Чтение онлайн

Лангобарды, однако, отнимали у Византии город за городом и грозили Риму. Тогда папа решил обратиться за помощью к вождю франков.

В VIII веке короли Франции из дома Меровингов, наследники Хлодвига, мало походили на своего воинственного предка. Не являлись они на поле брани во главе войска, мало занимались делами правления, многие из них отличались и дегенеративностью и, нося лишь звание короля, предоставляли всю власть главному вельможе, палатному мэру, или майор-дому. Мэр Карл Мартелл, знаменитый победой над сарацинами, правил Францией мощной рукой и самовластно распоряжался даже делами и имуществом Церкви. Папа Григорий III обратился к нему, прося его помощи против лангобардов, и прислал ему ключи от гробницы св. Петра и звание римского патриция. Только византийский император, как владыка Рима, имел право давать это звание, но папа уже не считал нужным щадить его, надеясь найти себе опору в сильном вожде франков. Однако Карл Мартелл не захотел нарушить мира с лангобардами и стал вести с ними переговоры. Вскоре он умер, и в том же году (741) скончались и папа Григорий III, и Лев Исаврянин. Наследник Льва, Константин Копроним, еще сильнее, чем отец, отстаивал иконоборческую ересь, и отношения между Византией и Римом совсем прервались.

Преемник Григория II, Захария (741–752), умел жить мирно с лангобардским королем и даже получил от него в дар четыре города, отнятые у византийского императора. Это положило начало папским владениям в Италии. Особенно важной для папства стала услуга, которую папа Захария незадолго перед смертью оказал вождю франков. Сын Карла Мартелла Пипин наследовал власть и сан отца. Под его твердым правлением франки почти забыли, что у них есть законный король Хильдерик. Но Пипину захотелось к власти присоединить и королевский титул. Желая в глазах народа узаконить свой поступок благословением высшей духовной власти, он послал спросить у папы: не надлежит ли тому, кто имеет королевскую власть, носить и королевский титул? Папа Захария отвечал утвердительно. Он отрешил франков от присяги в верности законному королю, которого насильно заключили в монастырь, и повелел им признать царственным дом Каролингов, то есть наследников Карла Мартелла, которые стали вместо Меровингов именоваться старшими и любимыми сынами Церкви. Некоторые историки полагают, что помазание Пипина на царство совершал Вонифатий, апостол Германии.

Прошел год. В 752 году лангобарды опять грозили Риму; папа Стефан, тщетно обращаясь за помощью к византийскому императору, отправился сам во Францию просить помощи Пипина. Там в монастыре св. Дионисия близ Парижа он возложил на его главу королевский венец и получил от него обещание, что земли, которые удастся отнять у лангобардов, будут переданы римскому престолу. В 754 году Пипин действительно прибыл в Италию и во главе сильного войска осадил столицу лангобардов Павию. Король лангобардов обещал очистить экзархат и передать его папе. Но едва Пипин удалился, как лангобарды снова окружили Рим. Папа писал во Францию отчаянные письма и наконец отправил к Пипину письмо от имени самого апостола Петра, в котором будто бы сам апостол умолял своих любимых сынов франков спасти его город и достояние от разрушения и разграбления, обещая за помощь и небесные, и земные блага и грозя вечными мучениями в случае отказа. Пипин вторично перешел Альпы, победил лангобардов, обложил их данью и, отняв у них области, составлявшие экзархат, торжественно подарил их святому Петру, или папе как его наместнику. Константин Копроним потребовал возвращения себе этих земель, то есть своего достояния, но Пипин отвечал, что имеет полное право располагать тем, что отнял у врагов силой оружия; что проливал кровь своих воинов не за греков, а за апостола Петра и что не отнимет у апостола того, что подарил ему для отпущения грехов и спасения души. Византийский император должен был удовлетвориться таким ответом, потому что не имел возможности возвратить себе отторженные области, которые стали называться имуществом святого Петра, или церковной областью. Папа дал Пипину и его сыновьям знаки римского патрициата, смело присвоив себе права восточного императора, которого он мог уже не опасаться, опираясь на могущественное покровительство франкских королей.

