Чтение онлайн

Со дня операции прошло четыре года. Жена моя, по милости Божией, жива. Я молюсь, чтобы Господь продлил ей жизнь хотя бы до совершеннолетия детей.

Если кто соблазнится написанным, искренно советую в трудную минуту помянуть старца и попросить его святых молитв и помощи.

Это было в 1961 году, когда мне было еще только 10 лет. Вижу сон: стою я у ворот обители, рядом женщина в черной одежде. Вижу - идут голуби парами, а за ними идет батюшка в монашеской одежде. Я спросила у женщины: «Кто это?» Она ответила: «Это отец Савва - твой духовный отец». Этот сон я очень скоро забыла. После этого еще несколько раз видела батюшку во сне, но совершенно не придавала этим снам никакого значения.

В 1976 году приехала в Печоры. Смотрю на обитель и говорю сама себе: Господи, я не только здесь, а вообще нигде не была, но почему даже цвет зданий знаком, как будто все это я уже видела не один раз? Зашла в Успенский храм - и здесь все знакомо. А про сны и не вспоминаю.

Стою и думаю: «А где и как я буду искать отца Савву?» Перед поездкой дошли до меня слухи, что он принимает в духовные чада, вот мы с сыном и приехали в Печоры. Обратилась я с этим вопросом к проходившему мимо монаху. Он указал на привратника, а тот сказал, что к отцу Савве пускают в четыре часа, и мы с сыном пошли, а потом вернулись, чтобы спросить, надо ли занимать очередь. Короче говоря, привратник нас привел к келлии, постучал. Отец вышел, и при виде его я сразу вспомнила все свои сны. Он сказал, чтобы я написала грехи и в четыре часа принесла исповедь, а потом вынес по шоколадке, и мы с сыном ушли. Я сделала все, как велел батюшка, а он мне дал черные четки, Богородичное правило и книжечки. Я такая радостная была, будто на крыльях летела.

Когда я сильно падала духом, то ехала в Печоры к отцу, а оттуда приезжала ободренной, укрепленной. Но однажды меня так тянуло туда, душа как будто чувствовала, что это батюшка зовет к себе. Я даже стала говорить: «Отец, подожди чуть-чуть, приеду к празднику Успения Божией Матери». Так продолжалось целых две недели, а потом все прекратилось, приходит ко мне духовная сестра и говорит: «Получили телеграмму из Печор, отец скончался».

Я будто окаменела, все во мне застыло. Не могу сказать ни слова, двинуться с места, даже не могу заплакать. Непередаваема горечь переполнила мое сердце от сознания, что отец так долго меня звал перед своей кончиной, а теперь все - я его больше никогда не увижу здесь, на земле, не подойду к нему за благословением, не поцелую его руку. Места себе не находила, в душе пустота. Мои родные всегда были против, когда я уезжала в Печоры, а тут сами стали меня посылать. Я поехала Пришла в Пещеры, со слезами попросила у отца прощения и он, как и прежде, меня утешил и успокоил.

А это рассказал батюшка, который служит в нашем городе: «Когда я был еще молодым диаконом, приехал в Загорск, в лавру, на исповедь. Вдруг идет молодой иеромонах (это был отец Савва) и спрашивает меня: «Вы на исповедь? Подходите ко мне». Когда я подошел к нему, то не знал, с чего начать. Тогда он меня спрашивает: «Ты веруешь в Бога?» Я про себя подумал: «Как же я могу быть неверующим? Я же диакон!» - «Ну, тогда прочитай Символ веры»,- сказал батюшка. К своему удивлению, я не смог прочитать «Верую».

Тогда отец Савва попросил прочитать Символ веры по книге. И опять я не смог прочитать: путаюсь, сбиваюсь, краснею, потею, не знаю, куда деваться. Вот так меня смирил отец Савва.

В 1977 году мы приехали в Печоры. Пошли в Михайловский храм. Видим, отец Савва вышел на исповедь и рукой сделал знак, чтобы исповедники подходили к нему ближе. Подошла и я. Вдруг он указательным пальцем стукнул меня по лбу и сказал: «А ты не выходи в огород поливать огурцы и помидоры, не помолившись, хотя бы Серафимовское правило прочитай!» А ведь я действительно по утрам выходила поливать огурцы и помидоры без молитвы…

Отец знал задолго до смерти день своей кончины. Я понял это позднее.

