Чтение онлайн

{10185}

жив, что есть надежда, я, хотя бы наполовину, отдаю на долю этих двух докторов. За фотографию спасибо. Нового ничего нет, всё пока благополучно. Будь здоров. Твой А. Чехов. Студенту гораздо лучше; очевидно, поправляется.

3652. M. П. АЛЕКСЕЕВОЙ (ЛИЛИНОЙ) 3 февраля 1902 г. Ялта. 3 февраль 1902. Дорогая Мария Петровна, Вы очень добры, большое Вам спасибо за письмо. К сожалению, я не могу написать Вам ничего интересного, так как у нас в Ялте нет ничего ни нового, ни интересного, живем, как в Чухломе или Васильсурске, старимся, пьем декокт, ходим в валенках... Впрочем, есть одна новость, очень приятная - это выздоровление Льва Толстого. Граф был болен очень серьезно, у него началось воспаление легких, от которого старики такие, как он, обыкновенно не выздоравливают. Дня три мы ждали конца, и вдруг наш старик ожил, стал подавать надежды. В настоящее время, когда я пишу Вам это, надежда достаточно окрепла, и когда Вы будете читать письмо, то Л(ев) Н(иколаевич), вероятно, будет уже здоров. Что касается Горького, то он чувствует себя недурно, живет бодро, только скучает, и собирается засесть за новую пьесу, сюжет которой у него уже есть. Насколько я могу понять, лет через пять он будет писать превосходные пьесы; теперь же он всё как будто ищет. То, что Вы по секрету сообщаете мне в Вашем письме о Константине Сергеевиче и моей супруге, чрезвычайно меня порадовало. Благодарю Вас, я теперь приму меры, постараюсь сегодня же начать хлопоты о разводе. Сегодня же посылаю в консисторию прошение, при чем прилагаю Ваше письмо, и думаю, что к маю я буду уже свободен; а до мая поучу маленько свою супругу. Она меня боится, я ведь с ней попросту - чего моя нога хочет!

{10186}

Константину Сергеевичу поклон и сердечный привет. Поздравляю Вас и его с новым театром, в успех я верю. Низко Вам кланяюсь, целую руку и опять кланяюсь. Искренно преданный А. Чехов. На конверте: Москва. Ее высокоблагородию Марии Петровне Алексеевой. Садовая. У Красных ворот, собств. дом.

3653. В. М. ЛАВРОВУ 3 февраля 1902 г. Ялта. 3 февр. 1902. Милый друг Вукол Михайлович, Корфу подождет, а пока в самом деле приезжай в Ялту. Умоляю! Весна в этом году, по-видимому, будет ранняя; уже цветут миндаль и айва, и уже начались работы в саду. Напиши, какого числа приблизительно ждать тебя. Если собираешься приехать на масленицу, то повидайся с моей супружницей О(льгой) Л(еонардовной), - быть может, она поедет с тобой вместе. Толстому гораздо лучше, вероятно выздоровеет. У него было воспаление легких. Лечат его Щуровский из Москвы и ялтинский Альтшуллер, которого, вероятно, ты помнишь. Ну, желаю тебе здравия и душевного благорасположения. Софии Федоровне привет и нижайший поклон. Жму руку и целую тебя. Твой А. Чехов. На конверте: Москва. Его высокоблагородию Вуколу Михайловичу Лаврову. Ваганьковский, д. Аплаксиной, кв. 9, редакция "Русской (м)ысли".

3654. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ 3 февраля 1902 г. Ялта. 3 февраля 1902 г. Многоуважаемый Борис Александрович, здоровье Л. Н. Толстого в самом деле было плохо, всё ждали конца, теперь же, по-видимому, дело обошлось, и опять всё обстоит благополучно. Желаю Вам всего хорошего, жму руку. Ваш А. Чехов. Миролюбова я получил и передал Горькому.

{10187}

3655. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 4 февраля 1902 г. Ялта. Дусик мой, mein lieber Hund, когда увидишь Сытина, то скажи ему, чтобы он купил мне 20 рогож и прислал малою скоростью, а ты ему уплати деньги. У меня нет рогожек, а купить здесь негде. У меня гости. Средин, Сулержицкий и проч. Я люблю тебя, супруга моя хорошая. Целую руку, лоб, щеки и проч., обнимаю. Пиши! Все здоровы. Твой А. Чех немец. 4 февр.

