Чтение онлайн

– Простите, мэм. Не хотела вас пугать.

О господи, опять это чертово «мэм»…

– Ты тоже из любителей птиц? – на всякий случай поинтересовалась я.

Вряд ли, конечно. Девушка не была похожа на орнитолога: высокая и стройная, как ива, в черной майке и ультракоротких шортах. Босые ступни в пыли, загорелое лицо усеяно веснушками. Темные длинные волосы частично заплетены в косу вокруг головы, а оставшиеся пряди волнами спадают на плечи и спину. В руках – корзинка, заботливо накрытая расшитым кухонным полотенцем.

Незнакомка уставилась на меня, хлопая ресницами. Ее удивительные, огромные синие глаза выражали растерянность.

– Каких любителей птиц?

Я указала на собравшуюся у забора толпу.

– Вот этих. Они приехали полюбоваться на черных дроздов.

Девушка оглянулась, и меня овеял тот самый цветочный запах. Вероятно, незнакомка пользуется шампунем или лосьоном с ароматом жимолости.

– А-а. Нет, мэм, я не с ними. – Она отвернулась к шелковицам и сморгнула слезы. – Так жаль, что мисс Зи умерла… Мы близко дружили…

– Спасибо тебе… э-э…

– Ах да, я Саммер. Саммер Павежо.

– Анна-Кейт Кэллоу, – представилась я, хотя подозревала, что Саммер и так уже догадалась. Я кивнула на стоящие на террасе кресла-качалки. – Давай присядем. У меня ужасно болят ноги.

Бесшумно ступая по подгнивающему дощатому полу, Саммер последовала за мной и, не выпуская из рук корзину, осторожно уселась в одно из кресел.

– У вас красивые балетки, но, думаю, это не самая подходящая обувь для официантки. Зи носила кроксы и была ими очень довольна.

Я поморщилась.

– Ни за что не надену такие шлепанцы.

Саммер улыбнулась.

– Вы хотя бы кеды с собой привезли?

Не только кеды, но и вообще все свои пожитки.

– Да, где-то валяются. Я поищу.

– Отличная идея!

Настал мой черед улыбаться: как-никак, идея принадлежала самой Саммер.

Я заметила, что ее пальцы перепачканы фиолетовыми пятнами – вероятно, от ежевики. Однажды летом – в ту пору мы жили в Огайо – бабушка втихомолку отвела меня собирать ежевику. Когда мы вернулись, мама увидела наши окрашенные в фиолетовый цвет ладони и сразу все поняла, но, к моему удивлению, не стала ругаться, а лишь посмеялась и попросила Зи испечь из собранных ягод пирог «Коблер». Наверное, потому, что обожала ежевику. Это был самый вкусный «Коблер», который я когда-либо пробовала.

– Ты давно знакома с Зи?

– Всю жизнь. Получается, уже восемнадцать лет. Я родилась и выросла в Уиклоу.

Восемнадцать? Никогда бы не подумала, что Саммер такая взрослая. Но я ничем не выдала своего удивления: подростки обычно предпочитают выглядеть постарше.

– В теплое время года я дважды в неделю помогала мисс Зи ухаживать за садом. Она очень по вам скучала и хотела, чтобы вы поселились в Уиклоу.

Я приподняла брови.

– Бабушка говорила обо мне?

– Постоянно. И показывала ваши фотографии. Но вы не волнуйтесь, я никому не проболталась. Это была наша тайна. Кстати, у вас бабушкина улыбка. Мисс Зи этим очень гордилась и утверждала, это ее лучшая черта. – Саммер потупилась. – Хотя я всегда считала, что лучшая черта мисс Зи – ее отзывчивая, добрая душа. Только меня никто не спрашивал…

Ее подбородок задрожал: Саммер боролась со слезами. Да, раз уж бабушка так ей доверяла, они, похоже, действительно были близкими подругами.

– Знаешь, я полностью с тобой согласна.

Саммер коротко кивнула.

– А что в корзинке? – поинтересовалась я, всей душой надеясь, что не кабачковый хлеб.

Девушка осторожно откинула край полотенца, и я увидела десяток коричневых яиц.

– Мисс Зи была моим постоянным покупателем. Вам, случайно, не нужны?

– Нужны, конечно, – заявила я, хотя на кухне у меня лежали целых два лотка яиц. – Они всегда пригодятся. Почем?

– Два доллара и кусок пирога «Черный дрозд» за десяток.

Саммер застала меня врасплох: я не ожидала, что ей тоже понадобится пирог. Только теперь, присмотревшись внимательнее, я наконец различила в ее глазах выражение затаенной печали и скорби.

– Договорились.

Я вытащила из кармана фартука чаевые и протянула Саммер две однодолларовые купюры. С радостью отдала бы ей все эти деньги, но понимала, что она их не примет.

Девушка несмело взяла банкноты.

– Спасибо, мэм.

Меня передернуло.

– Умоляю, не обращайся ко мне «мэм». Зови просто Анной-Кейт.

– А завтра вам нужны будут еще яйца… Анна-Кейт?

Ей явно было трудно называть меня по имени. Я решила не заострять на этом внимания.

– Если будут – приноси, с удовольствием куплю. – Неожиданно мне захотелось испечь «Коблер». – Кстати, я вижу, ты собирала ежевику. У тебя, случайно, не осталось лишних ягод? Мне бы пригодились.

Саммер оживилась.

– Сколько вам нужно? Пинту? Кварту? Галлон? [6]

– Думаю, кварта будет в самый раз. Я тебе заплачу подороже. Все-таки на ежевике полно колючек, а в кустах попадаются змеи.

– Ну и пусть. Если честно, временами они нравятся мне больше людей, – улыбнулась Саммер, и стало ясно: она очень мудрая, рассудительная девушка, хоть и кажется совсем еще ребенком.

– Сейчас принесу пирог. Подожди минутку.

Я поднялась с кресла, повернулась к двери и обнаружила, что Лук уже стоит на пороге с завернутым куском пирога в руках. Видимо, он привык передавать Саммер «гонорар» за яйца.

– Анна-Кейт, не хотел отвлекать, но к тебе пришли, – протянув мне пирог, сообщил он.

Его настороженный, предостерегающий взгляд заставил меня напрячься.

– Кто пришел?

Лук пригладил аккуратную бородку.

– Док Линден. Ты готова с ним встретиться?

Готова ли я? Да нет, конечно! Ну почему же я заранее не продумала неизбежную встречу, зачем пустила все на самотек?!

– Eсли ты пока не расположена с ним разговаривать, я попрошу его подождать…

Вряд ли я хоть когда-нибудь буду расположена. Пожалуй, лучше покончить с этим раз и навсегда. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Нет, не надо. Позови его сюда, пожалуйста. Не хочу говорить с ним при всех.

– Конечно, секундочку.

Пытаясь унять нарастающую панику, я обернулась, намереваясь попрощаться с Саммер и отдать пирог, но той уже и след простыл.

Я присела. Снова поднялась. Отложила коробку с пирогом на парапет. На секунду задумалась, почему Саммер убежала. Сорвав лист мяты, я скомкала его и начала расхаживать туда-сюда по теплому, потрескавшемуся дощатому полу. Меня подташнивало от волнения, нервы были на пределе.