Чтение онлайн

— Сразу не отвечу. Мне нужно обдумать, а прежде дум, понять, что там происходит.

СТАВКА ГОСПОЖИ ЛЮ.

"Мир заключить совсем непросто. Я даже и не предполагала, насколько это непросто".

Лю Минь и в самом деле не подозревала заранее о том, каких это будет стоить трудов. Мало оказалось простой договоренности о прекращении огня. В Сталинградском анклаве это вышло быстро. Но войска Чжунхуя были еще в четырех местах и с ними не было связи. С помощью русских, связь была установлена. Вот только убедить командовавших там командиров, что они подчинены правительнице Лю, оказалось непросто. Без санкции Генштаба, они отказывались исполнять ее приказы. И что делать, если с Метрополией нет связи? Опять пришлось договариваться с русскими. А у тех самих, возможности были ограничены. С грехом пополам удалось решить и этот вопрос. Вот только разрешение было получено на ведение переговоров по поддержанию перемирия. А для заключения мира должны прибыть другие люди. Прибытие уполномоченных вести мирные переговоры, следовало ожидать через две недели.

Пока что следовало заниматься самым неотложным. Например, разместить тяжело раненых в русских госпиталях. Это решение вызвало протесты у военных:

— Нам и так хватает позора на нашу голову. Одна потеря боевых знамен чего стоит. А самим выдать своих раненых на милость врага…

Пришлось долго торговаться по этому поводу с русскими, добиваться того, чтобы те, кто был направлен на лечение в русские госпитали и больницы, не считались военнопленными и по выздоровлению свободно возвращались в свои части.

С большой неохотой, русские на это пошли.

А потом, по истечении двух недель, прибыла из Метрополии делегация, уполномоченная вести переговоры. Легче от этого не стало. Потому, что договоренность по каждому пункту мирного договора, достигалась в результате долгого и упорного спора. А людей нужно было еще чем-то кормить.

ЦАРЕВО. СТАВКА ВГК.

— И это все, о чем Вы договорились с "косыми"? — Воронов раздраженно кивнул на текст соглашения, который он только что прочитал.

— Это Костя предварительное соглашение. Мы конечно старались выжать из этой ситуации больше, но ведь этот долбанный Мун Бяо явился не сам по себе. Шестнадцать боевых кораблей, сопровождавших его — такое не скинешь со счетов, — ответствовал канцлер.

— Побойся бога, в этих условиях Саша сделал все, что возможно, — поддержал Лукашевича Крылов.

— Как Вы не поймете! Вы боялись, что наша промышленность, отрезанная от источников сырья, начнет разваливаться! Пошли на уступки, а что в итоге? Мы убираем из пояса астероидов свои войска и соглашаемся на военное присутствие Чжунхуя в нашей системе. Что воевали, что не воевали. Мы по-прежнему зависим от милости большого дяди! И толку, что этот дядя другой? — Константину Ильичу и в самом деле этот пункт соглашения очень не нравился.

Можно было со многим согласиться, ради прекращения войны. Отдать трофейные знамена? Жалко конечно, все-таки с бою взяты, но пусть даже так. Вернуть пленных? Это вполне естественно. Мир, значит мир и делать им у нас нечего. Обеспечить эвакуацию войск? Сделаем! Чем быстрей они уйдут, тем нам лучше. Пусть сохраняют все вооружение, что было при них. Ведь им еще воевать с Сообществом. Нам это только на руку. Даже с тем, что соглашение подписано между нами и корпорацией Лю, а Империя Чжунхуй тут не при чем — тоже терпимо. Но вот контроль над источниками сырья!

— Александр Дмитриевич, что подписано, то подписано. Тут уже ничего не сделаешь. Но следующее на очереди к подписанию — соглашение о торговле. Как хочешь, но на нем мы должны возместить то, что потеряли на этом соглашении.

— Будем Костя стараться. Только ты не требуй, чтобы все и сразу. Нам для того, чтобы спорить на равных, нужен нормальный флот, а не то, что мы имеем сейчас.

— Флотом займется Субудаев. Думаю, что у него получится все в лучшем виде.

— Погоди, какой из него флотоводец? На земле он оказался молодцом, слова не скажу, но в космосе? — встрепенулся князь-кесарь.

— У меня нет в запасе Ушаковых. И когда они вырастут, бог весть. Ставлю того, кто хоть что-то понимает в стратегии. А там видно будет.

Обсуждение пунктов соглашения шло долго. Конечный вывод был неутешителен: пересматривать самый важный пункт — это попросту зря тратить время. А возиться с мелочами — тоже не продуктивно. Поэтому, Константин Ильич в конце концов подписал его и отпустил канцлера.

Стоило канцлеру выйти, как к нему обратился Иван Иванович:

— Костя! Я в твои личные дела никогда не лез, но сегодня случай особый.

— Что ты накопал у меня?

— Супруга твоя, в последнее время очень нехорошо себя ведет. Что-то она тайком от тебя затевает. Пока мало что конкретного могу сказать, но люди из ее окружения начали вступать в контакты с пиндосами.

— Так! Продолжай!

— Я не стал делать резких движений. Все ждал, что ты введешь меня в курс дела. Ты ведь помнишь, что любые тайные контакты с пиндосами должны проходить с нашим совместным участием?

— Прекрасно помню. Кажется я ни разу этого правила не нарушал.

— Я это стал проверять в первую очередь. Не спрашивай как. Так вот, я убедился, что ты действительно тут не причем.

— Предлагаешь задать вопросы Марине?

— Предлагаю дальше проследить. Может она и сама нам все скажет со временем, но я бы перестраховался.

— Что-то подозреваешь?

— Ты должен помнить про ее семью. У них всегда бродили в головах интересные идеи. Настолько интересные, что хрен поймешь.

— Хорошо. Сделаем так, как ты предлагаешь, но с одним дополнением: СМЕРШ тоже присмотрит за всем этим.

За окном капало с крыш. Март на Немезиде был действительно весенним месяцем. Во всяком случае, весна в Царев-Граде приходила без опозданий. К апрелю обычно снега не было. Период распутицы был коротким, наверное короче, чем в старой, коренной России.

"А ведь мы знаем о той России только из копий архивных записей. Из всех русских, живущих сейчас на Немезиде, только четверо знают, как она сейчас выглядит на самом деле".

Эти мысли не мешали Марине Леонидовне заниматься работой с документами. Сейчас она рассматривала предложения разного рода организаций по обустройству демобилизованных воинов. Война уже официально кончилось, но остатки военных забот еще не отпускали окончательно.

Сейчас одним из насущных вопросов была проблема инвалидов войны. Пенсий и пособий по потере трудоспособности, на Немезидской Руси отродясь не выплачивали. Обычно, это являлось заботой общин. Государство в такие вопросы не влезало. Но сейчас случай особый. Количество покалеченных на войне ужасало. И что с ними делать?

Понятно, что лечить их всех нужно. Это как "Бог Свят!" Вопрос стоит в другом: как этим калекам жить дальше? Чего только не предлагалось! Но суть всех предложений была одна: общество согласно заботиться о героях и содержать их до конца жизни. Тут вроде все ясно. Но неожиданно раздался голос против такого подхода. И голос этот не сбросишь со счетов: