Чтение онлайн

{11182}

Обнимаю тебя, целую, перекувыркиваю, встряхиваю. Пиши мне каждый день, не терзай меня. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, 35.

4047. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 21 марта 1903 г. Ялта. 21 марта. Дуся моя, твое последнее письмо просто возмутительно. Ты пишешь, что "в скольких письмах писала, что переезжаем на Петровку, д. Коровина", между тем все твои письма целы у меня и только в одном ты вскользь сообщаешь, что перебираетесь в д(ом) Коровина - и мне оставалось думать, что вы перебрались в Пименовский пер(еулок). Я так и знал, что я же окажусь виноватым! И все твои письма целы у меня, я покажу их тебе. Ну, да бог с тобой. С этим адресом была в течение двух недель такая обида, что до сих пор успокоиться не могу. У нас нет дождя. "Вишневый сад" будет, стараюсь сделать, чтобы было возможно меньше действующих лиц; этак интимнее. Ну, больше писать не могу, прости. Твой А. Ты пишешь, что я невнимательно читаю твои письма. Из чего это видно? Я привезу все твои письма, и ты сама увидишь, что ни одно письмо не пропало и что ни в одном нет адреса. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина.

4048. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 22 марта 1903 г. Ялта. 22 марта. Дуся моя славная, вот что ты должна сделать перед отъездом в Питер: посмотри, какое у меня есть белье в Москве, и напиши мне подробно. Сколько рубах, сколько подоконников и проч. Из Петербурга будешь телеграфировать.

{11183}

Между прочим, ты протелеграфируешь, в какой день вернешься в Москву; если ты вернешься, скажем, во вторник, то я в Москве буду уже в понедельник. На вокзал не поеду тебя встречать, а буду поджидать дома, с распростертыми объятиями. Милая дуся, ну для чего мог бы понадобиться мне до осени стол Шаховского? Ведь до осени мы будем путешествовать, и неужели у тебя нет страха к чужой мебели, с ее запертыми ящиками, с разговорами потом, что мебель-де испорчена у Чеховых, и проч. и проч. Не нужно, не нужно! Мы купим и письменный стол, и диван, все свое заведем. Понадобится корова или лошадь - купим и их. Ты пишешь, что в Ялту едет много народу, что мне будет не скучно. Мне нужна жена, а не гости, дуся моя, и никого я не хочу видеть. Начальнице вручил фотографию твоей мамы, а моей тещи. Получишь на Страстной. Родная моя, пиши мне побольше! Умоляю тебя на коленях! Прошу убедительно! Не ленись, не обращай внимания на головную боль, а садись и пиши, пиши, о чем хочешь, каждая твоя строчечка дорога мне. Ну, целую тебя, немочка моя Книпша, обнимаю и еще раз целую. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина.

4049. В. А. ГИЛЯРОВСКОМУ 23 марта 1903 г. Ялта. Милый дядя Гиляй, твои "Люди четвертого измерения" великолепны, я читал и все время смеялся. Молодец, дядя! После 20 апреля буду в Москве. Крепко жму твою ручищу. Твой А. Чехов. 23 марта 1903 г.

{11184}

4050. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 23 марта 1903 г. Ялта. 23 марта. Милая моя бабуля, ты сердишься на меня из-за адреса, все уверяешь, что писала, да будто еще несколько раз. Погоди, я привезу тебе твои письма, ты сама увидишь, а пока замолчим, не будем уже говорить об адресе, я успокоился. Затем, ты пишешь, что я опять спрашиваю насчет тургеневских пьес и что ты уже писала мне и что я забываю содержание твоих писем. Ничуть не забываю, дуся, я перечитываю их по нескольку раз, а беда в том, что между моим письмом и твоим ответом проходит всякий раз не менее десяти дней. Тургеневские пьесы я прочел почти все. "Месяц в деревне", я уже писал тебе, мне не понравился, но "Нахлебник", который пойдет у вас, ничего себе, сделано недурно, и если Артем не будет тянуть и не покажется однообразным, то пьеса сойдет недурно. "Провинциалку" придется посократить. Правда? Роли хороши. Всю зиму не было у меня геморроя, а сегодня я настоящий титулярный советник. Погода дивная. Все в цвету, тепло, тихо, но дождей нет, побаиваюсь за растения. Ты пишешь, что ровно трое суток будешь держать меня в объятиях. А как же обедать или чай пить? От Немировича получил письмо; спасибо ему большое. Не пишу ему, потому что недавно послал письмо. Ну, будь здорова, дворняжка. Про Горького я уже писал тебе: он был у меня, и я у него был. Здоровье его недурно. Рассказа "Невеста" прислать не могу, ибо у меня нет; скоро прочтешь в "Ж(урнале) для всех". Такие рассказы я уже писал, писал много раз, так что нового ничего не вычитаешь. Можно тебя перевернуть вверх ногами, потом встряхнуть, потом обнять и укусить за ушко? Можно, дусик? Пиши, а то назову мерзавкой. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина.