3656. П. Ф. ИОРДАНОВУ 6 февраля 1902 г. Ялта. 6 февр. 1902. Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю Вам накладную на книги, которые дня через 2-3 будут уже в Таганроге. Недавно я читал в газетах, будто Вы получили из Акад(емии) художеств бумагу, в которой Вам предлагалось иметь сторожа для музея и проч. и проч. Я не знаю, какие вещи или картины могла бы прислать в Ваш музей академия. Всё то, что она в настоящее время прислала бы, для Таганрога не нужно. Картины собираются не сразу, не в один год, а столетиями, и потому, мне кажется, с отказом академии не всё потеряно; будут у Таганрога со временем свои знаменитые художники, будут уроженцы, знатоки и любители, которые будут завещать городу картины. Всю зиму я покашливал да изредка поплевывал кровью, но особенно пожаловаться не на что. Здоровье Толстого вот в каком положении: началась пневмония, сначала одно легкое, потом и другое, три дня ждали смерти, а потом вдруг судьба улыбнулась, старику полегчало, и теперь идет разрешение. Он слаб, лежит, но всё же есть надежда. Лечит его московский врач Щуровский, которого я ставлю высоко; лечит еще и другой местный врач, очень порядочный и много знающий. Живет Толстой в Гаспре, в 10 верстах от Ялты; ниже, в Олеизе живет Горький, находящийся ныне под надзором полиции, под гласным надзором. Для библиотеки, кстати сказать, я сохраню несколько фотографий Толстого, снятых в Гаспре; есть фотографии,

{10186}

где изображены Толстой и я. Есть - Толстой с семьей и проч. Ну, желаю Вам всего хорошего, будьте здоровы; и семье Вашей желаю главным образом здоровья. Если случится с Т(олстым) что-нибудь особенное, то напишу. Пока же, повторяю, всё благополучно. Ваш А. Чехов. На конверте: Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

3657. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 6 февраля 1902 г. Ялта. 6 февр. Дусик мой, собака, Олюша моя, здравствуй! О здоровье Т(олстого) я уже писал тебе и нe однажды. Было очень плохо, а теперь можно с уверенностью сказать, что развязка отодвинулась куда-то вглубь, больному лучше и что будет - неизвестно. Если бы он умер, то я бы тебе телеграфировал так: старика нет. Итак, ты решила приехать. Смилостивилась. Влад(имир) Ив(анович) телеграфирует, что ты выедешь 22-го, а 2-го должна уже быть в Петербурге. Очевидно, чтобы успеть увидеться с тобой, я должен не терять мгновений, даже поцеловаться с тобой не успею, а о чем-нибудь другом и думать не смей. Я вчера писал тебе насчет рогож. Скажи Маше, что пусть она не хлопочет, в мае я сам куплю, когда буду в Москве. В Ялте очень тепло, всё распускается, айва цветет, миндаль цветет, и все боятся; морозы еще будут и непременно побьют всё это. Вчера и сегодня я обрезал розы и - увы!
– после каждого куста пришлось отдыхать; здоровье мое, очевидно, за эту зиму сильно сплоховало. На именины получил азалию, она теперь цветет. Читаю корректуру "Сахалина". Ну, женщина, будь здорова. Обнимаю тебя. Вчера весь день у меня были гости, весь день сильно болела голова. Сегодня благополучно. Все-таки мне не верится, что ты приедешь. Ах, зачем я не бил тебя, когда жил в Москве! Вот теперь и плачься. Господь сохранит тебя, мою жену. Целую. Твой Antoine.

{10189}

3658. Г. И. РОССОЛИМО 6 февраля 1902 г. Ялта. 6 февр. 1902. Дорогой Григорий Иванович, я послал д-ру Данилову деньги и тоже не получил ответа. Ни слуху ни духу. Вероятно, случилось что-нибудь, и по всей вероятности недоброе. Нет ли у Вас знакомых в Калуге, например знакомого врача, который мог бы навести справки на месте? Я живу в Ялте, скучаю здесь, как в бессрочной ссылке, и изредка похварываю. В эту зиму у меня несколько раз было кровохарканье, приходилось лежать, прерывать работу, потом начинать сначала - одним словом, неважно. Очень был рад получить от Вас хоть деловое письмо. Весной рассчитываю быть в Москве, там у меня хорошая квартира; со Спиридоновки переехал на Неглинный пр., д. Гонецкой. Крепко жму руку, желаю отличного настроения и здоровья. Ваш А. Чехов. Если получите ответ от Данилова или о Данилове, то сообщите пожалуйста.

3659. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 7 февраля 1902 г. Ялта. 7 февр. Здравствуй, пупсик! Сегодня дрянная погода, снег чуть не по колена. Но ты скоро приедешь, значит, всё хорошо, всё великолепно. В Севастополе с вокзала поезжай прямо на почтовый двор, садись в экипаж, окутайся - и валяй. Или, быть может, ты выедешь из Симферополя? Это новее для тебя и, кажется, ближе, да и раньше домой попадешь. Маша объяснит тебе. Т(олстой), вероятно, не выживет; сегодня Альтшуллер говорил по телефону, что сердце у старика работает плохо. Какое это уныние - смотреть в окна! Не погода, а гадость. Сегодня письма от тебя нет. Видишь, а я пишу. Значит, я хороший муж, заботливый. Мармеладу не привози. Если захочешь привезти абрикосовских конфект, то знай, что ананасов и фруктов не нужно, я не ем. Привези беловской колбасы вареной. Икры не нужно.

