Чтение онлайн

– Она будет благодарна Амори... если тот отнимет у тебя трон, глупец, - произнес, как плюнул, Император.
– И алку в этом поспособствует. Прочь с глаз моих, видеть тебя тошно.

Лицо Карда исказила злость: на миг Моррест даже испугался, что наследник престола сейчас прикажет своим отморозкам прикончить обоих... Или, что еще хуже, только Императора - чтобы потом повесить убийство на Морреста и Эвинну. Но похоже, титул Императора еще что-то значил для всех. Ненависть к надоедливому родителю на лице Карда сменилась отвращением и, наконец, страхом. Как и Амори, наследник престола оказался редким мерзавцем, но, в отличие от алка, еще и трусом... да и глупцом тоже. Он правда способен отречься от престола, предав престол, страну, подданных. И сделает это буднично, "как батальон сдаст". Как Николай Второй. Только Николай-то свое получил, а эта гнида умрет в своей постели. Правда, уже королем.

– Все, иду уже, - буркнул Кард, натягивая штаны.
– Пошли, - скомандовал он солдатам. Отсалютовав повелителю поднятыми руками, телохранители заняли свои места сбоку-сзади от наследника престола, все вместе двинулись в сторону принцевых покоев.
– А ты не радуйся особо, - метнул он взгляд на Эвинну, красную от стыда - еще бы, оказаться перед владыкой Сколена без юбки и с бесстыдно раздвинутыми ногами...
– Мы еще встретимся.

– Он вам ничего не сделал, Эвинна-каттхая?
– поинтересовался Император, когда девушка привела себя в порядок. На миг Моррест опешил: слово было незнакомо, прежде с женщинами высших сословий общаться не доводилось. Потом вспомнил, что "каттхая" - всего лишь женский род от прилагательного "катэ" - буквально "драгоценный".
– По закону, вы можете требовать компенсации за бесчестие... ведь едва не было совершено насилие...

– Ваше величество, благодарю за помощь, - произнесла Эвинна. Моррест никогда ее не видел в таком состоянии: казалось, она вот-вот расплачется.
– Но я не стану позорить наследника престола.

– Вот как? Тогда, надеюсь, ты примешь от меня совет...

– Какой, ваше величество?
– несмотря ни на что, Эвинна помнила, кто перед ней, и уже собиралась опуститься на колени - самое малое, что полагается делать при приближении повелителя Сколена. Валигар остановил ее коротким жестом. Он тяжело опустился в то кресло, где только что сидел Валигар. Вспышка гнева дорого обошлась истощенному болезнью старику - Моррест снова испугался за него. И жалко было достойного человека, и - тоже немаловажно - он догадывался, на кого повесят смерть Императора без свидетелей. Без независимых свидетелей.

– Наследник престола побоялся пойти против моей воли... открыто, - начал правитель.
– Стража не выполнила бы его приказ... такова сила моего титула. Но теперь вы стали... его личными врагами - вы видели... его бессилие и позор. Он не остановится, пока не увидит... ваши трупы. Может, сам и не пошлет убийц... Но наведет на вас алков - наверняка. Для алков вы оба - тоже враги. А может быть... Эвинна, правильно? Может быть, он обратится к твоим начальникам. Помни это.

– Воины Правды?
– А ведь Эвинна потрясена, нешуточно потрясена. Это же просто потрясение основ... Как если бы патриарх Папа Римский объявил гомосексуализм богоугодным. Или Гитлер стал прилюдно восторгаться евреями.
– Вы... уверены?

– Ты не боишься... А они боятся. Боятся алков, боятся сколенцев, боятся будущего... И думают... если ничего не делать, так и их... не тронут. Они не готовы защищать закон Империи... А ты готова. Пусть не сейчас... Думаю... они тебя сразу не раскусили... Иначе бы не выпустили из храма. Они тебя боятся... завидуют... И в то же время ненавидят. Ты... угрожаешь нынешнему порядку... их спокойствию. Однажды они попытаются тебя убить... потому что считают Амори меньшим из зол...

– Они... Эльфер этого не допустит! Он меня учил...

