Чтение онлайн

Нелегко было принимать такое решение. Он знал, какую огромную ценность представляет крейсер или лидер. Сотни заводов участвуют в постройке корабля, не один месяц требуется для обучения его экипажа. Не случайно и из Москвы с тревогой предупреждают о необходимости сохранить эскадру.

К сожалению, обстановка на Крымском фронте, созданном на Керченском полуострове, складывалась крайне неблагополучно. Крупное наступление начать не удается, фронт то и дело подвергается сильным, а главное, неожиданным ударам. А ведь в Москве, естественно, делают ставку именно на успех войск Крымского фронта, и Севастополю ожидать новых подкреплений не приходилось. Значит, надо усиливать оборону на переднем крае и укреплять тыл гарнизона собственными силами и средствами.

18 января 1942 года Октябрьский прочитал в "Красной звезде" Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении бойцам и командирам, отличившимся в борьбе с фашистскими захватчиками, звания Героя Советского Союза. Взгляд командующего задержался на одном имени: Иванов Яков Матвеевич, младший лейтенант. Да, это был морской летчик, совершивший в небе Севастополя два тарана. Он стал первым кавалером Золотой Звезды на Черноморском флоте.

Вспомнилось, как генерал Остряков, рассказывая о мастерстве и сметке офицера, подчеркнул, что ему только двадцать лет. И Октябрьскому невольно подумалось о своей молодости. Может быть, потому и подумалось, что юный морской летчик был однофамильцем командующего. Об этом мало кто знал тогда, в годы войны, мало кому известно и теперь, спустя десятилетия. Отблеск октябрьских зорь осветил юность Филиппа Иванова - сына крестьянина из тверского села Лукшина. Так и случилось, что Иванов стал Октябрьским.

Их было семеро в семье, и хлеба со скудного клочка тощей земли едва хватало до рождества. И потому Сергей Иванов, отец, ежегодно уходил на тяжкий отхожий промысел - кочегарить на речных судах то на Волгу, то на Неву. Дети же сызмальства ходили в подпасках, где уж там думать о школе, лишь бы прокормиться.

Летом 1914 года, в канун первой мировой войны, отец сказал пятнадцатилетнему Филиппу:

– Поедешь со мной в Шлиссельбург. Матвей, твой старший братан, уже кочегарит на равных со мной, пора и тебе заняться стоящим делом. Там у нас машины, пароходы, рабочий люд.

И Филипп Иванов стал кочегарить. Немудреную технику старого парохода постичь было просто. Сложнее постичь течение событий. Пароходы ходили и по Ладоге, и по Свири, и по Неве. И было на Неве много любопытнейших мест. От Шлиссельбургской крепости к Петропавловской крепости. "Там, сынок, говаривал отец, - страшные казематы, и в заточении немало добрых людей. Революционеров". Добрых и интересных людей, среди них и революционеров, юноша встречал на верфях и в мастерских, в матросском кругу, а потом, когда грянул семнадцатый год, и сам сдружился с ними. Матвей, старший брат, балтийский матрос, лихой и открытый, твердил:

– Филипп, держись большевиков, держись флота, за Лениным пойдет народ, пойдет Россия.

И в восемнадцатом году Филипп Иванов добровольцем вступает на службу в ряды Балтфлота. А несколько месяцев спустя, получив горькую весть о гибели любимого брата в бою с интервентами, приходит в партячейку:

– Хочу записаться в большевики.

– Как зовут?
– спросил комиссар.

– Филипп Октябрьский.

– Октябрьский?
– переспросил комиссар.
– Лихой военмор.
– Прочитав же заявление, сдержанно произнес: - Учиться бы тебе надо, да сам видишь, недосуг. Контриков, интервентов выводить будем. И все-таки запомни: победим, садись за книги. А пока кочегарь...

Еще два года кочегарил Филипп Иванов-Октябрьский. На "Азилии", на "Секрете", на "Океане". На том самом "Океане", что потом, в 1922 году, вместе с "Авророй" совершил первое заграничное плавание под советским военно-морским флагом.

Осенью 1920 года снова юный военмор встретился с первым своим комиссаром. Дело было в Кронштадте.

– На Севере много бед натворили интервенты, - сказал комиссар. Помочь архангельцам надо. Нужны добровольцы. Пойдешь?

– Пойду.

– Да не один, поговори с братвой.

Так сколотился отряд кронштадтцев. Они приехали в Архангельск, разместились в экипаже. Встретивший добровольцев комиссар вспомогательного крейсера "Лейтенант Шмидт" Богачев повел их в подвал. Взору матросов предстала ужасная картина. В стене вделаны цепи, на скамьях - орудия пыток.

– Тут нашего брата революционера держали, - пояснил Богачев.
– Мучили. И при царе, и при интервентах. Новую жизнь надо защищать с оружием в руках. А теперь, балтийцы, по кораблям. Кто из вас с машинами дело имел?

Иванов вышел вперед:

– Филипп Октябрьский. Родился в октябре 1899 года. Член РКП (б).

– Большевик? Пойдем со мной. Будешь служить у нас, на крейсере "Лейтенант Шмидт".

Малость слукавил балтиец - машинистом он еще не был, однако постарался вскорости им стать. Комиссар Богачев, шефствуя над молодым партийцем, привлек его к общественной работе - к разъяснению текущего момента, и даже к ликбезу - борьбе с неграмотностью.

Это последнее обстоятельство сильно смущало Филиппа Октябрьского приходилось по ночам сидеть над книжками, чтобы восполнить недостаток образования. Видел это комиссар, подбадривал как мог, а однажды сказал:

– Пора тебе, военмор, подучиться.

– Мне уже больше двадцати. Не идти же в таком возрасте в школу?

– Оно и в школу не зазорно, но бери выше - решили мы послать тебя в комвуз. В Питер поедешь.

Так Филипп Октябрьский стал слушателей Петроградского комвуза, а после его окончания - профессиональным политработником. Он работал в морском отделе Политуправления РККА, в политотделе флотилии.

Это были годы бурного восстановления военно-морских сил республики. "Сердце мое начинает учащенно биться, - писал Ф. С. Октябрьский спустя много лет, - когда вспоминаю трудные, но полные революционного пафоса и романтики 20-е годы".

X съезд партии принял специальное решение о возрождении флота. По инициативе В. И. Ленина V съезд РКСМ объявил о шефстве комсомола над флотом. Орлами революции назвал съезд военных моряков и, обращаясь к комсомольцам, призывал: "Будьте лучшей боевой частью флота, служите примером для всех молодых моряков. Усердно и настойчиво постигайте все трудности морской службы". Были в обращении возвышенные слова о том, что комсомол и в дни мира не бросит якоря в тихой пристани, будет готовиться к защите республики.

В первый год шефства на флот пришло по комсомольским путевкам около восьми тысяч человек. Этот поток нарастал из года в год. Из теплушек, шедших к портам и базам, неслись лихие песни: "Вперед же, по солнечным реям", "Берегись, Антанта, мы едем на моря". Филипп Октябрьский работал среди комсомольцев-добровольцев, которые только за полтора года возродили к жизни десятки надводных кораблей и подводных лодок, и не только ввели в строй, но и начали на них плавать по морям и океанам.

В 1925 году балтийская эскадра под флагом наркома М. В. Фрунзе совершила первое после революции большое плавание. "Тысячи комсомольского пополнения, образовавшие ядро нового флота, - писал М. В. Фрунзе, заложили тот фундамент, на основе которого стала возможной вся дальнейшая творческая деятельность".