Я зашел к нему в келлию, помолился, прошу благословения. Отец благословил и спросил: «Где ты думаешь проводить свой день ангела?» - «Может быть, в Вильнюсе: там 27 июля чествование святых мучеников».
– «В Вильнюсе хорошо, но здесь, я думаю, будет тебе лучше».

Затем приглашает матушку в келлию и ее спрашивает: «Где вы собираетесь проводить день ангела своего батюшки?» Ехать никуда не благословил, но сказал нам: «Отслужите молебен святым мученикам Виленским, Святому Духу, акафист святому равноапостольному Владимиру и три дня подряд причащайтесь. Ты служи три дня подряд, и причастишься. А ты, если спросят, почему каждый день причащаешься, скажи: «Я больная, причастите, пожалуйста».

25 июля приезжаем в Печоры, чтобы провести там день ангела. Иду я к отцу, а мне говорят: «Батюшка никого не принимает, очень болен». Подхожу к келлии, здесь же одна из чад печерских. Она пошла первой, и я ее попросил, чтобы сказала отцу обо мне. Сижу, жду, приходит лукавая мысль: я с дороги, лучше пойду помолюсь, а завтра отслужу литургию, причащусь и тогда уже подойду к отцу. И ушел. В это время батюшке сказали: «К вам приехал священник». Отец стал надевать крест и епитрахиль, вышли за мной, а меня нет.

Назавтра после службы я пошел к отцу. Он совсем ослаб, Даже не пошевелил головой, сказал только: «Я немощен, я молюсь». Последние слова были мне ответом на мою лукавую мысль, что отец в таком состоянии не может молиться (перед входом в келлию я так подумал).

27 июля я тоже служил. Мы, служащие, причащаемся, иеромонах отец Нифонт берет частичку и идет причащать отца Савву. Мы причащаем мирян, заканчиваем литургию в Успенском храме. Меня благословили давать крест, и вдруг - страшный плач, вопль: умер отец Савва. Когда я кончил давать крест, кто-то из монахов подсказал мне: «Батюшка, положите двенадцать поклонов у престола за отца», и я положил поклоны с молитвой о упокоении.

Разоблачился и иду к отцу. Все стоят в слезах, народу много, скорбь раздирает душу. Захожу в келлию, а он лежит, как будто отдыхает, на боку, ноги немного согнуты, как живой спит. Я перекрестился и приложился к нему. Братия торопят меня уходить. Ухожу от отца, а на сердце радость и никакой скорби, выхожу как от живого. Смотрю на плачущих, а у меня никакой скорби. Вот что сотворил со мной отец.

Мы стояли на исповеди. Отец смотрит на меня в упор и говорит: «Нет, чтобы в храм идти, так стоит и ягоды продает в праздник». Я смутилась и думаю: «Что это батюшка говорит, ведь я никогда ягоды не продавала».

Приехала я домой и стала своим духовным сестрам об этом рассказывать. Одна из них говорит: «Так это я стояла и продавала ягоды, меня послала сестра: хоть бидон ягод продай, деньги на сахар нужны».

Трудились мы всю ночь, выполняли послушание и только под утро прилегли немного отдохнуть, потому что надо было идти в храм, так как отец должен был исповедовать. Накануне после ужина посуду оставили немытой.

Утром проспали. Вскочили, быстро и небрежно собрали все, что делали, и, не убрав постелей и не умывшись, побежали на исповедь. Дорогой умылись снегом, но, слава Богу, к исповеди успели.

Только мы пришли, вышел отец на исповедь и положил на аналой две просфорочки, а мы думаем: «Хорошо бы нам батюшка их дал». Отец окинул всех взглядом и увидел нас. Прочитал все молитвы и сразу стал говорить: «Вот у меня есть такие чада, которые небрежно ко всему относятся: вечером поужинали и не помыли посуду, утром не умывшись, не убрав постель, побежали, дорогой умылись снегом, прибежали в храм и думают, что это все хорошо. А злая сила этим пользуется. Когда посуда не помыта, злая сила лижет и оскверняет все, а мы всю эту нечисть потом поглощаем и заболеваем. Также нужно убирать сразу постель, как только встанете: если она не убрана, то бесы кувыркаются и блудом оскверняют ее, а когда человек ложится спать, то они на него нападают. Встав от сна, надо умыться, причесаться, чтобы темная сила не путалась волосах и не навевала плохие помыслы. Платок должен быть чист и выглажен, а платье - опрятным. Если же не смогли помыть посуду, то нужно ее чем-нибудь накрыть и перекрестить, так же и постель, тогда не будет доступа злой силе».