Чтение онлайн

Вот так и прошла у нас первая неделя. Новая неделя, у нас началась с выдачи оружия и боевого снаряжения личному составу. Увы! Это было не то оружие, которое нам требовалось. То, что нам было нужно, над этим еще мучились конструкторы.

Теперь расписание наших занятий изменилось. Строевых занятий, которые рекруты уже возненавидели всей душой, стало меньше. Меньше стало и занятий по Уставам. После получения боевого оружия, появились занятия по огневой подготовке. Нет, на стрельбище, мы выводить рекрутов не стали. Прежде, чем новобранец начнет выполнять упражнение по стрельбе, их надо приучить к оружию. Первое занятие, посвященное изучению матчасти, проводил рекрут Амосов Николай Николаевич, двадцати лет от роду. Младший сын владельца Новотульского Оружейного Завода. Следовательно, не наследник папашиного дела. За плечами его Машиностроительный техникум, отделение точной механики. Практику проходил на отцовском заводе. После окончания "технаря", готовился к поступлению в Новоленинградский Политехнический Институт. Тема дипломной работы: "Автоматические стрелковые системы". Защита диплома проходила в заводском КБ. В принципе неплохо. Продукцию отцовского завода знает неплохо. Парень серьезный. Вот и решили мы, что сам бог велел ему вести подобные занятия. Но предварительно, мы его познакомили с такой важной вещью, как план-конспект занятий. Дело то он свое знал, но знать и уметь объяснить — разные вещи. Главный принцип армейского обучения: "Объясняй показом, поясняй рассказом", Амосову, да и остальным тоже, был неизвестен. Вот этим манером мы и стали учить людей, обращению с оружием. И тут был еще один момент. Нам были присланы 9 мм штурмовые карабины, которые поставлялись для ДНД. Укороченные версии этих карабинов, которые использовали охранные службы, тоже были присланы. Но если ребята, ранее знакомые с гражданской версией этого оружия, имели представление об их устройстве, то я, Семеныч, Мария и Ксения Собак — видели его впервые в жизни. На первом занятии, мы изучили его устройство и неполную сборку-разборку. В принципе, для нас ничего нового тут не было. Оружие оказалось простым по устройству. Но вот Собак! Она постоянно роняла детали, при сборке, не могла попасть куда надо, а уж о том, что у нее оказывались "лишние" детали, я помолчу. А затем, для подопечных началась каторга. Теперь, с оружием они расставались только во сне. Даже если оно было ненужно, они все-равно его брали с собой. Ежедневная чистка после занятий, тренировки на скорость сборки-разборки. Подъемы по тревоге тоже с ним. А уж занятия на полосе препятствий — это святое! Я добивался от них одного — оружие должно им, сначала надоесть. Должен исчезнуть ажиотаж, который охватывает человека непривычного, когда ему вручают эту "игрушку". Вы замечали, как красуются перед публикой люди, которые нечасто имеют дело с оружием? Вот это и надо было выбить из них, чтобы они о нем вспоминали, только тогда, когда в нем возникнет нужда. А так — привычная железяка, не более того. Это чтоб их не тянуло на баловство с оружием. Второе, что мы от них добивались, это чтобы оружие срослось с ними. Когда непривычный человек, идет, бежит, прыгает, переползает, эта железяка ему постоянно мешает. Она напоминает о себе! Причем самым неудобным образом. Но если ты живешь с ним, то через некоторое время перестаешь его замечать. Оно становится частью твоего тела, оно само удобно располагается на нем. А без него — как-то непривычно становится. Именно этого мы и старались добиться. Нужно сказать, не обошлось и без анекдотов. Ксюша Собак — это было ходячее посмешище. В самый неподходящий момент, оружие у нее падало на землю, она его забывала в столовой, а уж про неполную сборку, я помолчу. А когда она забыла свой карабин в туалете, тут даже выдержанная Маша психанула. Теперь, для укрепления памяти, Ксюша постоянно после отбоя драила сортир. А заодно проверяла, не оставил ли кто в сортире оружие.