Альбрехт Дюрер, ператор Карл Великий

Лангобарды были все еще опасными соседями, но сын Пипина, Карл Великий, окончательно сокрушил их владычество в Италии, сам принял звание короля лангобардов и при этом еще больше расширил владения римского престола. Папой был тогда Адриан I (772–795). Карл торжественно положил на гробницу св. Петра дарственную запись, закрепляющую за папским престолом владение Римской областью и некоторыми городами, принадлежавшими прежде Византии или лангобардам. Полагают, что в числе их были Болония, Феррара, Анкона, но достоверно не знают и до сих пор, что именно перечислено в дарственных грамотах как Пипина, так и Карла, потому что эти грамоты очень скоро оказались утраченными или скрытыми. Думают, так произошло не случайно, а при участии самих пап, которые пожелали придать этим актам другое значение, чем то, которое они действительно имели. Папы старались утвердить мнение, будто Пипином и Карлом не дарованы, а возвращены области и права, которыми римские епископы пользовались с самых давних времен. Они старались упрочить свое величие предъявлением давних вымышленных прав. Для этого была пущена в ход выдумка о дарственной грамоте императора Константина Великого. Уже Адриан в письме к Карлу упомянул об этой дарственной грамоте, которою Константин, в благодарность папе Сильвестру (от которого якобы принял крещение) уступал ему и его преемникам на папском престоле все свои права на Рим и на всю Италию, вследствие чего сам решился основать для себя новую столицу на Востоке.

Поверил ли этой басне Карл Великий или нет, только представленный ему пример Константина не побудил его уступить папе своих государственных прав на итальянские области, как не уступил их и Пипин. Папы получили только право пользоваться доходами с так называемой церковной области и принимать некоторое участие в назначениях на судебные должности. Но высший надзор за делами, собственно управление, был в руках наместников (missi domini), которых франкские короли держали в Риме и в других городах. Папы, как и другие подданные, должны были присягать в верности государю. Таким образом, папы сначала нисколько не были полными владельцами и государями церковной области и только позднее достигли этого. Но в отношении к восточным императорам папы сделались с этих пор вполне независимыми. Они стали говорить смелее, опираясь на свое новое величие, и с каждым годом предъявляли все больше и больше притязаний на главенство во всей Церкви. Когда в 787 году папу Адриана I известили о созвании Седьмого Вселенского Собора, приглашая принять в нем участие, то он в своем ответе ясно выразил притязания на главенство, повелительно требовал возвращения Иллирика, укорял за назначение патриархом Тарасия и в назидание Востоку указывал на покорность франкского короля папскому престолу — покорность, якобы за которую Господь наградил его победами. Но, как и прежде, притязания эти не были признаны Востоком.

Умер Адриан. Его преемник Лев III (795–816) поспешил в верноподданническом письме к Карлу испросить покровительства сильного государя Франции, Германии и Италии. Это покровительство было для него тем более необходимо, что папский престол достался ему не без борьбы. Он имел против себя многочисленную партию, обвинявшую его в преступлениях, и скоро изведал ее силу. Во время церковного торжества вооруженные враги напали на него и нанесли ему жестокие раны. Он с трудом спас свою жизнь и, поспешно оставив Рим, отправился искать защиты у Карла, который был тогда в Германии, на сейме в Падерборне. Туда прибыли и обвинители его. Карл, выслушав их, взял сторону Льва, и отряд французских воинов снова возвел Льва на папский престол. Сам Карл вскоре за тем прибыл в Рим, чтобы окончательно обсудить дело. Епископы объявили, что наместник Петра не может подлежать суду. Довольствовались тем, что папа торжественно поклялся в своей невинности и в несправедливости возводимых на него обвинений. Карл осудил его врагов на изгнание и заточение.