– Наивная, - покачал седой головой правитель. Сейчас он ничем не напоминал владыку великой страны - скорее уж старика-отца, году так в восемьдесят пятом получившего похоронку из Афгана.
– Эльфер подчиняется своему начальству... А ты для него одна... из многих учеников. Ты крестьянского рода, за твоей спиной нет... могучего клана. Вдобавок - ты еще совсем дитя... а он политик. Для него интересы храма дороже... твоей жизни. Не веришь... И правильно, если бы поверила... стала бы как они. Рано еще. Потом поймешь... А пока - могу тебя попросить о помощи?

– Ваше величество, - Эвинна вновь была потрясена, что Императору вздумалось ее просить. Но наставления храмовников помнила назубок. Приказы Императора, в какой бы форме их не отдали, обсуждению не подлежат и исполняются любой ценой. Отменить их может лишь сам Справедливый.
– Ваше слово для меня свято. Если это будет в моих силах...

– Будет, - отдышавшись, когда мокрый кашель иссяк, произнес Валигар. Его тело догладывала неизлечимая болезнь, но силе его воли можно было позавидовать.
– Я знаю, однажды ты пойдешь... против Амори. Может быть, поднимешь народ. Или будешь бороться... как-то еще. Но ты сможешь пойти дальше учителей. Не знаю, сможешь ли выжить и победить, но попытаешься... наверняка.

Кашель снова скрутил Императора, грудь ходила ходуном, судорожно втягивая воздух и бессильно опадая. Нет, наверное, все же не туберкулез в последней стадии, то бы плевался кровью - отметил Моррест. Наверное, какой-нибудь сильно запущенный, давно ставший хроническим бронхит. Но наверняка не только он. Иначе не было бы этой восковой желтизны рук и лица, нездоровой одутловатости, затаенного страдания в глазах. Как он ходит-то, а?!

– Когда Амори нападет на Сколен... Когда его армия двинется сюда... Защити Империю. Защити... столицу. Даже такая Империя лучше, чем... чем чужаки. И спаси... моих подданных... Если ты из Верхнего Сколена... Ты видела, как бывает, когда... завоевывают.

Эвинна вздрогнула. Она не рассказывала о своем детстве в докладе - но, видимо, владыка умел читать между строк и видеть людей насквозь.

– Что я могу?
– закономерно спросила Эвинна.
– Я не полководец, не правитель, не Харванид. Я лишь сирота, ставшая Воином Правды... Никудышным Воином.

Император через силу рассмеялся. Смех получился жутковатый - какая-то смесь клекота и бульканья, закономерно захлебнувшаяся в кашле. Но отдышавшись, правитель продолжил:

– Ты видела... нынешних Харванидов. Меня... и Карда. Если мы не справляемся со своим делом... попытайся хоть ты. Иначе... иначе наступит конец. Останови Амори!

Воцарилось молчание - лишь что-то клокотало и булькало в груди правителя. Моррест испытал раскаяние - наверняка именно его часть доклада так впечатлила Императора. Теперь, беспощадно-честно оценив свое бессилие и масштаб угрозы, Император принял последнее решение. Почему-то Моррест был уверен: правитель попытается остановить неизбежное и сам. Но как подобает настоящему правителю, он не сложит все яйца в одну корзину. "Да он же как в будущее глядит!" - поразился Моррест. Неужели Император понял, что рассказ о восстании в Верхнем Сколене - по сути, о ней, пока безвестной девчонке? И пытается дать ей шанс дожить до главного сражения жизни? Похоже, ох похоже.

Интересно, чего стоило Императору так говорить с безродной девчонкой, переступить через кастовую спесь и признать свое ничтожество? Наверняка Император, чья Империя превратилась в большую руину, только сегодня смог взглянуть на свое правление непредвзято. И понял, что сам, сам виноват во всем, что случится дальше. "Не дай Бог такого никому" - подумал Моррест. Но Валигар нашел силы признать, что жил по-свински. Наверное, уже за одно это он заслуживает уважения.

– А теперь уходите из города... и из страны. Я... дам денег на дорогу. Не мешкайте, днем... будет уже поздно.