Вообще, ходячее недоразумение, не обещала стать справным бойцом. Рекруты, постоянно над ней смеялись, командиры — постоянно придирались. Уже этого ей хватало с лихвой. Но ведь была еще неприязнь сослуживцев! Никак ей не удавалось вписаться в коллектив. Слишком чуждым элементом она была для нас. Более всего, она походила на несчастную болонку, оказавшейся в вольере с серьезными псами. Ведь ее не загрызли, лишь потому, что не до нее было собачьей своре. А уйти на волю — жизнь бродячей собаки пугала ее еще больше. Мы все ждали, что она не выдержав, подойдет к рынде у входа в штаб и подаст ей сигнал дежурному. Но она не шла. Плакала тайком, когда думала, что никто этого не видит и продолжала с несчастным видом тянуть лямку.

Самые большие неприятности для нее начались, когда пошли марш-броски. Те, кто служил, прекрасно знают, чем марш-бросок отличается от кросса. На кроссе, ты помираешь один, а на марш-броске — всем подразделением. Первый марш-бросок был пустячным. Всего шесть километров. Неопытные рекруты, бежали вразнобой. Каждый стремился прийти первым. Пришли, а затем долго ждали Собак. А зачет-то по последнему! В норматив не уложились? Будем тренироваться! Побежали по-новому. Опять Собак отстала! Перебегать третий раз, я заставлять не стал — вымотались все, а Ксюша вообще еле ноги переставляла. Нет! Дохляками рекруты не были. Со спортом дружили все, но Собак! На следующий день, бежим снова. Теперь, Собак бежит впереди, а товарищи подталкивают ее тычками. В норматив уложились, но Собак потеряла головной убор. Непорядок! Вы что, не слышали? В бою вам нужно буквально все! Терять ничего нельзя! Потеря любого предмета — это незачет! Бежим по-новому ребятушки! "Ребятушки" тихо звереют и смотрят на Ксюшу весьма неласково. Но мы неумолимы — помирать надо всем вместе, а за неудачника тоже надо отвечать всем вместе. Вперед! Бежим еще раз!

Как и обещано нами, каждый следующий день, становится тяжелей предыдущего. Тяжело и нам. Мы ведь не в своих телах! Нам тоже нужно физически втянуться. Хотя мы один раз уже подобное испытывали, поэтому нам легче. А вот ребята уже не верят в собственные силы. Они вообще не верят, что доживут до присяги. Настроение падает. Курение у нас до присяги под запретом, но курильщикам уже не хочется курить. Каждую свободную минуту, им хочется подремать. А еще им хочется постоянно есть. Их кормят полноценно, но непривычные нагрузки и строгий распорядок, дают о себе знать. Обычно, это привыкание тянется полгода. Есть и спать! Простая русская пища, для них теперь всегда желанна. Теперь они едят быстро и жадно. Но и с туго набитым желудком они испытывают голод. Мы через это уже проходили, поэтому знаем — через полгода, они будут есть быстро, но без суеты. Исчезнет чувство постоянного голода, появятся блюда любимые и нелюбимые, появится недоеденная пища. А пока что, они готовы вылизать тарелки языком, как псы. Терпите ребята! Вам сейчас тяжело, а дальше будет еще тяжелее! Мы разнообразим занятия по физической подготовке. Каждый день что-нибудь новенькое. Не сказать, что нагрузки запредельные, но занятия по физической подготовке, уже воспринимаются как изощренный садизм. Наматываем круги вокруг спортгородка. Сколько кругов предстоит пробежать, мы никогда заранее не сообщаем. Рекруты не знают, как рассчитать свои силы и это их выматывает еще сильней. Сразу после пробежки — на гимнастические снаряды. Турник уже стал для многих неодолимым барьером. Подъем переворотом не могут выполнить три четверти бойцов. Им не хватает ни сил, ни дыхания, ни ловкости. То, что у меня с Семенычем это получается легко и многократно — народ воспринимает как недостижимый идеал. Им, даже подтянуться, уже нет сил! Но пока не поступила команда покинуть гимнастический снаряд, умри, но продолжай висеть на проклятом турнике! А затем полоса препятствий! Пять полос, по числу отделений. По сигналу, бегут первые. Преодолев полосу, рекрут прибегает в конец строя и тогда бежит следующий. По эстафете. Чье отделение преодолеет полосу быстрей? Этот вопрос ребят волнует нешуточно. У них уже давно сбито дыхание, дрожат от напряжения руки и ноги, градом льет пот. Им очень тяжко. А если у вас в отделении неловкая копуша Собак? Пятое, "девичье" отделение, в котором она служит, уже давно ее ставит самой первой. Стараясь потом наверстать то время, которое она неизбежно потеряет зря. Самой Ксении очень страшно. Она переживает больше всех. Ведь ее коллектив уже на постоянной основе воспитывает! Ее не бьют. Уж этого мы точно не допустим! Но кроме уже привычной чистки туалета, она постоянно убирает кубрик своего отделения. Сейчас, преодолев с грехом пополам полосу, она подвернула ногу на ровном месте! Страх, заставил ее допрыгать до своих на одной ноге. И пока отделение рвет жилы, она, уже не скрываясь, плачет от боли и досады.

