Чтение онлайн

– Конечно, Эвинна. Извини, что плохо о тебе думал, - смущенно улыбнулся он.
– Я не хотел тебя обидеть...

"Ну надо же! Ведь впервые в жизни кто-то передо мной извинился..." - подумала она. И произнесла:

– Ты молодец, делаешь успехи. Но все равно постарайся. Проверю.

Руки усердно чистили меч, однообразная работа оставляла голову свободной. А думал Моррест о том, что пока почти ни в чем "Сказание" не соврало. Конечно, Альдин умер раньше, чем встретил Эвинну, но, похоже, за него придется "работать" ему самому. Это не страшно, ведь он давно привык считать дело Эвинны своим. Хуже другое. В остальном все идет, как в заброшенной в иной мир рукописи. Те же люди, те же места, то же восстание на Гевине. Но это значит, что...

Вот именно. И дальше все пойдет так же. То есть Эвинна сдуру отправится в Валлейский монастырь, и там попадется. "Вот бы отговорить ее, - мечтательно подумал Моррест.
– Да разве ж послушает? Для нее Эльфер, если уже и не святой, так уж точно не враг". Придется выручать. Опять же, если верить "Сказанию", ничего невозможного. У Альдина же там получилось, а он был ничем не лучше. Это полбеды.

Но дальше будет восстание. Эвинна не тот человек, чтобы отступиться от задуманного, даже если ей грозит гибель. И, значит, главная опасность впереди - война. Моррест вспоминал перепетии еще не случившегося восстания, за проведенное в этом мире время "Сказание" основательно подзабылось, было не до него. Но главное из памяти не вытравишь. Итак, Эвинна, освободившись из Гверифской тюрьмы, присоединится ко взбунтовавшимся против сборщиков дани крестьянам. Они начнут громить имения, а карательный отряд разгромят... Надо же, он еще помнит, как. После этого запылает вся страна. Алкам придется где драпать, а где и погибать. К осени весь Нижний Сколен окажется в руках сколенцев.

Но вот дальше... Дальше Амори может двинуть войска в Нижний Сколен, чтобы надавить на Карда. Сам же Моррест разъяснил королю, зачем это нужно. Едва ли Амори в похожей обстановке будет действовать по-другому. И если Эвинна, как в "Сказании", момент прозевает... Нет, там, в "Сказании", Эвинна сражалась еще три года. Ей удастся остановить первое наступление алков, измотать их стойкой обороной Макебал, выстоять при Аттарде, потом заманить в ловушку и уничтожить шеститысячную армию при Аттарде... Чтобы все равно потерпеть поражение при Вестэлле, а потом попасть в плен в Валлее. И, наконец...

Моррест поймал себя на том, что не может спокойно думать, что произойдет "потом". Нужно думать не об этом, а о том, как направить здешнюю историю в другой коридор. Не обязательно лучший - но если все будет по "Сказанию", у Эвинны вообще не останется шансов. А нужно, чтобы они появились.

Еще Маяковский писал: "Мятеж не может кончиться удачей. В противном случае его зовут иначе". Вопрос - как обреченную на разгром крестьянскую войну превратить в победоносную революцию? Думай, голова, думай. За тебя - опыт гораздо более развитой по части политтехнологий цивилизации. В конце концов, именно в России случилась величайшая в истории того мира революция.

В "Сказании" восстание потерпело поражение потому, что попыталось опереться на прогнившую Империю, а опора оказалась некудышной. Значит, нужно найти другую. Но как еще можно поднять на борьбу крестьян Верхнего Сколена? Да и не выход это на самом деле. Замкнуться в границах Верхнего Сколена - кратчайший путь к разгрому. Наоборот, против Империи Амори нужно выставить другую империю, сколенскую. Пусть для начала в границах Верхнего и Нижнего Сколена. Со столицей в Старом Энгольде. С Императором во главе - не самозванным правителем, каким Эвинна стала в "Сказании", а полноценным, коронованным по всем правилом владыкой.

Моррест даже отложил меч, отер о полено, на котором сидел, испачканные маслом руки. Вот она, точка развилки, где можно изменить историю минимальными усилиями. Эвинна должна не позволить Амори захватить Нижний Сколен, не допустить упразднения императорского титула. Чтобы получить шанс на победу, восставшие должны сами занять столицу Старого Сколена и сделать ее своей столицей. Эвинна должна, как минимум, держать под контролем Императора, чтобы он делал то, что нужно восстанию. Как максимум - сама стать императрицей.

