Чтение онлайн

Когда сын окончил трехклассную школу, родители, с трудом насобирав денег, отдали его учиться в Петровское высшее начальное четырехклассное училище. Позанимавшись в нем три года, юный Трибуц поступил в военно-фельдшерскую школу, где были бесплатными питание и обмундирование.

Последние экзамены Трибуц и его однокурсники сдавали уже вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции. В декабре 1917 года Владимир Филиппович был назначен в госпиталь в Петрограде младшим лекарским помощником, а уже в начале 1918 года он добровольно вступил в Красную гвардию. Ровесник века стал и ровесником по прохождению военной службы наших Вооруженных Сил. Он участвовал в боях с немецкими оккупантами под Нарвой, где рождалась в первых победоносных боях молодая Красная Армия.

В годы гражданской войны Трибуц служил в первом Северном летучем отряде революционных моряков Балтики. В мае 1918 года военмор Трибуц сражался уже под Астраханью, где против власти Советов поднялись кулацкие банды.

По приказу В. И. Ленина в 1919 году для усиления обороны южных границ Советской Республики на Каспий были переброшены корабли с Балтики. Миноносцем "Деятельный" тогда командовал И. С. Исаков (впоследствии адмирал флота Советского Союза). На этот корабль в составе пополнения и прибыл Трибуц. Характеристика молодого военного моряка пополнилась новыми строками: участвовал в боях за освобождение Баку, Махачкалы, Энзели. Экипаж канонерской лодки "Ленин", куда был затем переведен Владимир Филиппович, избрал его в Бакинский Совет рабочих и крестьянских депутатов.

Возрождавшемуся после тяжелой и разрушительной гражданской войны Военно-Морскому Флоту нужны были люди не только с боевым опытом, но и с глубокими знаниями. В начале 20-х годов Трибуц был направлен на учебу в военно-морское училище, носящее ныне имя М. В. Фрунзе. После его окончания в 1926 году служил командиром взвода в Балтийском флотском экипаже, затем был назначен на линейный корабль "Парижская коммуна" командиром башни главного калибра.

Служба на "Парижской коммуне" явилась важной ступенью в жизни Владимира Филипповича. Здесь в 1928 году он был принят в партию, на этом корабле он сформировался как советский военно-морской командир. Незаурядные способности и трудолюбие, любовь к флотской службе определили быстрое продвижение Трибуца по службе. В 1929 году он стал вторым помощником командира корабля и старшим вахтенным начальником.

Тогда же, в 1929 году, экипажу выпало суровое испытание. "Парижская коммуна" вместе с другим кораблем совершила поход с Балтики на Черное море. Линкор попал в жесточайший шторм. Владимир Филиппович возглавлял верхнюю команду корабля, рискуя жизнью, выполнял обязанности. Волны заливали палубу, срывали накрепко прикантованное имущество. Корабль клало с борта на борт. Но моряки сумели преодолеть шторм, исправным привести свой корабль в Севастополь. Оценка деятельности Владимира Филипповича дана в надписи, которая была выгравирована на серебряной пластинке, прикрепленной к подаренному ему маузеру: "Стойкому защитнику пролетарской революции т. Трибуцу В. Ф. от РВС СССР".

Затем служба на другом линкоре - знаменитом "Марате", после чего Владимиру Филипповичу был доверен самостоятельный пост - он был назначен командиром эсминца "Яков Свердлов".

Опыт накопился большой и разносторонний, а возраст был таким, когда говорят: все еще впереди. И молодой командир эсминца был направлен в Военно-морскую академию, которую окончил в 1932 году. Видимо, впрок пошла учеба. В 1936 году Владимиру Филипповичу пришлось расстаться с эсминцем. Ему была доверена ответственная должность начальника отдела в штабе Краснознаменного Балтийского флота. В феврале 1938 года Трибуц стал начальником этого штаба.

Служба в штабе подготовила Владимира Филипповича к еще более ответственной работе. В апреле 1939 года он был назначен командующим Краснознаменным Балтийским флотом. Было ему тогда 39 лет...