Удивительно, но сегодня пятое отделение преодолело полосу первым! А теперь "раздача слонов". Занявшие первое место, садятся верхом на занявших последнее место. Они совершают вокруг площадки, три круга почета. Верхом на занявших последнее место. Остальные — все это время отжимаются. Это чтоб неповадно было в середку забиваться. Собак, впервые в жизни уселась на чью-то шею. Даже про боль в ноге забыла. Не верит, что сегодня не на ней ездят. Что сегодня не ей убирать кубрик. А вот слезть ей очень трудно. А товарищи на что? Я объявляю о конце занятия и приказываю нести страдалицу в лазарет. Всем отделением.

А на занятиях по тактике, свой садизм. Учим ползать по-пластунски, перебежкам, самоокапыванию. И все на время. С первого раза до народа мало что доходит. Поэтому команды "Отставить! На исходный рубеж, бегом марш!" подаем часто. И опять есть неуспевающие. А значит — "Будем тренироваться!" По моему убеждению, хочешь человека чему-нибудь научить — заставь его сделать требуемое идеально. Да не по разу. Двадцать два раза подряд! Этого хватит ему на всю жизнь! Все вбивается на уровне рефлекса. После таких занятий, форма постепенно приходит в негодность. Постоянно приходится ее чинить. Любое порванное место, тщательно изучают брат и сестра Рябиновичи. Это их отец поставляет нам форму. Сара с Иосифом готовят отчет с замечаниями, по которому фабричные конструктора будут вносить улучшения в форму. И этим им заниматься до тех пор, пока форма не станет по-настоящему надежной и удобной.

Накануне первых стрельб, вся наша компания "попаданцев" по очереди сходила на свежепостроенное стрельбище. Нужно было заранее пристрелять свое оружие. Что я могу сказать об этой системе? Все-таки оружие под промежуточный 9мм патрон, нам не подходит. И отдача велика, и с настильностью не очень. А уж прицельная дальность и скорострельность и вовсе не подходит для нашей работы. Оно даже в качестве оружия для первоначального обучения бойцов стрельбе, тоже не подходило. Нет, спецназовцам, такое оружие самое то. А вот для классического общевойскового боя, нужно другое оружие. Но как говорится, "На безрыбье и сам раком станешь".

