не то, – угрюмо сказал он. – В последнее время Арина была сама на себя не похожа. Замкнулась в себе еще больше. Редко звонить стала…

– Вы знали, что Арина вышла замуж? – Крячко посмотрел на Тину Сергеевну.

По щекам женщины катились слезинки, но плакала она беззвучно. На вопрос Станислава она лишь покачала головой.

– Нет, она нам этого не говорила, – ответил Смехов. – Она вообще редко нам что-либо о себе рассказывала. С детства скрытная росла.

– Это все ты, – не выдержав, всхлипнула его жена. – Воспитывал ее, как пацанку какую-то…

– Характер у нее и без моего воспитания всегда дрянной был, – ничуть не обидевшись на обвинения жены, хмуро ответил Смехов. – Упрямая она росла, упертая, как осел. Я еще сдерживал дисциплиной ее своеволие, так что ты, мать, зря на меня все беды валишь.

– Вы ее удочерили? – Крячко задал этот вопрос не потому, что не знал ответа на него, а просто чтобы направить разговор в нужное ему русло.

– В Краснодаре я работала в Доме малютки, и уж не знаю, почему, но прикипела сердцем к этой девочке, – вытерев глаза и нос платочком, ответила Тина Сергеевна. – Говорили, что ее мать родила от женатого мужчины близняшек и от одной девочки отказалась. Она была такая хорошенькая, светленькая, волосики кудрявые… – Женщина снова беззвучно заплакала.

– Мы, когда ее забирали, и думать не думали, что она вырастет такой замкнутой. У нее и в школе друзей-то не было, да и потом тоже. Дралась. Постоянно меня в школу вызывали, – вздохнул Смехов. – Я уж с ней и по душам разговаривал, и убеждал.

– А я слышал, что вы сами ее учили драться, – осторожно заметил Крячко.

– Учил, – не стал отпираться Виталий Андреевич. – Когда она первый раз домой с расквашенным носом пришла, я ее стал учить защищаться. Негоже девчонке с разбитым носом ходить.

– Арина, говорят, с вами и на охоту ходила.

– Было дело, – согласился мужчина. – Она вообще ко мне больше, чем к матери, тянулась. Уж не знаю, почему. Всем девчонкам нужны было платьица да бантики, а этой гвозди и отвертку подавай. К технике тянулась. В гараж со мной ходила и, когда я ремонтировал машину, всегда рядом вертелась и спрашивала, что и как я делаю. Говорю же, – он обратился к жене, – что у нее с рождения это все было заложено – и характер, и технические способности. Вот мне и приходилось ее как мальчика воспитывать. Сына-то у меня нет.

– Да, своих детей мы так и не смогли родить, – судорожно вздохнула Смехова. – Ариночка у нас как свет в окошечке была. Думали, что она нас в старости обхаживать будет.

– Вот и обхаживает, – буркнул ее муж. – Это уже точно, что Арина кого-то там убила?

– Подозрения очень сильные, – не стал отпираться Крячко. – У нее какая группа крови?

– Четвертая отрицательная, – всхлипнула Тина Сергеевна. – Редкая, говорят, группа.

– Редкая, – согласился Крячко. – Вот и у нас такая группа крови в уликах фигурирует. Да и свидетели есть, которые Арину видели и смогут опознать. У нее ведь есть родинка на правой щеке?

– Да, есть, – хмуро сказал Смехов, а его жена закрыла лицо ладонями. – Мать, принеси фотографию, – скомандовал он, и женщина послушно вышла.

– Я ее специально отправил, – понизив голос, проговорил Виталий Андреевич. – Арина мне звонила вчера вечером. Сказала, что ей нужно уехать и она не сможет нам звонить. Я спросил, куда она собралась, и она сказала, что в Таиланд. Но вот когда… – Он пожал плечами.

– Спасибо, – поблагодарил Станислав и встал. – Я сейчас позвоню и вернусь. – Он быстро направился к выходу.

Сообщив ставшие известными ему сведения Орлову, он попросил его направить кого-нибудь проверить информацию и узнать, на какой из рейсов в Таиланд была зарегистрирована девушка по фамилии Данилина. Но потом, немного подумав, добавил, чтобы проверили еще две фамилии – Тихомирова и Смехова.

– Будем надеяться, Петр, что наша подозреваемая не успела еще никуда вылететь, – закончил разговор Крячко.

– Ты ведь уже вчера посылал выяснить, где она, – сначала не понял его Орлов.

– Так-то я за ее сестрой следить отправил, – пояснил Станислав. – Их две оказалось. Близняшки это, – быстро проговорил он и добавил: – Слушай, давай я тебе потом обо всем подробно доложу. Некогда мне. Кстати, Лева тебе не звонил? Он должен был сегодня из Краснодара вылететь.

– Нет, пока не звонил, – недовольно ответил Орлов. – Вы у меня там смотрите, не упустите никого, а то ведь сам понимаешь…

– Ладно, – нетерпеливо прервал Орлова Станислав, – ты только отправь там кого-нибудь потолковей. Пусть все ближайшие рейсы проверит. Мало ли. Вдруг она не в Таиланд, а на Кубу собралась.

– Не учи, – буркнул Орлов и отключил телефон.

Станислав вернулся в квартиру и прошел на кухню. Виталий Андреевич стоял у приоткрытого окна и курил, а его жена сидела рядом с ним на табурете и смотрела в окно. На коленях у нее лежал альбом с фотографиями.

– Прошу прощения, – извинился перед ней Крячко. – Мне надо уезжать. Вы не могли бы мне дать одну фотографию Арины с собой? – спросил он Смехову и посмотрел на ее мужа.

Тот понимающе кивнул и, отвернувшись, затянулся с такой силой, что даже закашлялся. Руки его дрожали.

Крячко понимал, что сейчас творилось в душе бывшего военного. Он не раз по долгу службы сталкивался с подобными случаями, когда люди переживали, видел, как тяжело приходилось родителям признаваться самим себе, что они вырастили не человека, а некое чудовище, которое способно забирать чужие жизни. И эти признания давались им с такими внутренними страданиями, что казалось, лучше бы у них и вовсе не было детей, чем те, какие есть.