Чтение онлайн

Ева вскинула руку, Клер хлопнула ее по ладони, но без особого энтузиазма. Она вспоминала, как подписывала контракт, тем самым отказываясь от права распоряжаться собственной жизнью.

— Почему? — спросила Ева.

— Что?

— Почему ты спрашиваешь об этом? — Ева повернула на Лот-стрит, и стал виден свет, льющийся из окон Стеклянного дома. — Давай, Клер, колись. Ты знаешь кого-то, подумывающего о том, чтобы разорвать контракт?

— Ну… Один парень в университете. Я слышала, как он говорил об этом, и мне стало интересно, вот и все.

— Нечего этим интересоваться. Его проблема, не твоя. Готова к забегу? Быстро, как кролик! Вперед!

Ева резко остановила черный «кадиллак», Клер открыла дверцу, распахнула ворота и с ключом в руке рысью припустила к дому. Двигатель смолк, позади послышался громкий перестук каблуков Евы.

А потом стих. Клер резко обернулась, со страхом ожидая увидеть крадущегося вампира, но оказалось, что Ева просто проверяла почтовый ящик — достала из него стопку корреспонденции и, проглядывая ее, продолжила путь. Клер вошла в дом, Ева за ней, бедром с грохотом захлопнув дверь, а локтем задвинув засов, — этот трюк Клер никогда даже не пыталась исполнить, а уж если бы и сумела, то, конечно, не так грациозно.

— Счет за электричество, счет за воду… за Интернет. О, есть кое-что для тебя. — Она вытащила из стопки маленький, но толстый конверт и протянула его Клер. — Без обратного адреса.

Кто мог посылать ей письма? Мама и папа, конечно, изредка другие родственники. Ее бывшая лучшая подруга Элизабет как-то один раз прислала открытку из Техасского сельскохозяйственного и политехнического университета. Но аккуратный почерк на этом конверте был Клер незнаком. Ева устремилась по коридору, криком возвещая Шейну и Майклу, что они вернулись, на что Майкл тоже прокричал в ответ:

— Иди сюда, женщина, и приготовь мне обед. Немедленно!

Клер открыла конверт и вытряхнула из него маленький футляр для драгоценностей: красивый, обтянутый красным бархатом с золотым гербом, при виде которого по коже побежали мурашки.

О нет! Только не это!

Однако ее подозрения подтвердились. Подняв крышку, она увидела лежащий на кроваво-красном бархате золотой браслет. Великолепный, изящный и как раз под размер ее тонкого запястья.

На нем был выбит символ Основателя. Боже милосердный…

Прикусив губу, Клер устремила на браслет долгий взгляд, потом захлопнула крышку, сунула футляр обратно в конверт и отправилась на кухню.

— Ну? — Ева держала кастрюлю, Майкл обшаривал холодильник. — Как ты насчет спагетти?

— Прекрасно, — ответила Клер.

Она опасалась, что выглядит испуганной, но даже если и так, Ева смотрела на Майкла, а он на нее, и им обоим было не до того, чтобы разглядывать Клер.

Вот только, направившись к двери, она столкнулась с Шейном, который только что вошел на кухню. Внезапно конверт в руке показался горячим, тяжелым, и она непроизвольно сделала шаг назад.

Судя по выражению глаз, ее испуг причинил ему боль.

— Эй, ты в порядке? — спросил он.

Она кивнула, просто кивнула — что бы она ни сказала, это было бы ложью. Шейн подошел и приложил к ее щеке теплую руку; это было так приятно, что Клер прижалась к ней, а потом и вовсе упала в его объятия. Благодаря Шейну она чувствовала себя любимой и защищенной; на мгновение конверт в руке утратил всякое значение.

— Ты слишком много работаешь, — сказал он. — Вон какая бледная. В университете все нормально?

— В университете все прекрасно. — Это ложью не было, поскольку теперь университет волновал ее меньше всего. — Думаю, мне просто нужно поспать.

— До выходных осталось всего несколько дней. — Он поцеловал ее в макушку и прошептал на ухо: — Иди в мою комнату. Мне нужно поговорить с тобой.

Она не успела ответить — он уже отпустил ее и зашагал к двери. Клер оглянулась на тех двоих, но они блаженно ворковали и не замечали ничего вокруг. Ева регулировала пламя под кастрюлей.

Клер сунула конверт в рюкзак, застегнула молнию и поднялась по лестнице.

Комната Шейна выдавала сугубую прагматичность хозяина: постель никогда не застилалась, хотя при появлении Клер он попытался расправить простыню и швырнул поверх нее одеяло; на стенах пара афиш, ничего личного — ни фотографий, ни сувениров. Фактически он здесь только спал, а все его имущество было втиснуто в шкаф.

Клер прислонила рюкзак к стене и опустилась на постель рядом с Шейном.

— Что случилось? — спросила она.

Если она ожидала, что сейчас последуют бурные предобеденные ласки, то имела все основания почувствовать себя разочарованной. Он даже не попытался приобнять ее, а вместо этого заявил:

— Я хочу уехать.

— Куда это? Ева обед готовит…

— Уехать из Морганвилля.

Он посмотрел ей в глаза, и ее окатила волна паники.

— Нет, это невозможно!

— Я уже однажды уезжал. Послушай, этот город… я вернулся сюда не потому, что скучал по нему. Меня послал папа, а теперь, когда он смылся и я больше не участвую в его грязных делах… — Глаза Шейна молили о понимании. — Я хочу жить, Клер. Человеку здесь не место. Они убьют тебя. Нет, хуже того! Превратят в такого же, как они сами, ходячего мертвеца. Я говорю не только о вампирах. Любой, кто живет здесь, на самом деле не живет по-настоящему.

— Шейн…

Он поцеловал ее и прошептал:

— Пожалуйста… Мы должны покинуть этот город, иначе все кончится очень плохо, я знаю.

Господи, ну почему именно сейчас?

— Я не могу, — сказала она. — Университет и… я просто не могу, Шейн. Не могу отсюда уехать.

Ее подпись на листе бумаги. Ее душа, преподнесенная Амелии на блюдечке. Такова цена их безопасности, и приходится платить по счетам. Ее обучение у Мирнина — часть платы, и сколько оно продлится, неизвестно.

— Пожалуйста…

Это был едва слышный, умоляющий шепот, и, честно признаться, когда он говорил таким тоном, она готова была сделать для него почти все. Но на этот раз…

— Что произошло? — спросила она.

— В смысле?

— Что-то с Майклом? Он… Ты…

Она сама не знала, о чем конкретно спрашивает, просто чувствовала, что Шейн чем-то очень, очень сильно расстроен.

Несколько долгих мгновений он смотрел на нее, потом отодвинулся, встал, отошел к окну и выглянул на задний двор, который они практически не использовали.