Наконец, настало давно ожидаемое рекрутами событие. По давним методикам обучения, первые стрельбы производятся перед принятием присяги. Это имеет свой смысл. Рекруту специально не дают поблажек. К концу КМБ, он накапливает достаточно злости на весь мир. На нас — потому, что это мы его изводим ненавистной муштрой и придирками. На командиров отделений — потому, что "они зад начальству лижут". Да и с товарищами по строю, отношения вовсе не безоблачные. Поводы для раздражения есть всегда. Давая рекруту в руки, магазин с боевыми патронами, мы ставим его перед соблазном и не слабым. Именно сейчас он сможет свести счеты со всеми, кого успел возненавидеть. Конечно, большинству их, такая мысль даже в головы не заглянет. Но такие, кого она посетит, найтись могут в любой момент. Так что первые стрельбы, это не столько учеба, сколько испытание, на наличие в наших рядах неуравновешенных людей. Впрочем, как правило, все проходит без эксцессов. Прошло без ЧП и у нас. Отстрелялись рекруты весьма паршиво. На "отлично" отстрелялись я, Семеныч и Мария. Но это не удивительно, у нас и оружие было заранее пристреляно и стрелковой практики хватало. На "хорошо" — всего двое: Амосов и Собак. Ну от Амосова другого ожидать было трудно, все-таки сын оружейника имеет возможность стрелять. А вот Собак удивила по настоящему. Куда девалась нерасторопная, неловкая дура? На огневом рубеже, мы увидели девушку, которая спокойно, без нервов, занимается серьезным делом. Знать бы еще заранее, сколько сюрпризов она нам преподнесет!

А на "удовлетворительно" отстрелялось всего шесть человек. У остальных — "неуд". Такого я не ожидал. Такого раньше мне не встречалось. Обычно, большинство людей, даже если впервые взяли в руки оружие, справляется с простеньким упражнением на "удовлетворительно". Клинические "мазилы" — это маленький процент новобранцев! Что же, учтем и это.

Следующий день после стрельб, был не учебным. ПХД — парко-хозяйственный день. Предстояло подготовиться к торжественному дню. Посовещавшись, мы решили никакой показухи на день принятия присяги не готовить. Почему? Так ведь чем является праздничный день для солдата? Тем же, чем и для кобылы свадьба: "голова в цветах, а ж…па в мыле!" Быть зачинателями такого подхода, мы не хотели. Со временем, найдется достаточное количество идиотов, которым придет в голову "улучшить" праздничный день утомительными торжествами. Нет! Мы решили сделать все просто и скромно! Построение, само принятие присяги и полный выходной день до вечерней поверки. Пусть народ развеется. Теперь есть где.

ЦАРЕВ ГРАД. РЕЗИДЕНЦИЯ ИМПЕРАТОРА.

Спустя три дня, перед отъездом на Полигонный остров, император встретился с участниками проекта "Берлога". Всех эти люди, были подобраны лично им. Справятся они с заданием или нет, заранее не скажешь. Приходится верить и надеяться. Одиннадцать мужчин и женщин. Это первый состав участников проекта. Потом к ним присоединятся другие. Половина из них — прямые родственники императора и императрицы. Самый главный среди них — Хвостов Геннадий Леонидович, является обладателем странной специальности. Называется она "инженер-исследователь". А еще он брат царицы. Вот перед всеми ими, Константин Ильич Воронов и держит речь:

— Товарищи! — общение с Субудаевым и Коробовым даром не прошло. Почти забытое древнее воинское обращение к соратникам, вновь входило в обиход. Пока что в армии и среди доверенных людей императора.

— Ваша общая задача — изложена письменно. В целях сохранения ее в тайне, вам нельзя говорить о ней вслух, даже здесь. Вам дается месяц на подготовку к выполнению задачи. Через три года, первый этап проекта должен быть обязательно выполнен. Старшим я назначаю товарища Хвостова. Вы должны сразу уяснить, что в случае выхода из строя старшего, должен найтись человек, способный продолжить начатое дело, поэтому с внутренней иерархией определитесь сами. Обеспечением мероприятий по режиму секретности, займется товарищ Зимовин Максим Викторович. Если кто его не знает, то я вам его представляю, — указанный товарищ встал и коротко поклонился всем присутствующим. А Константин Ильич продолжил: