Чтение онлайн

Миссис Кэрью, подстрекаемая чувством, которое она сама понимала весьма смутно, в отчаянной решимости любой ценой добиться перемены в настроении Поллианны заказала огромную елку, два десятка гирлянд и множество венков остролиста и рождественских игрушек. Впервые за много лет дом горел багрянцем и сиял блеском мишуры. Предстояла даже праздничная вечеринка, так как миссис Кэрью велела Поллианне пригласить пять или шесть школьных подруг на елку в канун Рождества.

Но даже здесь миссис Кэрью ждало разочарование, так как хотя Поллианна принимала все с благодарностью, а иногда проявляла интерес и даже бывала взволнована, личико ее часто оставалось печальным. И в конечном счете рождественский вечер стал скорее грустным, чем радостным событием, так как вид сверкающей елки вызвал у девочки поток рыданий.

— Да что ты, Поллианна! — воскликнула миссис Кэрью. — Теперь-то в чем дело?

— Ни в чем, — всхлипнула Поллианна. — Только она такая совершенно прекрасная, что я просто не могла не заплакать. Я подумала, как она понравилась бы Джейми.

И тогда терпение миссис Кэрью лопнуло.

— Джейми, Джейми, Джейми! — воскликнула она. — Поллианна, неужели ты не можешь перестать твердить об этом мальчике? Ты отлично знаешь, — не моя вина, что он не здесь. Я предлагала ему поселиться у меня. И потом, где же эта твоя хваленая «игра в радость»? Мне кажется, это было бы неплохо применить ее в данном случае.

— Я как раз и играю, — дрожащим голосом ответила Поллианна. — И вот это-то мне и непонятно. Раньше я никогда на замечала, чтобы у нее было такое странное действие. Понимаете, прежде, когда я чему-нибудь радовалась, я чувствовала себя счастливой, но теперь из-за Джейми я… Я так рада, что у меня есть ковры и картины, и вкусная еда, и все такое, но чем больше я рада за себя, тем грустнее мне за него. Я никогда прежде не замечала, чтобы игра действовала так странно, и не знаю, что с ней случилось. А вы не знаете?

Но миссис Кэрью с отчаянием махнула рукой и отвернулась, не сказав ни слова.

А на следующий день после Рождества случилось нечто столь замечательное, что Поллианна на время почти забыла о Джейми. Миссис Кэрью взяла ее с собой за покупками, и пока сама миссис Кэрью пыталась решить, какой воротничок — из атласных или игольных кружев — ей лучше взять, Поллианна случайно заметила чуть поодаль за прилавком лицо, которое показалось ей знакомым.

Наморщив лоб, она на мгновение вгляделась в него, а затем, радостно вскрикнув, бегом бросилась вдоль прохода.

— Ах, это вы… вы! — с восторгом закричала он девушке, которая ставила в витрину лоток с розовыми бантами. — Как я рада вас видеть!

Девушка за прилавком подняла голову и удивленно посмотрела на Поллианну. Но почти в то же мгновение ее печальное, хмурое лицо осветилось приветливой улыбкой.

— Да это же моя маленькая подруга из городского парка!

— Как я рада, что вы меня помните! — просияла Поллианна. — Но вы так и не пришли больше в парк. А я столько раз вас искала.

— Я не могла. У меня работа. Тогда у нас был последний в этом году свободный вечер, и… Пятьдесят центов, мадам, — прервала она разговор с Поллианной, чтобы ответить на вопрос приятной пожилой дамы о цене черно-белого банта на прилавке.

— Пятьдесят центов? Хм-м! — Дама повертела бант в пальцах, подумала, а затем положила обратно со вздохом. — М-да, разумеется, очень красивый, моя дорогая. — И она пошла дальше.