* * *

Потеряв надежду уснуть, Владимир Филиппович досадовал: "Нашел время для воспоминаний!" И все же воспоминания шли своим чередом, пока не достигли того, с чем утром Трибуц должен был явиться в Смольный, - доложить об итогах прорыва флота из Таллина. Владимир Филиппович стал готовиться к поездке в Ленинград.

Днем, когда машина неслась по Ленинграду, Трибуц с интересом рассматривал улицы. Город стал строгим, опоясался окопами и баррикадами. В парках и скверах стояли зенитные орудия, окна подвалов, первых этажей зданий были закрыты мешками с песком. Да, думал он, надо докладывать не только о прорыве, но и соображения о включении кораблей и частей флота в общую систему обороны города.

В этот день в Ленинград приехали представители ГКО и Ставки Верховного Главнокомандования. Среди прибывших был и нарком ВМФ Кузнецов. Кратко и строго доложил Трибуц о таллинском переходе. Итоги его были одобрены. И действительно, боевое ядро флота сохранено, и это было главным. Балтийцы становились в общий строй защитников Ленинграда.

На другой день в Кронштадте Кузнецов и Трибуц поднялись по широкой лестнице в штаб флота.

– Живы!
– показал Трибуц на старинные часы на лестничной площадке.
– А во многих комнатах после перехода хозяев нет, погибли.

– Да, - вздохнул Кузнецов.
– Хороших людей потеряли. Но ведь каков переход! Боялся за флот, ох как боялся!

В кабинете Трибуца с темно-синими, словно сказочное летнее море, обоями и старинной мебелью собрались члены Военного совета. Трибуц вновь доложил о переходе, но теперь уже подробно, с деталями - наркома интересовало все.

Затем состоялась встреча народного комиссара Военно-Морского Флота с командирами соединений - участниками похода.

– Вы, конечно, много пережили, - говорил Кузнецов.
– Я не был с вами и не во всем еще разобрался. Но, видимо, вы сделали все, что было в ваших возможностях. Управление флотом было твердое, уверенное.

Это была заслуженная оценка. Немалыми оказались потери во время прорыва кораблей и судов, но поставленная флоту задача - прорваться в район Ленинграда - была выполнена, крупная морская операция завершилась успешно. Переход был не бегством, а продуманным, необходимым отступлением, в котором личный состав проявил огромную выдержку и силу духа, а командиры соединений во главе с командующим - высокое искусство руководства прорывом крупных сил флота в крайне тяжелой боевой обстановке. Их опыт во многом был использован в организации охраны крупных конвоев при эвакуации Одессы и Севастополя.

Немецко-фашистские войска упорно рвались к Ленинграду. Бои шли в пригородах. В этот кризисный момент командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал армии Г. К. Жуков. Командующему Балтийским флотом он приказал: "Корабли поставить на Неву. Всей артиллерией поддерживать 42-ю армию. Зенитки - на прямую наводку и бить по танкам. Половину моряков - в окопы. Срок два дня!"

Командующий флотом нервничал: послать на сухопутье половину людей, лишиться специалистов, которых долго готовили, было непросто. Многие корабли становились небоеспособными без машинистов, минеров, электриков, сигнальщиков, связистов. Но Трибуц понимал и другое: фронту нужны бойцы. Причем немедля, сегодня. Он выполнил приказ, оставив лишь артиллеристов у орудий.

Шли в бой моряки, гремели корабельные орудия. Это для того, чтобы жил Ленинград, а значит, и флот.

Оставшиеся на кораблях краснофлотцы, морские пехотинцы и артиллеристы, летчики, командиры и политработники поклялись ленинградцам, Родине, партии биться за Ленинград до последней капли крови, до последнего вздоха. В клятве балтийских моряков, опубликованной в газете "Ленинградская правда" за подписями командующего КБФ В. Ф. Трибуца и членов Военного совета Н. К. Смирнова и А. Д. Вербицкого, говорилось: "Балтийцы бьются с врагом на всех подступах к городу Ленина; морские бригады на сухопутье, корабли в море, самолеты в воздухе разят врага, нанося ему жестокие потери. Мы даем вам священную клятву: пока бьется сердце, пока видят глаза, пока руки держат оружие - не бывать фашистской сволочи в городе Ленина".