"Если мы тоже одолеем в первом бою и возьмем Макебалы, надо сразу идти в Нижний Сколен, - решил Моррест.
– Пока Амори не просек фишку: он ведь тоже может двинуть войска туда сразу. А обоснуем все необходимостью защиты Императора".

Удовлетворившись остротой и блеском лезвия, Моррест вбросил меч в ножны. Отер руки ветошью и отправился спать. "Жаль, не с ней" - мелькнуло в голове. Наверное, впервые с тех пор, как познакомился с Эвинной.

И вновь нос корабля с шипением резал волны. Эвинна уже привыкла к качающейся палубе, к крикам чаек и бескрайнему простору. Но на этот раз море было особенным - не осенним, а весенним, и, главное, корабль нес ее на родину, в Валлей. Эвинну ждала залитая кровью, оскверненная, растоптанная, но так и не покорившаяся родная страна. Эвинна знала - достаточно искры, единственного примера доблести, чтобы у захватчиков земля начала гореть под ногами. Нужна только искра... и такой искрой станут они с Моррестом.

Провожать вышло все население Гевина от мала до велика. Причалы не могли вместить бесконечные толпы народа. Люди сидели на берегу, на прибрежных скалах, набились в ту самую башню, которую захватила Эвинна зимней ночью. Все хотели еще раз, хоть одним глазком, увидеть ту, благодаря кому обрели свободу. У многих на глазах были слезы: они чувствовали, что больше ее не увидят.

Слегка покачиваясь, корабль скользил по глади весеннего моря. Было еще прохладно, но и холодный ветер пьянил, унося горе, вселяя новые силы и новые надежды. Эвинна радовалась жизни, сидя на носу и часами разглядывая искрящуюся даль. Вечером, когда темнело, на смену дневному теплу приходил еще почти зимний холод, она отправлялась в общую с Моррестом каюту и тут же засыпала. Моррест удивлялся - словно и не было поцелуя под дождем. Будто они до сих пор были не то что близкими друзьями, а просто попутчиками. Но он не сомневался, что это пройдет, теперь уже пройдет непременно. Ей просто надо привыкнуть. Да и обстоятельства не располагают к ласкам. Вот вернется она к своим учителям беременной, и что? Эльфер наверняка оценит.

Так они плыли по морю день за днем, навстречу лету, судьба хранила судно от пиратов - те не вышли еще из укрепленных гаваней. По левому борту показались берега, уже сверкающие свежей зеленью леса, голубые, звонкие ручьи, сбегающие с холмов. Заплатив пошлину хеодритам, чьи земли располагались по берегам пролива, судно вошло в Хеодритский залив - такой огромный, что местные племена считали его отдельным морем. В самом дальнем углу залива, в устье реки Вал, и стоял Валей. Когда из морского простора проступили стены и башни древнего города, Эвинна не могла сдержать радостный возглас. В прошлый раз она с презрением покинула превращенный в клоаку городок, но теперь его появление означало конец пути длиною в год... и начало пути длиною в жизнь.

Ловко спрыгнувший матрос намотал канат на кнехты, ладья заплясала на невысоких волнах. Эвинна хотела привычно выпрыгнуть на сушу, но как дорогой гостье, ей предложили сойти по трапу. Следом поспешил Моррест.

– Прощайте!
– кричали вслед матросы. И желали то, что она не могла выполнить, но все равно была благодарна: - Берегите себя!

– Прощайте!
– крикнула Эвинна вослед отходящему кораблю. И добавляла, хотя знала, что они расстаются навсегда: - Может быть, я еще вернусь... но только после победы!

Корабль растаял в туманных далях. И хотя вокруг кипела жизнь, порт был населен не пьющими от безделья дворянами, а тороватыми купцами, работящими моряками и рыбаками, она почувствовала, что оставила позади что-то очень важное, огромное и светлое. О чем можно грустить всю жизнь, но это не затяжной зимний ливень отчаяния, а грибной дождик светлой грусти.

– Пойдем?

– Пойдем...

Они шли по земле, которую Моррест видел впервые. "Земля как земля, будто и не в другом мире" - думал он. Но для Эвинны это была родина, та, в разлуке с которой она была больше полугода. Девушка вдыхала наполненный запахом молодой листвы, речной воды, пробуждающейся травы воздух, и сама, казалось, становилась краше. Здесь и сейчас она выглядела на свой настоящий возраст: здесь ей снова было девятнадцать, и все хорошее, казалось, еще предстояло. Моррест смотрел на подругу - и не мог налюбоваться. Надо же, он и не знал, что полгода провел рядом с этакой красавицей.