Сразу после нее появились две оживленные девушки, которые, хихикая и обмениваясь шутками, выбрали расшитое блестками произведение из алого бархата и сказочное сооружение из тюля и розовых бутонов. Когда девушки, весело болтая между собой, ушли, Поллианна восхищенно вздохнула:

— И так весь день? Ах, как вы, наверное, рады, что выбрали такую работу!

— Рада?

— Конечно. Это, должно быть, так интересно — столько людей и все особенные! И вы можете поговорить с ними. Вы даже должны говорить с ними, ведь это ваша работа. Мне она нравится. Наверное, я тоже стану продавщицей, когда вырасту. Это так весело — смотреть, что они все покупают!

— Весело? Рада? — рассердилась девушка за прилавком. — Ну, детка, я думаю, что, если бы ты знала хоть полови… Один доллар, мадам. — Она оборвала речь на полуслове, чтобы поспешно ответить на резкий вопрос какой-то молодой женщины о цене ядовито-желтого бархатного банта, расшитого бисером.

— Да уж, пора бы вам ответить, — раздраженно заявила молодая женщина. — Мне пришлось задать вопрос дважды.

Девушка за прилавком закусила губу:

— Я не слышала, мадам.

— Ничего не могу поделать, мисс. Это ваша работа — слышать. Вам за это платят, не так ли? Сколько тот черный?

— Пятьдесят центов.

— А голубой?

— Доллар.

— Без дерзостей, мисс! Будете отвечать так отрывисто, пожалуюсь на вас за грубость. Покажите мне тот лоток с розовыми.

Губы продавщицы приоткрылись, затем плотно сомкнулись, образовав тонкую прямую линию. Послушно потянувшись к витрине, она достала лоток с розовыми бантами, но ее глаза горели, а руки заметно дрожали, когда она ставила лоток на прилавок. Молодая женщина, которую она обслуживала, повертела в руках пять бантов, спросила о цене четырех из них, а затем отвернулась, коротко бросив:

— Не вижу ничего подходящего.

— Ну, — дрожащим голосом сказала девушка за прилавком Поллианне, которая стояла широко раскрыв глаза, — что ты теперь думаешь о моей работе? Есть тут чему радоваться?

Поллианна немного нервно засмеялась.

— Ну и ну, до чего она сердитая! Но она тоже была интересная… вам не кажется? Во всяком случае, вы можете радоваться тому, что… что не все такие, как она , правда?

— Вероятно. — Девушка слабо улыбнулась. — Но я тебе, детка, сразу скажу: эта твоя «игра в радость», о которой ты говорила мне тогда в парке, быть может, очень хороша для тебя, но… — она опять не договорила, устало ответив на вопрос с другой стороны прилавка: — Пятьдесят центов, мадам.

— Вы по-прежнему очень одиноки? — печально спросила Поллианна, когда продавщица снова оказалась свободна.

— Ну, не могу сказать, чтобы я устроила больше пяти вечеринок у себя и больше семи раз побывала в гостях, с тех пор как видела тебя в парке, — ответила девушка с такой горечью в голосе, что Поллианна заметила иронию.

— Но Рождество-то вы, наверное, провели приятно?

— О да! Я провалялась весь день в кровати, замотав ноги тряпками, и прочитала четыре газеты и журнал. А вечером я прихромала в кафе, где с меня содрали тридцать пять центов за куриную котлетку вместо двадцати пяти.

— Но что у вас было с ногами?

— Волдыри. Я стерла ноги, пока крутилась за прилавком… Перед Рождеством всегда наплыв покупателей.

— О! — содрогнулась полная сочувствия Поллианна. — И у вас не было ни елки, ни праздника — ничего?! — воскликнула она, огорченная и потрясенная.

— Какое там!

— Как я хотела бы, чтобы вы видели мою елку! — вздохнула девочка. — Она была совершенно замечательная, и… Но послушайте! — воскликнула она радостно. — Вы же еще можете увидеть ее. Она пока что не убрана. Вы не могли бы прийти сегодня вечером или завтра и…