{10190}

Ну, до свиданья, пупсик! Целую тебя в плечи, в лоб, в щеки. Читала или слыхала, что я телеграфировал Морозову? Если ты и разлюбила меня, то все-таки пиши. Всё равно. Скоро ко мне приедет Олюша. Твой Антон Актрисын.

3660. M. П. ЧЕХОВОЙ 7 февраля 1902 г. Ялта. Деньги из Кассы взаимопомощи литераторов и ученых завещаны мною Таганрогской городской библиотеке; они будут выданы Городской управе по востребованию. А. Чехов. 7 февр. 1902.

3661. А. И. ЭРТЕЛЮ 7 февраля 1902 г. Ялта. 7 февр. 1902. Милый Александр Иванович, в начале января в ответ на твое письмо я послал тебе бумажищу - условие, заключенное мною с Марксом. Ответа до сих пор нет, и я начинаю побаиваться - не пропало ли мое послание. Послал я не заказным, а простым, так как думал (и продолжаю думать), что на ст. Веселое почтового отделения нет. Напиши, получил ли. Если не получил, то придется посыпать пеплом главу. Будь здоров и богом храним. Желаю тебе всего хорошего. Твой А. Чехов. На конверте: Ст. Веселое Сыз.-Вяз. д. Его высокоблагородию Александру Ивановичу Эртелю.

3662. А. Ф. МАРКСУ 8 февраля 1902 г. Ялта. 8 февраля 1902. Многоуважаемый Адольф Федорович! Карту, которую Вы прислали мне, я давно знаю, она у меня уже была. Эта карта для моей книги совсем не годится. Издана она в 1885 г. и уже в 1890 г., когда я был на

{10191}

Сахалине, считалась старою; по крайней мере ею никто не пользовался, и командиры судов плавали по своим собственным картам, которые чертили сами, так как все существовавшие тогда карты (в том числе и присланная теперь Вами) были неудовлетворительны. В моей книге идет речь о небольших районах, северном и южном, и если помещать карту, то не всего Сахалина, а лишь этих небольших приречных равнин. Но в настоящее время жизнь в этих районах уже совсем не та, что была при мне в 1890 г., и карта моя была бы скучна и неинтересна. Таково мое мнение, которое я считаю своим долгом высказать Вам. Желаю Вам всего хорошего. Искренно Вас уважающий А. Чехов.

3663. M. П. ЧЕХОВОЙ 8 февраля 1902 г. Ялта. Милая Маша, сегодня мороз, снег, и, вероятно, погибло всё, что поверило весне и зацвело. "Новости дня" получаем, благодарим. Здоровье мое недурно, кровохарканья нет, ем, пишу. Ты пишешь, что в театре масса недовольных по поводу перемены; и это понятно, нельзя обижать одних и гладить по головке других, когда нет поводов к тому. Надо было делать пайщиком всякого желающего из тех, кто служит в театре с самого начала. Мать получила твое письмо. Она здорова вполне, как и я. Куприн женится на m-lle Давыдовой, дочери "Мира божьего". Женится и приедет в Ялту. Клевер пусть привезет Ольга. Здоровье дедушки неважно, Альтшуллер глядит пессимистически. Д-ру Членову скажи, что он человек молодой, что всё устроится при настойчивости, не надо только падать духом и хныкать. Ведь ему еще 30 лет! Скажи Ольге, чтобы, когда будет на Кузнецком, взяла у Мюра 1 бутылку чернил, так называемых "антраценовых", и привезла бы с собой. Если же она не будет на Кузнецком, то не нужно, обойдусь. Уж больше месяца, как я не был в городе. Сегодня 8 февраля, а на дворе конец декабря. Будущую зиму не буду сидеть в Ялте, уеду в кругосветное плавание, куда-нибудь очень далеко.

{10192}

Будь здорова, благополучна. Отчего бок болит? Береги себя. Мать кланяется. Целую тебя и кланяюсь низко. Твой Antoine. На обороте: Москва. Марии Павловне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой.

3664. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 9 февраля 1902 г. Ялта. 9 февр. Оля милая, собака, писал ли я тебе, чтобы ты привезла "Детей Ванюшина"? Возьми у Маши, кстати прочтешь дорогой. Поезжай на лошадях из Симферополя, найми почтовых с кем-нибудь пополам или приезжай одна, только поскорей приезжай; будет холодно, имей это в виду, окутайся хорошенько, иначе будешь бита. Снег, холодно, противно. Вчера сообщили по телефону, что здоровье Толстого совсем хорошо. Был кризис, температура теперь нормальная. Дуся моя хорошая, обнимаю тебя и целую. Зачем вы играете пьесу Горького на о? Что вы делаете?!! Это такая же подлость, как то, что Дарский говорил с еврейским акцентом в Шейлоке. В "Мещанах" все говорят как мы с тобой. Скоро же ты приедешь? Я жду, жду, жду... А погода скверная, скверная... Еще раз целую мою жену немочку, пайщицу. Твой муж А. Актрисин.