Вскоре папа нашел возможность изъявить Карлу свою благодарность. Наступил праздник Рождества Христова 799 года, которым на сей раз начиналось и новое IX столетие. Карл присутствовал на обедне в храме св. Петра. Вдруг после окончания обедни папа подошел к королю, стоявшему против главного алтаря, и торжественно возложил ему на главу императорскую корону. Карл для виду был изумлен неожиданным поступком папы, но много достоверных свидетельств доказывают, что это вовсе не было неожиданностью, но заранее условлено еще в Падерборне между королем и папой. Народ, наполнивший церковь, видя в действии папы внушение свыше, разразился громкими восклицаниями: «Да здравствует Карл, Богом венчанный император римский!» Карл был вполне доволен. Такое именно значение и желал он придать этому событию. Он, владыка всей Западной империи, принимал корону из рук папы как дар Божий, а папа действовал только как орудие Бога, по вдохновению свыше. Другое заключение из этого события папы вывели после, когда достигли большой власти и силы. Указывая на коронование Карла, они утверждали, что папа, и только он один, имеет право давать и отнимать царский венец.

Карл Великий Бронза. IX в. Париж, Лувр

С провозглашением Карла Великого римским императором христианский мир распался на две половины: империю Западную и империю Восточную, и с каждым днем обозначалось и резче определялось их внутреннее разделение. Гражданская и церковная жизнь пошли в двух империях совершенно различными путями, и Восточная Церковь и Церковь Западная были уже глубоко разделены внутренне, когда окончательно утвердился между ними видимый разрыв.

Битва Карла Великого с Балигантом

К западно-римскому императору перешло теперь право утверждать своим согласием избрание пап. Перешли вообще все права на Рим и Италию, которые еще так недавно принадлежали византийскому императору. Выиграли ли от этого папы? Сначала — вовсе нет. Напротив, эти права перешли в более твердые руки, и папы могли и не раз пожалеть о том, что променяли свою зависимость от восточного императора на такие же подданнические отношения к императору западному, который гораздо больше давал им чувствовать свою власть; но власть и величие виделись им впереди. Величие пап не вдруг и даже не очень быстро достигало своего полного роста. Оно понижалось и поднималось сообразно с различными обстоятельствами. Дары Пипина и Карла Великого были как бы только зерном, из которого папская власть должна была развиться постепенно при помощи различных благоприятных условий: умений и энергии некоторых пап, слабости или неспособности преемников Карла Великого.

При Карле Великом эта власть стояла на весьма низкой ступени. Хотя Карл и оказывал папе свое мощное покровительство, хотя и обогащал его дарами, но власть он удержал за собой. Даже его дары, его покровительство, столь нужное папе, ставили последнего в необходимость угождать государю или, по крайней мере, не слишком перечить ему, даже тогда, когда действия императора явно посягали на признанные права папы как главы Церкви.[272] В этом отношении Карл не стеснялся. Мы видели, что и его предшественники распоряжались довольно самовластно делами церковными и что для галликанского духовенства власть папы была заслонена более близкой и более чувствительной для него властью короля.

Более чем когда-нибудь это было при Карле Великом, который входил во все богословские споры и решал их самовластно, не обращая внимания на мнения и возражения папы. Так, например, папа был вполне согласен с постановлениями VII Вселенского Собора, осудившего иконоборческую ересь, но когда он сообщил эти постановления Карлу, то Карл возражал на них в сочинении, составленном придворными духовными лицами, но якобы от имени Карла. В этом сочинении (libri Carolini) осуждаются иконоборцы, но еще больше — иконопочитатели, и почитание икон именуется идолопоклонством. Карл доставил это сочинение папе Адриану I (772–795) как свое возражение на постановления Второго Никейского Собора. Папа довольно слабо защищал постановления Церкви, но, не обратив на это внимания, Карл в 792 году созвал во Франкфурте собор, который отвергнул VII Собор, признанный Вселенским и Римом, и Востоком, и запретил почитание икон, дозволив иметь их только как украшение храмов.