{11185}

4051. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ 24 марта 1903 г. Ялта. 24 марта 1903. Вы сердитесь и негодуете, дорогой Евгений Петрович, я знаю, но дело в том, что целую неделю я не видел Горького и все поджидал его. Сегодня я беседовал с ним обстоятельно, и он очень был удивлен, когда узнал, что он на Вас сердится. Я верю ему очень, он прекрасный человек, и мне кажется, что это мнительность Ваша подсказала Вам, что будто он что-то имеет против Вас. Засим, относительно книги: он взял Ваш адрес и будет сам писать Вам. К изданию Вашей книги он отнесся, по-видимому, вполне доброжелательно, говорит только, что в настоящее время "Знание" очень и очень занято, так что, пожалуй, до осени не будут издавать Вас. Кстати сказать, на днях приедет в Ялту главное лицо в "Знании", а именно Пятницкий, я и с ним поговорю и ответ его сообщу Вам письменно или при свидании в Москве, где буду около 20 апреля. Мой москов(ский) адрес: Петровка, д. Коровина. Крепко жму Вам руку, будьте здоровы, не сердитесь и не хандрите, ибо все устроится и все будет благополучно. Ваш А. Чехов.

4052. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 24 марта 1903 г. Ялта. 24 марта. Родная моя, не забудь увидеть в Петербурге Модеста Чайковского и попросить его от моего имени, чтобы он возвратил мне письма Петра Чайковского, которые взял у меня для своей книги (Жизнь П(етра) И(льича) Ч(айковского)). Если же Модеста Чайковского нет в Петербурге, то узнай у Карабчевского или у кого-либо из литераторов, где он и нельзя ли добыть его адрес, если он за границей. Поняла? Если поняла, то, значит, ты умная у меня. "Где тонко, там и рвется" написано в те времена, когда на лучших писателях было еще сильно заметно влияние Байрона и Лермонтова с его Печориным; Горский ведь тот же Печорин! Жидковатый и пошловатый, но все же Печорин. А пьеса может пройти неинтересно; немножко длинна и интересна только как памятник былых

{11186}

времен. Хотя я и ошибаюсь, что весьма возможно. Ведь как пессимистически отнесся летом я к "На дне", а какой успех! Не судья я. Скоро, скоро мы увидимся, старушка моя милая, бесценная. Я буду тебя обнимать и ласкать, буду с тобой ходить по Петровке. Кричу тебе ура и остаюсь навеки твой заброшенный, полинявший и тусклый муж. А. В "Мире искусства" тебя хвалят, Книппуша. Я послал тебе сегодня номер, в котором хвалят. Горжусь, дуся моя, горжусь! На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина.

4053. А. Б. ТАРАХОВСКОМУ 24 марта 1903 г. Ялта. Благоприятный ответ посылаю. Чехов. На бланке: Таганрог. Тараховскому.

4054. А. Б. ТАРАХОВСКОМУ 24 марта 1903 г. Ялта. 24 марта 1903. Многоуважаемый Абрам Борисович, санатории в Ялте (их две здесь) полны, и кандидаты на все места, которые освободятся, давно записаны. Но все же устроить Вашего больного удалось кое-как. Пусть он теперь же едет в Ялту на пароходе из Таганрога - это и дешевле и здоровее, а в хорошую погоду и удобнее, - а приехав в Ялту рано утром, пусть вещи свои снесет в агентство Р(усского) о(бщества) п(ароходства) и т(орговли) и положит их там на время, и в 8-9 часов пусть пойдет в полицейское управление и спросит Мих. Мих. Гвоздевича, частного пристава. С г. Гвоздевичем я говорил сегодня, и он дал мне слово, что устроит Вашего больного. Если же, случится, он не найдет Гвоздевича, то пусть из агентства поговорит со мной в телефон, я скажу, где

{11187}

ему остановиться, или пусть обратится к брату моему Г. М. Чехову, служащему в агентстве Русского общества, и тот научит его, как и что предпринять. Если он, Ваш больной, приедет в Ялту вечером, то пусть поступит точно так же. Вообще пусть не волнуется и не спешит, пароход в Ялте стоит три часа, и он успеет и вещи свои пристроить, и с братом моим поговорить. Пишу наскоро, простите, что неразборчиво. Крепко жму руку, спасибо за "Приазовский край". Я получаю и с удовольствием читаю. Ведь дым отечества, как бы там ни было, да и газета хорошая. Ваш А. Чехов. Скажите больному, что и у меня есть телефон. Я всегда к его услугам. На конверте: Таганрог. Его высокоблагородию Абраму Борисовичу Тараховскому.

