Чтение онлайн

– Ара, э, я вот какой вещь по секрету скажу, – раздавался с утра громкий крик. – Что, Лаврентий в безвоздушном пространстве это творил? Один? Никто ничего не знал, не видел?! Что, они там хейваны [30] ? И Сталин тоже?

– А-а, твой секрет всем понятный. Подожди, и до Иосифа доберутся!

Вскоре в СССР впервые произвели испытание водородной бомбы – появилась новая тема для обсуждений. Одни гордились мощью страны. Другие вспоминали ружьё, которое, если повесили на стену в первом акте, то в последнем обязательно выстрелит.

А ещё всех беспокоила Куба. Мелькнуло сообщение, что неизвестный герой Фидель Кастро с группой сторонников совершил вылазку против диктатора Батисты, напав на казармы «Монкада» в Сантьяго. Многих участников штурма казарм выловили. Герой Фидель скрылся. Во дворе очень за него переживали.

– Что пишут? Не поймали Фиделя? – убегая на работу, спрашивали старого Аслана, который с семи утра сидел во дворе с ворохом газет.

– Нет. Ничего не пишут. Значит, не поймали. Иди работай спокойно.

Бурное лето 1953-го вынесло в не менее бурный сентябрь. Соня пошла в школу. Грянули очередные общественные перемены – в первые дни осени первым секретарем ЦК КПСС стал Никита Сергеевич Хрущёв. Все собрались в тесной квартире Лапидусов у экрана единственного на весь двор телевизора. Новый глава государства понравился – улыбчивый, с подвижным простецким лицом хитрована и живой речью, он выглядел своим парнем на фоне ушедшего из истории железобетонного лица Генералиссимуса и лиц-масок нынешней партийной гвардии. С экрана пахнУло иной жизнью – свободной.

Полетели месяцы, годы.

Вернулся из ссылки папа. Тётя Лиза пододвигает к Соне за обедом рюмку, как взрослой:

– Налей, Адам, девочке «Кагор» – большая уже.

Соня получает одни пятёрки.

– Мама, почему не говоришь: «Молодец»?

– Что тут особенного?

– Папа, у многих уже есть двойки.

– Они от времени отстают.

Вокруг – победительная жизнь. Надо поспевать за ней. Страна наращивает успехи. В Обнинске под Калугой дала ток первая в мире атомная электростанция. Началось освоение целины. Папа купил радиоприёмник. Из него – задорное: «Вьётся дорога длинная! Здравствуй, земля целинная!». Так и видишь: горизонт со всех сторон, разнотравьем пахнет, как в Бориславе.

Корь, свинка, частые ангины. Хрустящие накрахмаленные простыни холодят разгорячённое температурой тело. Стопка старых «Мурзилок» рядом. Никто не пристаёт: «сделай то, сделай это».

– Люблю болеть!

– Почему?

– Уютно!

На обед – курица.

– Мама, и у человека внутри косточки?

– Да.

Все внутри – скелеты. И она – скелет. Косточки ломкие, хрупкие – страшно!

– Знаешь, мама, хожу по двору, по улице – и скелетов вместо людей вижу. И в зеркале вместо себя – скелет.

– Адам, у ребёнка нездоровый интерес к смерти.

Болеет тётя Лиза. Жалко! Хрипит, хрипит, рукой за Соню хватается.

Умерла. Лежит на столе. Живот горой. А внутри – тоже скелет. Черви мясо съедят. Скелет останется. Через тыщу лет его найдут археологи: «Какой красивый скелет!» – что с того тёте Лизе?

– Соня! Какая ты жестокая! Почему мухам крылья поотрывала и на сковородке жаришь?

– Хочу понять, как умирают.

– Поняла?

– Нет. Завтра у Гаспарянов будут барана резать. Пойду смотреть. Может пойму?

– Зачем?

– Не знаю. Надо понять. Смотрела, как петуху голову отрезают – не поняла. Он без головы по двору бегал. Значит, жизнь не в голове. А где?

– Адам, почему не реагируешь?! Я же тебе говорила: у Сони нездоровое любопытство к смерти.

Да нет, же, нет – интересно, как жизнь устроена, где её границы…

«С новым 1955-м годом!»

Сестра Ирочка приехала ребёнка рожать. Девочка. Кладут на стол:

– Вот вам памятник Пушкину! Наиной назвали.

Соня долго плачет:

– Вырастет, ведьмой станет…

Во дворе – дифтерит. В школе – скарлатина. Карантин. Опять дома.

– Ирочка, ты спи, спи. Я утром рано встану, Нанке кашку сварю.

Варит, кормит малышку и приговаривает:

– Не бойся! Я не дам тебе стать ведьмой! Я тебя любить буду. Кого любят, ведьмами не становятся.

Чтобы подстраховаться стала называть девочку не ведьминским именем Наина, а Наной, Наночкой, Нанулей. Имя пристало.

Вокруг обсуждают Указ «О прекращении состояния войны между Советским Союзом и Германией», – разве война только что кончилась?!

Подписан Варшавский договор о дружбе и сотрудничестве между СССР, Албанией, Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей, Румынией, Чехословакией. Это называется «соцлагерь». Со словом «лагерь» в сониной семье плохие ассоциации. Мама шепчет, что «дружба» держится на советских танках, которые застряли в этих странах после победы над фашистской Германией:

– Всё равно что спасти соседей от бандитов, а за это поселиться у них и диктовать, как жить…

Ирочка с малышкой вернулись в Таллин. Лето. Мама с Аинькой открывают сундук – весь год надо ждать этого момента! – достают для просушки на солнце шкуру лисы со стеклянными глазами. Зачем? Чтоб снова спрятать на год?

Двадцатый съезд КПСС. Все опять носятся с газетами. Ждут публикации какого-то тайного доклада – он «всё перевернёт». Тайна рвётся с языка тех, кто узнал её на закрытых партсобраниях. Шепчут другим:

– Я же говорил: и до Иосифа доберутся!

– И я говорил: Лаврентий не сам народ губил – это всё Иоська…

– Теперь меня реабилитируют, – светится папа. – Только бы в партии восстановили!

Мама кричит:

– Мало тебя партия пинала? Был дураком – дураком остался.

Папа молчит. Перелёг на отдельную кровать в другую комнату. Так и стали спать раздельно.

Лето 1956-го. Постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий».

Осенью в школьных учебниках заставляют закрашивать чернилами портреты Сталина и его имя. «А я давно знала, что он злодей!»

Опять вокруг шепчутся – СССР ввёл войска в Венгрию. Та захотела вырваться из соцлагеря.

Мама с папой опять препираются. Папа всё позже возвращается из своей «Лениннефти». В доме неуютно.

– Мама, почему вы с папой не разведётесь? Вы ведь не любите друг друга.