4055. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 26 марта 1903 г. Ялта. 26 марта. Дусик мой, здравствуй! Сейчас были супруги Горькие, были Средин А., Званцева; не знаю, успею ли написать это письмо, чтобы оно пошло сегодня. Я жив и здоров, ничего нового и ничего особенного не произошло и не происходит. От жены нет писем уже третий день, но я не обижаюсь, а только горюю. Сегодня ветер, и, вероятно, поэтому я покашливаю весь день. Ты должна: 1) написать мне точно, в какой день выедешь из Москвы, 2) по какому адресу я должен писать в Петербург, 3) какого числа возвратишься в Москву. Последнее ты мне протелеграфируешь заранее, чтобы я вовремя мог заказать себе билет на железной дор(оге). Целую тебя, моего дусика, обнимаю. Пиши мне, если еще не забыла. Ну, господь с тобой. Твой А. Телеграфируй, когда выедешь из Москвы. Вообще не жалей денег на телеграф все это время. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина.

{11188}

4056. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 28 марта 1903 г. Ялта. 28 марта. Актрисуля моя изумительная, я загорел отчаянно я теперь боюсь, что, когда ты увидишь меня, ты замахаешь руками и потребуешь развода. А мне так хочется с тобою пожить! Хоть немножечко! Цыпленка получил и поставил его на видном месте, как свинью (с поросятами на спине). Спасибо, дусик! А кулич не произвел на меня впечатления, я подарил его матери. Ты пишешь, что будешь заставлять меня мыть себе шею. Дуся родная, шею-то я и в Ялте мою, а вот остальное-то как? Сегодня приходила начальница прощаться, уезжает в Петербург. Я дал ей адрес Батюшкова (Литейная 15), от которого она узнает твой адрес. Прежде чем уехать в Петербург, сними с электричества стеклянные колпачки и спрячь их - так говорит Маша. Это надо, а то без тебя будут шалить и жечь электричество. И Маша говорит, что "Дядю Ваню" вы играете с дрянными декорациями, а одна дама сегодня очень бранила Петрову и Савицкую; первую бранила вообще, а вторую за "Столпов". Шнапа или Фомку оставь у себя; если бы я знал, что это такая хорошая собака, то не настаивал бы. Пусть будет в Москве, я ее и там увижу. Сегодня небольшой дождик. Немножко нездоровится. Пью каждый день кефир. Этот год еще не наступил как следует, а я уже составил планы, как нам, т. е. мне и тебе, проводить будущий год. Ты уже забыла, какой я, а я тебя помню, думаю о тебе постоянно, точно расстались мы вчера. А Саша Средин радуется, что расстался с супругой. И мадам Голоушева рада, что рассталась с мужем. Вот поди ж ты. Ну, зулуска, жду телеграммы с извещением, когда выезжаешь в Питер, и другой телеграммы с петербургским адресом. До свидания, супружница. Целую тебя в спину. Твой А. Отыщи письмо, которое я отправил в Пименовский пер(еулок). На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35.

{11189}

4057. П. Ф. ИОРДАНОВУ 29 марта 1903 г. Ялта. 29 марта 1903. Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю книги для Городск(ой) библиотеки. Считаю не лишним в виде примечания добавить, что 1) журналы "Мир искусства", "Сибирский наблюдатель" и "Промышленность и здоровье" будут высылаться в Библиотеку в течение всего 1903 года; 2) посылается "Каталог пьес"; я подчеркнул в нем пьесы, какие, помнится, имеются в Библиотеке. "Мир искусства" за февраль еще не вышел. Пушкина изд. Суворина пришлю, когда издание будет окончено. У нас весна; здоровье мое стало лучше, зимою же было прескверное. Читаю обе ваши газеты и никак не пойму, будут ли в Таганроге водопровод и канализация или нет. Крепко жму руку и желаю здоровья и всего хорошего. Ваш А. Чехов. А как памятник? Когда открытие? На конверте: Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.